Foreign Policy | США
Военное присутствие США на Ближнем Востоке в первую очередь бьет по интересам самих же Штатов, пишет FP. Эту истину необходимо признать и вернуть морпехов на родину.
Джон Хоффман (Jon Hoffman)
Вместо того, чтобы обеспечить свободные перевозки энергоносителей, американцы своим вмешательством лишь заблокировали их.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Операция "Эпическая ярость" возродила дебаты на тему стратегической ценности американских военных баз на Ближнем Востоке. За время военных действий Иран нанес удары как минимум по 20 американским военным объектам в восьми странах. Он причинил им значительный ущерб и вынудил американских военнослужащих переселиться в отели и офисные здания по всему региону. Тегеран повредил или разрушил, по меньшей мере, 228 строений и единиц боевой техники, в том числе ангары, казармы, самолеты, топливные склады и системы ПВО.
Вашингтон в ответ уже пообещал восстановить поврежденные базы, усилить их защиту и заменить уничтоженную технику.
Это ошибка.
Война с Ираном подчеркнула простую реальность: расширение военного присутствия США на Ближнем Востоке контрпродуктивно. Такая воинственность не нужна для защиты интересов США; из-за нее Америку будет очень легко и просто втягивать в региональные войны, да и сам Вашингтон часто будет инициировать их в одностороннем порядке. Затраты на проведение такого курса существенно перевешивают все возможные выгоды. Вместо того, чтобы восстанавливать базы, Вашингтон должен закрыть их, покинуть Ближний Восток и взять на вооружение стратегию офшорного балансирования.
Мощное военное присутствие Соединенных Штатов на Ближнем Востоке — сравнительно недавнее явление. Его наращивали в тандеме с участившимся вмешательством в дела региона. Численность американских войск колебалась на протяжении десятилетий, но сегодня у США в среднем от 40 000 до 45 000 военнослужащих на известных военных базах на Ближнем Востоке. Также имеется неизвестное количество войск, размещенных на различных передовых оперативных базах по всему региону.
Сторонники серьезного американского присутствия на Ближнем Востоке обычно обосновывают его двумя ключевыми интересами Вашингтона. США должны обеспечивать бесперебойные поставки нефти и не допускать появления регионального гегемона. Однако ни та, ни другая цель не требует прямого военного присутствия США в регионе. Так было и до операции "Эпическая ярость", и после нее.
Вашингтон на протяжении десятилетий был убежден, что для предотвращения перебоев с поставками энергоносителей, а при необходимости для обеспечения безопасности экспортных маршрутов с применением силы необходимо передовое базирование. Но нефть будут экспортировать с Ближнего Востока и без военного присутствия США. У стран региона есть мощные стимулы для поддержания экспорта: от нефтяных доходов зависит их экономическое и политическое выживание. Нефть также является глобальным сырьевым товаром, а это значит, что весь мир, потребляющий ее, заинтересован в попадании ближневосточной нефти на рынок. По всем этим причинам глобальные рынки издавна демонстрируют устойчивость.
В современной войне есть нечто поважнее БПЛА. Самое главное — в космосе
На самом деле, операция "Эпическая ярость" спровоцировала самый опасный сценарий нефтяного кризиса. Тегеран фактически закрыл Ормузский пролив, лишив мировой рынок 20 процентов поставок. Результат оказался беспрецедентным, но не катастрофическим. Крупные довоенные запасы, увеличение добычи альтернативными производителями, забор нефти из стратегических резервов и перераспределение поставок по регионам помогли смягчить удар. Хотя этих мер было недостаточно, чтобы полностью компенсировать закрытие пролива, они показали, что мировые нефтяные рынки в состоянии справиться с перебоями.
Что еще важнее, этот беспрецедентный сбой был прямым результатом американского решения атаковать Иран. Тегеран перекрыл пролив в качестве крайней меры, придя к заключению, что его выживание находится под угрозой. Тем не менее Вашингтон оказался не готов нести огромные издержки, связанные с попыткой силового открытия этого водного пути, поскольку его интересы не были затронуты напрямую. Для США это была война по их собственной инициативе, и в ее последствиях Вашингтон виноват сам.
Если Иран попытается неспровоцированно сделать то же самое в будущем, это, скорее всего, вызовет гораздо более мощную международную реакцию, особенно со стороны Китая, который является крупнейшим импортером ближневосточной нефти. Такая стратегия со временем может оказаться саморазрушительной для Ирана, учитывая то, что экономика страны сильно зависит от Ормузского пролива. В конечном счете, будущая стабильность Персидского залива требует создания нового регионального равновесия. В этом должен участвовать Иран, и в таком равновесии не должно быть стимулов к принуждению. Такой баланс сохранится, если он будет самодостаточным, а не навязанным Соединенными Штатами.
Следуя такой "нефтяной логике", Вашингтон издавна считает, что появление регионального гегемона на Ближнем Востоке может создать долгосрочную угрозу безопасности. Здесь тоже доводы в пользу сохранения военного присутствия США в регионе основаны на вере в то, что американские войска — это стабилизирующая сила, сдерживающая потенциальных агрессоров. Но такое утверждение на поверку тоже оказывается ошибочным.
