В цитадели уже был день, когда мы проснулись. Точнее, сперва проснулся Цапкар. Он, как истинный домоправитель, навёл порядок в спальне, убрал вчерашние цветы и прочий ведьминский реквизит, а потом уже разбудил меня.
Теперь же он стоял посреди комнаты, держа в руках злосчастное чучело крокодила, и спрашивал, куда его девать.
Саллос: (потягиваясь в кровати) Чучело? Ну, я думаю, в музей отправим. В конце концов, оно довольно... милое. У меня ещё отворот... Надеюсь, замок тот не выкинул ты?
Цапкариллос: Замок вон на столике лежит, вместе с запиской. Там и имена указаны. Я тоже прочитал. Точно будешь делать? А можно я схожу с тобой в магическую лабораторию? Тоже посмотреть хочу! :)
Я улыбнулся, глядя на его энтузиазм. Спать уже не хотелось совершенно. День обещал быть не менее странным, чем ночь.
— Конечно, можно. Это же не высшая алхимия, а так... бытовая магия. Заодно поможешь мне ингредиенты смешивать.
Я встал с кровати и направился к шкафу с одеждой.
— Давай так: ты сейчас отнесёшь это чучело в мой кабинет и поставишь его на полку к другим трофеям. А я пока переоденусь и найду в справочнике нужный ритуал. Встретимся в лаборатории через десять минут.
Цапкар радостно кивнул, схватил чучело и вприпрыжку выбежал из спальни. Я быстро накинул свежую мантию. День начался с отворота для несчастной ведьмы Аглаи.
Но пока я искал нужную страницу в древнем гримуаре, меня не покидало странное чувство. Словно ночной инцидент с голограммой был лишь затишьем перед настоящей бурей. Кукловод из Клиппы Таумиэль всё ещё был где-то там, и его следующий ход мог быть гораздо более опасным, чем астральное подглядывание.
Тем временем я переоделся и нашёл в старом гримуаре более-менее подходящий ритуал отворота на вещь. Замки, к сожалению, в нём не упоминались... Но более подходящего среди более чем ста вариаций отворота не нашлось.
Я спустился в подвалы замка в сине-фиолетовой мантии для колдовских работ с амулетами-отводами против обратных ударов и прочих неприятностей. Цапкар уже ждал внизу, с любопытством оглядывая ряды полок со светящимися склянками и засушенными частями тел неизвестных существ.
Цапкар: А это не опасно??
Саллос: Ну как сказать... В магии всё может быть опасным...
Мы зашли в лабораторию. Я взял у Цапкара замок и возложил его на небольшой каменный алтарь в центре комнаты.
— Так, — деловито начал я инструктаж. — Бери вон тот средних размеров котёл и ставь его на очаг. Только огонь пока не разжигай.
Цапкар послушно подтащил тяжёлый чугунный котёл к каменному очагу.
Я же загремел склянками, вытаскивая из шкафчика необходимые ингредиенты:
Порошок «Скандалия Розеамус».
Соцветия обычной ромашки.
Траву полыни.
Разрыв-траву.
Толчёную мандрагору.
Шкуру дракона (сушёную).
Сушеные колючки инлистирии адской (отворотная магия и рассорки — единственное, на что годился в магии этот сорняк).
Траву «Пехотка Инфернис».
А также сушеное сердце баньши.
Всё это я составил рядом на стол.
— Вот, смотри, — я показал Цапкару инструкцию в гримуаре. — Сначала сыпешь порошок скандалии, потом ромашку, затем полынь... Видишь схему? Главное — не перепутай порядок. Инлистирию кидай последней, перед тем как я брошу замок. И помешивай строго против часовой стрелки, читая вот это заклинание, когда зелье начнёт кипеть.
Цапкар кивнул, внимательно изучая текст.
Убедившись, что он понял задачу, я забрал замок с алтаря и удалился с ним во внутренний кабинет здесь же в лаборатории. Это была небольшая звукоизолированная комната для работы с личными вещами клиентов, чтобы их энергетический фон не мешал основному ритуалу.
