Павел верил в порядок. Не в тот, о котором пишут в женских журналах, где советуют складывать футболки вертикальными стопками. Его порядок был фундаментальным, почти математическим. Он был уверен: любую проблему — от мирового голода до сломанного тостера — можно решить правильным алгоритмом. Люди в эту теорию вписывались плохо, так как были нелогичны, шумны и постоянно нарушали его личное пространство.
Соседи сверху топали, как стадо бизонов. За стеной справа молодая пара выясняла отношения с частотой новостных сводок. А снизу жил бас-гитарист, который, судя по всему, репетировал соло на землетрясении. Павел решил, что корень всех бед — в отсутствии тишины. Он составил идеальный алгоритм поиска жилья: бюджет N, удалённость M, отсутствие соседей в радиусе поражения.
И он нашёл его. Идеальный дом. Деревянный, на краю посёлка, окружённый соснами. Тишина здесь была не просто отсутствием звука, это была плотная, осязаемая субстанция. Первые два дня Павел был счастлив как никогда. Он писал код со скоростью света, его производительность била все рекорды. Это была точка невозврата к старой, шумной жизни.
На третью ночь в третьем часу он услышал звук.
Тук-тук. Тук-тук.
Тишина взорвалась. Павел замер. Это был тихий, но отчётливый ритмичный стук, доносившийся откуда-то из глубины дома. «Ветер?», — подумал логик Павел. Нет, ветра не было. «Садится сруб?», — строил он следующую гипотезу. Звуки осадки он знал, это было другое.
Звук повторился.
Павел вооружился отвёрткой (единственное оружие, которое он смог найти) и начал расследование. Он проверил систему отопления, постучал по всем трубам. Он вышел на улицу и обошёл дом по периметру, заглядывая в окна. Ничего. Тишина снова поглотила мир.
Он лёг в кровать, но сон не шёл. В четыре утра стук раздался снова. И снова. Павел начал сходить с ума от этой иррациональности. Он расставил по дому веб-камеры с датчиками движения, написал скрипт для анализа звука, пытаясь найти закономерность. Ничего. Камеры фиксировали только пыль в лунном свете.
Это было издевательство. Полтергейст. Павел перешёл к активным действиям. Он переставил тяжёлый комод к стене, откуда, как ему казалось, шёл звук. Звук переместился. Он рассыпал по полу тонкий слой муки, чтобы увидеть следы незваного гостя. Утром мука лежала нетронутой.
Стук становился громче и настойчивее. Павел не спал уже третьи сутки. Он был бледен, глаза горели лихорадочным блеском. Он вёл войну с пустотой.
И однажды он понял, что звук идёт из шкафа в спальне. Ритмичный, монотонный тук-тук. Это была последняя капля. В ярости и отчаянии, готовый встретиться с самим дьяволом, он подскочил к старому дубовому шкафу и резким движением распахнул обе дверцы...
Внутри, свернувшись уютным калачиком на его любимом кашемировом свитере, спал его кот Шрёдингер. Источником звука был его собственный хвост. Во сне кот методично и ритмично постукивал им по тонкой деревянной стенке шкафа.
Павел смотрел на это пушистое создание — на причину его недельной паранойи, бессонных ночей и потраченных на камеры денег... и вдруг расхохотался. Громко, истерически, до слёз.
Он понял всю иронию ситуации: он сбежал от хаоса города в поисках идеального порядка и тишины, но притащил хаос с собой в виде одного одиннадцатикилограммового кота. Его идеальный мир снова дал сбой из-за самой нелогичной переменной в уравнении.
Павел закрыл шкаф, взял кота на руки (тот даже не проснулся) и пошёл варить кофе. Алгоритмы сегодня могли подождать.