– Николай Максимович, как вы поняли, что балет – ваше призвание? И если бы не балет, чем бы вы хотели заниматься?
– Да я вообще не понял, что это мое призвание. Что значит – понял? Я просто хотел на сцену. Очень хотел на сцену.
Мы приходим с мамой в детский театр, там в каких-то спектаклях выходят дети. Я говорю: «А чем я хуже? Я тоже хочу туда». Мама отвечала: «Это сын такого-то артиста, а это дочка такого-то артиста».
Мы смотрим кино – там опять дети. Я говорю: «Хочу в кино». Мама говорила: «Это дочка этого, это сын этого». В общем, никак.
И вдруг я посмотрел по телевизору балет «Спящая красавица», и там в конце танцевали дети. А в титрах было написано: «Учащиеся Ленинградского хореографического училища».
Я говорю: «Вот есть хореографическое училище, туда берут детей».
Мама сказала:
– Это далеко, это в Ленинграде.
Она меня в Ленинград отвезла, показала училище, но сказала:
– Нет. Это далеко. Я тебя никуда не пущу.
Я спрашиваю:
– А что, в Тбилиси нет?
Оказалось, есть.
Ехал я как-то в троллейбусе. На улице шла стройка. Троллейбус остановился на светофоре, а стройка была прикрыта щитом. На нем висела афиша: «Прием в Тбилисское хореографическое училище».
Я выскочил из троллейбуса, прочитал правила приема, собрал документы. Мне оставалась только одна справка из поликлиники. Пришел в поликлинику и говорю, что мне нужна такая-то форма. А наш участковый врач знала и меня, и маму. Она спрашивает:
– А почему мама не позвонила?
Я говорю:
– Мама занята. Вы же знаете, у нее много дел.
Но она все-таки позвонила моей маме. Скандал был ужасный, было много ругани, споров дома. И я тогда сказал маме:
– Ты грузинская женщина. Твое место на кухне. Я мужчина, решать буду я.
Вот такой был у меня характер.
И когда меня в итоге привели в училище, оказалось, что у ребенка есть способности. Вот это меня и сгубило.
Какому ребенку не понравится, когда ему говорят: «Вот это да! Какой талант!». Конечно, мне понравилось. Я вытянул ножку – и уже лучше всех. Ну как тут устоять?
Потом, понимаете, я учился в школе, где преподавала мама. Это проклятие.
Я пошалил на первом этаже – через две минуты открывается дверь, и мама стоит на пороге. Просит педагога:
– Можно Ника выйдет?
Меня выводили в коридор, и там начинались печальные минуты моей жизни. А потом я ушел из этой школы и перестал видеть маму каждый день. Это было такое счастье.
А насчет того, чем бы я занимался, если бы не балет… Когда у меня появились мозги, а появились они уже поздно – когда я был народным артистом России... я понял, что лучше профессии врача нет ничего.
Я бы очень хотел быть доктором. Человеком, который делает что-то полезное, спасает жизни.
Потому что моя профессия... Знаете, иногда я сижу после экзамена. Педагоги спорят, обсуждают: правильно сделано движение, неправильно. Я их слушаю и думаю: какой ерундой мы занимаемся.
А ведь есть люди, которые в этот момент спасают человеческие жизни. Вот счастливые. Я бы очень хотел быть одним из них.
Но это уже, наверное, в следующей жизни. К сожалению, в эту я не успел.