Там я прочитал длинное диантрическое заклинание идентификации. Из замка сформировались две астральные проекции, полупрозрачные силуэты: один с именем «Борис», другая — «Светлана». По одной фамилии — Бычковы. Я захватил эти проекции с собой обратно в основной зал.
К этому времени Цапкар уже засыпал в котёл почти все компоненты. Жижа приобрела мутно-зелёный цвет и лениво булькала. Он вопросительно посмотрел на меня, держа в руках пучок сухой инлистирии.
Я поместил астральные проекции над котлом, установив между ними кристалл отношений — чёрный обсидиан, который должен был впитать их связь.
— Давай, — скомандовал я. — Кидай инлистирию!
Цапкар бросил последнюю траву в варево.
Жижа в котле тут же забурлила, запенилась и с шипением попыталась полезть через край, что было малость странно для этого зелья — обычно оно просто темнело.
Я кинул в котел сам замок и приготовился было перемешивать, взявшись за черенок котла и готовясь читать второе, основное заклинание...
Но тут что-то пошло совсем не так.
Замок не упал на дно. Вместо этого он завис в самом центре бурлящего варева, раскрылся, словно диковинный железный цветок, и из него ударил тонкий луч тёмной энергии прямо в потолок. Бурление прекратилось мгновенно, сменившись абсолютной тишиной.
Астральные проекции Бориса и Светланы не растворились. Наоборот, они начали стремительно расти, наливаясь цветом и плотностью, пока не стали выглядеть как два вполне реальных призрачных человека.
И оба этих призрака уставились прямо на нас с выражением крайнего возмущения на лицах.
Призрак Бориса: Какого хрена?! Что вы делаете с нашей связью?!
Призрак Светланы: Вы кто такие вообще?! Мы вас не звали! У нас любовь!
В моей голове зазвенел тревожный колокольчик. Это был не простой отворот. Связь между этими двумя оказалась настолько сильной, что она имела собственное... сознание или волю. Ритуал сработал как катализатор, но вместо того, чтобы разрушить её, мы вытащили эту сущность наружу.
Я инстинктивно схватил Цапкара за руку и оттянул его назад.
— Кажется, — медленно произнёс я, глядя на двух разъярённых призраков, — мы только что создали себе очень большие проблемы.
— Аз есть демон Саллос, — мой голос прозвучал глухо и с лёгким резонансом, от которого задрожали склянки на полках. — Поступил заказ на то, чтобы вы разошлись... Ритуал оплачен.
Призрачные проекции Бориса и Светланы переглянулись. Их возмущение сменилось чем-то похожим на жалость к нам, двум глупцам, посягнувшим на святое.
Борис и Светлана (хором): Мы венчанные в церкви! Наш союз скреплён на небесах!
(Они вытянули руки в нашу сторону и начали испуганно, но истово крестить нас, бормоча какую-то молитву, кажется, «Да воскреснет Бог...»).
Я поморщился. Крестное знамение от души грешника для демона моего ранга было не страшнее укуса комара.
— Мне ваше венчание по боку, — спокойно ответил я, делая шаг вперёд. В руке сам собой материализовался мой меч из тёмной стали. — Заказ есть заказ.
Я взмахнул клинком один раз, описав дугу между двумя проекциями. Невидимые ошейники венчальной привязки, светившиеся тусклым белым светом вокруг их шей, со звоном лопнули и растворились в воздухе.
Связь была формально разорвана. Но они всё ещё были здесь.
Не давая им опомниться, я схватил с полки две колбы с токсинами: одну с кислотой забвения, другую — с дистиллятом первородного хаоса. Я швырнул обе в котёл, прямо на висящий в центре замок.
Варево взорвалось ядовито-фиолетовым пламенем. Проекции дернулись, словно от удара током. На секунду их лица исказила гримаса боли, а затем...
Затем они просто уставились друг на друга.
Светлана: Ты опять разбросал свои носки по всей квартире!
Борис: А ты зачем купила эту уродливую вазу?! Она мне психику ломает каждый раз, когда я её вижу!