На Ближнем Востоке нет гегемона, потому что ни один из игроков не обладает совокупным политическим, экономическим и военным весом, необходимым для обеспечения такого господства. Это верно вне зависимости от того, присутствуют там США или нет. Регион политически раздроблен, экономически рассредоточен, а его география препятствует консолидации. Ни одна из стран региона не обладает достаточной военной мощью, чтобы преодолеть эти барьеры и подчинить себе соперников. Таким образом, региональная гегемония будет недосягаема для любого ближневосточного государства во всем обозримом будущем.
Это относится и к Ирану. Исламской республике не хватает политической легитимности, экономического богатства и военного превосходства, необходимого для региональной гегемонии. Операция "Эпическая ярость" никоим образом не изменила эту реальность. Безусловно, Иран продемонстрировал способность противостоять огромному давлению, использовать рычаги влияния в Ормузском проливе и причинять значительные издержки, благодаря чему он сумел заставить Вашингтон сменить курс. Но способность противостоять принуждению не равноценна способности доминировать в регионе. Тегеран по-прежнему находится в политической изоляции, под гнетом экономических ограничений. Он слаб во многих отношениях. Иран является важной региональной силой, но лишь одной из многих. Осознать эту реальности необходимо для разрядки напряженности между Тегераном и Вашингтоном.
Военное присутствие США на Ближнем Востоке не только неоправданно — оно активно подрывает интересы США, подталкивает страну к чрезмерной ставке на силу и втягивает ее в региональные конфликты.
Тенденции резко поменялись: Россия торжественно вернулась в большой спорт
Нынешняя военно-стратегическая концепция побуждает Вашингтон относиться к военной силе как к первой, а не крайней мере. Снимая многочисленные логистические и политические проблемы, которые могли бы усложнить военные действия или даже воспрепятствовать им, сеть американских баз понижает порог принуждения в ущерб дипломатии. В результате Соединенные Штаты слишком часто развязывают или напрямую вмешиваются в ненужные войны на Ближнем Востоке. Это можно сказать практически обо всех серьезных конфликтах последнего времени в регионе: Ирак, Ливия, Йемен, Сирия и, конечно же, Иран.
Обширное и многолетнее присутствие американских военных на Ближнем Востоке втягивает Вашингтон в конфликты, которых он мог бы в противном случае избежать. Это ограничивает стратегическую гибкость, часто приводит к тому, что Америка реагирует на события по мере их возникновения и развития. Партнеры Вашингтона признают это и часто действуют более рискованно, чем поступали бы в отсутствие Америки, так как уверены, что США защитят их от последствий.
Даже когда эти страны проводят политику, противоречащую интересам США, военное сотрудничество продолжается в основном бесперебойно благодаря постоянному участию Центрального командования США в координации действий по обеспечению региональной безопасности. Такая динамика проявилась в ходе войны, которую саудовцы и ОАЭ вели в Йемене, а также в израильских войнах в секторе Газа и Ливане. Результатом стал порочный круг на Ближнем Востоке, в западню которого попали Соединенные Штаты.
Стратегия оффшорного балансирования помогла бы решить эти проблемы. В рамках такой стратегии Соединенные Штаты отказались бы от своего прямого военного присутствия на Ближнем Востоке, от своей роли основного гаранта безопасности региона, и передали бы ответственность за региональную безопасность ближневосточным государствам. В этом случае Вашингтон сохранил бы взаимодействие с регионом в дипломатическом и экономическом плане, но при этом его военное присутствие стало бы "загоризонтным", и США вмешивались бы только в случае возникновения серьезных вызовов региональным интересам США.
Отдаляясь от Ближнего Востока в политическом и военном отношении, США получат возможность более избирательно подходить к региональным проблемам, на которые они решат отреагировать. Сейчас такой выбор очень сильно ограничен обширным военным присутствием США и ролью регионального полицейского, которую Вашингтон присвоил себе сам. Это усилит стратегическую автономию США, дав Вашингтону возможность взаимодействовать с Ближним Востоком исключительно на своих условиях вместо того, чтобы постоянно управлять этим регионом.
Переход к стратегии офшорного балансирования наверняка будет способствовать углублению регионального сотрудничества, потому что Соединенные Штаты в силу своего отсутствия на Ближнем Востоке не будут отвечать за последствия политики своих партнеров. Постоянная вовлеченность США в дела региона способствует формированию искусственного дисбаланса сил, защищает партнеров от необходимости поиска политических компромиссов, что обычно сдерживает другие страны. Ограждая их от политических, экономических и военных последствий собственных действий, Вашингтон мешает им искать устойчивое равновесие в отношениях с соседями. Оффшорное балансирование также защитит США от негативных последствий, как в виде прямых атак, так и в виде ненужной напряженности с противниками, которой можно избежать.
Последствия операции "Эпическая ярость" должны привести к давно уже назревшей переоценке военного присутствия США на Ближнем Востоке. Это присутствие не стоит тех серьезнейших стратегических, экономических и людских потерь, которые Соединенные Штаты несут ради его сохранения. Лучшим курсом для Вашингтона станет возвращение войск домой.
Об авторе: Джон Хоффман — внешнеполитический аналитик, работающий в Институте Катона, адъюнкт-профессор Университета Джорджа Мейсона.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>