Какой-нибудь другой честертоновский рассказ может приесться, но не этот. Здесь на языке прозы струится чистейшей воды поэзия и сплетаются кружева слов:
«Между серебряной лентой утреннего неба и зеленой блестящей лентой моря пароход причалил к берегу Англии и выпустил на сушу темный рой людей. Тот, за кем мы последуем, не выделялся из них — он и не хотел выделяться. Ничто в нем не привлекало внимания, разве что праздничное щегольство костюма не совсем вязалось с деловой озабоченностью взгляда. Легкий серый сюртук, белый жилет и серебристая соломенная шляпа с серо-голубой лентой подчеркивали смуглый цвет его лица и черноту эспаньолки, которой больше бы пристали брыжи елизаветинских времен. Приезжий курил сигару с серьезностью бездельника. Никто бы не подумал, что под серым сюртуком — заряженный револьвер, под белым жилетом — удостоверение сыщика, а под соломенной шляпой — умнейшая голова Европы. Это был сам Валантэн, глава парижского сыска, величайший детектив мира. А приехал он из Брюсселя, чтобы изловить величайшего преступника эпохи».
Если бы меня спросили, ожидая короткий ответ, как нужно экранизировать Честертона, я бы указал на «Сапфировый крест» и многозначительно произнёс: вот так и никак иначе! Рассказ открывает цикл об отце Брауне, и в него, как в лукошко, уложатся остальные полста историй. «Сапфировый крест» написан по акварельному ясно и так ладно организован ритмически, что может служить наглядным пособием в искусстве нанизывать один образ на другой, сцену за сценой, парадокс на парадокс, не теряя при этом своей графической прозрачности.
В каких-то моментах «Сапфировый крест» может напомнить читателю погоню кэрролловской Алисы за Белым Кроликом, так как, по сути, является введением в честертоновскую Страну Чудес. Или лучше сказать – в Страну Детективных Парадоксов. Логические задачки здесь сыплются сразу на две головы – читателя и инспектора Валантэна. Именно он – герой первого плана, а не отец Браун, который раскрывается перед читателем лишь в конце повествования (прошу это запомнить).
Сойдя на землю Англии, Валантэн принимается выискивать что-нибудь из ряда вон, эдакое и странное. Таков его парадоксальный метод в ситуации, когда не за что зацепиться. Он не знаком с разыскиваемым вором Фламбо, не видел его лицо, но знает, что это ловкий пройдоха, наглый выдумщик и озорник, мастак переодеваться, бывший акробат и ростом с великана. А низкорослые священники со слабыми руками инспектора не интересуют.
Два фильма с одинаковым названием «Детектив отец Браун» экранизировали этот рассказ – в 1934 и ровно через двадцать лет в 1954-м. Надо ли говорить, что не так, как задумал Честертон? Не как пролог, в конце которого случается парад-алле скромного и неприметного священника. В рассказе автор подводил к цирковому выходу своего героя, долго водя читателя кругами. По улочкам, паркам и площадям Лондона. Читатель несколько раз натыкался на отца Брауна, но не замечал, так как всю историю от начала до конца видел глазами пришельца – французского гостя.
Здесь как бы одна инаковость встречается с другой, одна система рациональности пытается постичь другую. Буквально – нагнать умом. По ироничному замыслу Честертона, континентальная французская – английскую островную. Не будем копаться в их национальных различиях (хотя на этот счёт у Честертона была своя любопытная теория). Ведь не внутри же диссертации инспектор Валантэн гонится за ускользающим вором. Важна в первую очередь художественная конструкция, которую автор, словно из живой английской изгороди, взрастил и выстроил.
Главное в ней – отсутствие типовой для всех рассказов фабульной схемы. Вообще, разношерстие честертоновских новелл не причесать под одну гребёнку, все они – не серийной выделки. В отличие от конан-дойлевых сюжетов про Шерлока Холмса, история об отце Брауне может начаться где угодно (отнюдь не на пороге квартиры сыщика) и священник-детектив может появиться в ней когда угодно. Он то выныривает из-за угла дома, то случайно забредает в гости, то оказывается попутчиком в вагоне третьего класса. Честертону нравится вставлять своего негеройского героя в самые нелепые бытовые ситуации, не говоря уже о нелепых криминальных. Однажды отца Брауна понарошку убили, едва не похоронили заживо и он почти воскрес.
Согласитесь, такого рода авторский произвол располагает к нетривиальной конструкции киносценария. Надо признать, обе экранизации пытались сделать нечто эдакое, и во второй, с Алеком Гиннесом, это почти удалось.
Иногда справочники указывают, что фильм «Детектив отец Браун» 1954 года является ремейком фильма «Детектив отец Браун» 1934 года, чем ставят в затруднительное положение кинокритика, вынужденного объяснять разницу зрителям. Например, тем, кто смотрел фильм с Алеком Гиннесом, но не видел фильма с Уолтером Коннели. А то и хуже – не смотрел обе картины и даже не подозревал об их существовании. Конечно, не удивительно, когда наш отечественный зритель не знает старого голливудского кино, к тому же фильмов не первого ряда. Но и западная аудитория порядком подзабыла обе картины, особенно первую экранизацию рассказов Честертона, не блеснувшую чем-нибудь сенсационным. Помимо общей литературной основы оба фильма объединяет несколько нарочитое морализаторство, а подобные вещи сегодня с трудом очаровывают аудиторию.
К чести режиссёра Роберта Хамера стоит сказать, что фильм 1954 года намного изящнее исполняет свою миссию, в нём больше юмора – и юмора именно честертоновского, больше путешествий, приключений и погонь. И прежде всего – главного героя в нём играет Алек Гиннес, звезда британского кино, актёр более подвижный и внешне и, так сказать, внутреннее, психически.
Александр СЕДОВ (с)
--- другие мои статьи и переводы: Рождение кинодетектива: мысли после лекции / Новости Шерлоко-Холмсоведения / Василий Ливанов в кинофантастике / Вправе ли мы судить экранизацию за искажение книги? / Об английском сериале "Отец Браун" 1974 г. / Принц Флоризель против Шерлока Холмса / "Игра в стиль!" - английские киноманы о советском фильме "Десять негритят" / Как радиоспектакль "Алмаз Раджи" предвосхитил фильм "Приключения принца Флоризеля" / К вопросу о культе личности в советском "Холмсе" / Фильм "Собака Баскервилей" в пространстве русской души / Советский "Холмс" как духовная скрепа / публикации из цикла "Их взгляд на нашего Холмса": ...44 часть, 45 часть, 46 часть, 47 часть, 48 часть, 49 часть, 50 часть, 51 часть, 52 часть / и т.д. -- -- вознаградить за публикацию: моя карта Сбербанк - 4817 7602 8381 4634