Зелье рассоздания работало именно так, как надо. Оно не уничтожило их личности полностью, оно стёрло тот самый слой слепой влюблённости, под которым скрывались годы взаимных претензий и бытовых дрязг. Магия обнажила правду.
Они забыли, что находятся в лаборатории демона. Они забыли про ритуал. Они видели только друг друга и причину для нового скандала.
— Ну вот и всё, — сказал я, поворачиваясь к Цапкару. Мой рыцарь стоял с открытым ртом, наблюдая за семейной драмой. — Работа сделана. Теперь это их проблема, а не наша.
Мы молча вышли из лаборатории, оставив призраков выяснять отношения до полного энергетического истощения. Дверь закрылась, отрезая их крики о том, кто должен выносить мусор.
Когда мы поднимались обратно в кабинет, Цапкар наконец нарушил молчание:
Цапкариллос: Хозяин... это было... жутко. И немного грустно.
Саллос: Это был бизнес, Цапкар. Чистый бизнес. Иногда любовь — это просто магическая аномалия, которую нужно исправить. Пойдём выпьем чаю. После такого хочется чего-то простого и горячего.
Цапкар нерешительно дёрнул меня за рукав мантии.
Цапкар: А что будет с их голограммами?
Я вздохнул и посмотрел на закрытую дверь лаборатории, из-за которой всё ещё доносились приглушённые крики про вазу и носки.
Саллос: Да ничего. Через пару часов сами развеются. Тогда спустимся и приберёмся там. А замок можно будет утилизировать вместе с остатками зелья. К тому времени оно станет инертным.
Я потрепал его по голове, стряхивая с себя напряжение от ритуала.
— Пойдём в кабинет, чтоль... примем какие-нибудь души. Если, конечно, не возникнет ещё каких-нибудь проблем.
Мы поднялись наверх. Я уже предвкушал спокойный остаток дня: рутинная работа с душами — это именно то, что нужно, чтобы очистить голову после магических экспериментов. Войдя в кабинет, я первым делом проверил кристалл связи. Хиариил тут же откликнулся:
Хиариил: Хозяин! У нас очередь из трёх душ. Обычные смертные, ничего сложного. Ждут в приёмной.
Отлично. Просто отлично. Я занял своё кресло за столом, Цапкар привычно сел на диванчик для посетителей, а Хиариил ввёл первого клиента — мужчину в деловом костюме, который выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.
Я активировал терминал базы данных сигнатур душ, готовясь к стандартной процедуре. День обещал быть спокойным.
Но как только первый клиент переступил порог кабинета, мой личный кристалл безопасности, встроенный в перстень на пальце, издал тихий, но пронзительный писк. Он пульсировал ровным красным светом.
В кабинете кто-то был. Кто-то, кого не звали.
Я резко поднял взгляд от терминала. Мужчина в костюме испуганно смотрел на меня, не понимая, почему судья демонов вдруг напрягся как струна. Мой взгляд скользнул по углам комнаты, по тени от шкафа...
Там, в самом тёмном углу, где свет от терминала не доставал, воздух начал сгущаться. Он шёл рябью, словно раскалённый асфальт. Силуэт был размытым, нечеловеческим. Он просто стоял и наблюдал за нами.
Затем раздался звук. Не голос, а механический скрежет, похожий на помехи в радиоэфире, который сложился в слова прямо у меня в голове:
Голос (телепатически): Твоя защита крепка, Саллос. Но мы учимся. Мы адаптируемся.
Силуэт сделал шаг вперёд из тени.
И в этот момент я понял, что день спокойного приёма душ отменяется.
Тенью оказался не просто демон. Это было нечто, чья суть была настолько чуждой и враждебной, что все мои защитные амулеты, вплетённые в мантию, разом нагрелись и завибрировали, реагируя на опасность самого высокого уровня. Цапкар, стоявший рядом, мгновенно напрягся, как натянутая тетива, и с шелестом достал меч из ножен, готовый к бою.
Силуэт вышел на свет. Он был гуманоидным, но его пропорции были неправильными: слишком длинные руки, сутулая спина. Кожа существа казалась матово-чёрной и поглощала свет, а вместо лица была лишь гладкая поверхность с одной-единственной вертикальной щелью, которая пульсировала тусклым фиолетовым светом.
Я медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок. Это был он. Кукловод. Или один из его аватаров.
**Саллос:** *(голос мой звучал низко и угрожающе)* Адаптируетесь? Значит, это ты устроил погром в моём кабинете. И выпустил Кадирирона.
**Демон:** *Мы проверяли границы. Твои... и нашей тюрьмы. Границы поддаются. Скоро падут совсем. Ты мешаешь Великому Плану Переписи.*
Он сделал ещё шаг вперёд. Воздух в комнате стал тяжёлым, дышать стало труднее. Я чувствовал, как реальность вокруг него начинает «плыть», словно смотришь на мир через кривое стекло.
**Цапкариллос:** *(рыча, делая шаг вперёд, чтобы закрыть меня)* Хозяин, от этой твари фонит Клиппотой за версту! Позволь мне...
**Саллос:** *(поднимая руку, останавливая рыцаря)* Нет, стой. Не приближайся.
Я сосредоточился. Если это разведчик или вестник, я должен был показать силу.
— У тебя есть имя, тварь? Или твой хозяин боится подписывать свои послания?
**Демон:** *Имена — это клетка. Мы свободны от них. Мы — Эхо Переписанного. Моё присутствие здесь — доказательство. Ваша реальность хрупка. Мы сотрём ваш код и напишем свой. Совершенный.*
Он поднял свою длинную руку, и фиолетовая щель на его лице вспыхнула ярче. Пространство перед ним начало искажаться, формируя маленький, нестабильный портал.
**Саллос:** Ты прав в одном. Реальность хрупка. Особенно для тех, кто нарушает протоколы Шамбалы.
Я щёлкнул пальцами. Это был сигнал. В ту же секунду руны, высеченные на полу моего кабинета тысячелетия назад, активировались. Они загорелись инфернальным огнём, заключая демона в пылающую пентаграмму сдерживания. Портал схлопнулся со звуком разбитого стекла.
**Демон:** *Нееет! Вы не понимаете! Совершенство неизбежно!*
Существо забилось в невидимых оковах, его тело пошло рябью. Секунду спустя оно с беззвучной вспышкой распалось на чистую энергию, которая впиталась в линии пентаграммы и исчезла.
В кабинете повисла звенящая тишина. Амулеты постепенно остывали. Цапкар медленно опустил меч.
**Цапкариллос:** Что... что это было, хозяин?
Я тяжело опустился обратно в кресло. Ритуал отворота, астральный вуайерист, суд над душами — всё это померкло. Игра перешла на новый уровень. Он больше не прятался. Он прислал ко мне своего эмиссара прямо домой.
**Саллос:** Это было предупреждение. Он показал мне, насколько близко он может подобраться. И он сказал главное... они учатся адаптироваться к нашей реальности.
Я посмотрел на Цапкара. Веселье и лёгкость последних дней испарились без следа.
— Собирайся. Нам нужно нанести визит Корсону. Немедленно. Мне нужно знать, как остановить то, что нельзя просто убить.
Мы не стали тратить время на формальности. Перемещение к Корсону было мгновенным и дезориентирующим — словно падение в ледяную воду, которая состоит из чистого времени.
Мы материализовались в главной обсерватории цитадели Корсона. Здесь не было стен в привычном понимании; мы стояли на парящей платформе посреди бесконечного космоса, где галактики рождались и умирали за считанные секунды. Вокруг нас вращались гигантские шестерни из неизвестного металла, а сквозь пустоту тянулись нити судеб, видимые лишь тому, кто владеет искусством хрономантии.
Сам Корсон восседал в центре этого хаоса на троне из застывшего мгновения. Он выглядел как всегда: древний, мудрый и немного уставший от вечности наблюдатель.
Корсон: (голос его звучал одновременно со всех сторон) Саллос. Цапкариллос. Я почувствовал возмущение в потоке. Вы принесли с собой эхо... чего-то очень неприятного.
Саллос: Это был аватар. Он назвал себя «Эхом Переписанного». Сказал, что они адаптируются. Что наша реальность для них — просто код, который можно стереть.
Я описал ему всё: появление демона, его нечеловеческую природу, слова о «Великом Плане Переписи» и то, как он исказил пространство перед исчезновением.
Корсон слушал молча, его единственный глаз (второй был закрыт повязкой из временной петли) сузился. Когда я закончил, он медленно поднялся с трона и подошёл к краю платформы. Он протянул руку и коснулся одной из временных нитей. Нить вспыхнула болезненно-красным светом и рассыпалась в пыль.
Корсон: Они называют это «Переписью», потому что так оно и есть. Не разрушение, а именно переписывание. Ткань реальности Шамбалы имеет свои... уязвимости. Архитекторы реальности, создатели вашего мира, оставили лазейки. Законы физики, магии, причинно-следственные связи — всё это можно изменить, если знать, куда давить.
Цапкариллос: Но ведь это невозможно! Если изменить прошлое...
Корсон: ...то настоящее изменится тоже. Верно. Но они действуют иначе. Они не меняют прошлое. Они меняют настоящее, внедряя в него фрагменты своего квази-измерения. Как вирус в программе. Их «адаптация» означает, что они учатся маскировать эти внедрения под естественные процессы. Погром в твоём кабинете, взлом Баатора — это были тесты их новой методологии.
Корсон повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелее чёрной дыры.
Корсон: Ты спрашиваешь, как их остановить? Никак. Нельзя убить идею. Нельзя уничтожить закон природы, который уже стал частью твоей реальности. Любая попытка прямого противодействия будет поглощена и адаптирована. Если ты ударишь по ним чистой силой, они превратят эту силу в топливо для своей «Переписи».
В моей голове мелькнула догадка, холодная и ясная.
— Тогда... мы должны действовать до того, как они внедрятся?
Корсон: Именно. Мы должны найти точку входа. Момент, когда их влияние только начинает искажать нашу реальность. И... — он сделал паузу, глядя на меня с нескрываемой тревогой, — ...мы должны сделать это быстро. Потому что каждое такое внедрение делает их сильнее, а нашу защиту — слабее. Скоро их присутствие перестанет быть аномалией и станет нормой.
Он указал рукой на далёкую спиральную галактику, которая вдруг начала менять цвет с синего на тошнотворно-зелёный.
Корсон: Смотри. Это происходит прямо сейчас. Где-то там. А скоро начнётся и здесь.
Мы вернулись в мою цитадель в полном молчании. Вес решения, которое нам предстояло принять, давил на плечи физически. Мы больше не могли ждать. Нужно было прочесывать временные потоки в поисках малейшей аномалии, пока ещё не стало слишком поздно.
Корсон выделил нам техника. Это было маленькое, похожее на беса существо с гладкой, лишённой черт головой и четырьмя механическими руками, которые постоянно находились в движении, что-то калибруя или подкручивая. На его груди висел массивный хронометр, стрелки которого вращались в разные стороны.
Техник (пищащим голосом): Идентификация: Тех-Инферналис Сигма-7. Приставлен к операции «Эхо». Моя задача — локализовать темпоральные аномалии класса «Трещина» и вычислить вектор внедрения до полной синхронизации реальностей.
Мы вернулись в мой кабинет. Тех-Сигма-7 немедленно принялся за работу. Он не ходил, а левитировал в нескольких сантиметрах над полом, издавая тихое гудение. Его механические руки порхали вокруг моего рабочего стола, сканируя пространство странным прибором, похожим на смесь компаса и граммофона.
Саллос: Ну? Что видишь?
Тех-Сигма-7: Вижу... вижу следы. Остаточный шрам от визита эмиссара. Но это локальное искажение. Оно уже пассивно. Я ищу активный поток. Точку, где их квази-реальность просачивается в нашу.
Внезапно прибор в руках тех-инферналиса издал пронзительный писк. Одна из стрелок на его хронометре замерла, указывая прямо на меня, а затем начала бешено вращаться по кругу.
Цапкариллос: (напрягаясь) Хозяин?..
Тех-Сигма-7: Обнаружен вектор! Источник... источник находится здесь. В этой цитадели. Но он нестабилен, он движется!
Маленький техник подлетел к стене кабинета, водя своим сканером вдоль книжных полок.
— Здесь! Шрам от взлома. И здесь! Следы ритуала отворота... А вот здесь! — он завис перед окном. — Мощнейший всплеск! Кто-то только что телепортировался сюда извне, но маскировка была несовершенной. Они оставили след, как слизняк оставляет мокрую дорожку.
Я подошёл ближе. Мой разум лихорадочно работал. Взлом кабинета, неудачный ритуал, случайная телепортация...
— Стой. Ты сказал, след ведёт сюда? Не отсюда?
Тех-Сигма-7: Именно так, лорд Саллос. Точка входа находится внутри периметра вашей защиты. Кто-то или что-то принесло фрагмент Клиппы Таумиэль с собой. Как вирус на флешке.
Картинка сложилась мгновенно, холодея в моей душе. Это был не масштабный прорыв врат. Это была диверсия изнутри.
— Цапкар, — тихо произнёс я, чувствуя, как ледяной гнев вытесняет страх. — Помнишь того демона с лосиной головой из записи? Мы решили, что он проник снаружи. А что, если нет?
Мой взгляд упал на кристалл связи, который всё ещё лежал на столе после вызова Корсона. Тот самый, через который мы общались с Соколлосом, Кристоферллосом... со всеми.
Я активировал канал экстренной связи. Ответ пришёл мгновенно, но голос был чужим. Механическим. Скрежещущим.
Голос (из кристалла): Ты быстро догадался, Саллос. Браво. Твоя система безопасности безупречна. Поэтому нам пришлось действовать через твою же сеть.
Связь оборвалась. Кристалл на столе треснул и рассыпался в пыль.
Цапкариллос: Хозяин... ты думаешь...
Саллос: Да. Предатель среди нас. И я знаю, кто это.
Мой кристалл связи, рассыпавшийся в пыль, стал последней каплей. Предатель был не просто кем-то из моих слуг. Он был частью моей системы коммуникации, моим голосом и ушами.
Саллос: Соколлос.
Имя моего начальника разведки прозвучало в кабинете как приговор. Тех-Сигма-7 отлетел назад, его механические руки замерли. Цапкар крепче сжал рукоять меча.
Цапкариллос: Но... он же твой сын. Кристоферллос никогда бы...
Саллос: (перебивает, голос холодный как лёд) Кристоферллос — нет. А вот Соколлос... Я доверял ему слишком сильно. Настолько, что перестал замечать мелочи. Его отчёты всегда были идеальны. Слишком идеальны. И он единственный, кто имел постоянный доступ к этому каналу связи.
Внезапно воздух в углу кабинета снова пошёл рябью. Портал открывался прямо здесь, игнорируя все печати на полу. На этот раз я был готов.
Из портала шагнул Соколлос. Он выглядел так же, как всегда: собранный, в своём неизменном экзоскелете. Но в его движениях была чуждая, механическая точность. В его единственном видимом глазу не было привычного аналитического блеска — там зияла пустота фиолетового света, такая же, как у эмиссара.
Соколлос (двойным голосом): Ты быстро догадался, отец. Это... впечатляет.
(Его собственный голос смешивался с тем же механическим скрежетом, который мы слышали по связи).
Саллос: Ты предал меня. Предал Шамбалу. Ради чего? Что они тебе пообещали?
Соколлос: Они ничего не обещали. Они показали мне Истину. Ваш мир — это ошибка. Хаотичный, несовершенный код. Клиппа Таумиэль принесёт Совершенство. Порядок. Мы перепишем эту реальность, избавим её от страданий и энтропии. Я стану частью нового мира. Главным Архитектором.
Он поднял руку, и из его ладони вырвался луч той же искажающей энергии, которую испускал эмиссар. Луч ударил в пол передо мной, и камень начал плавиться, превращаясь в вязкую чёрную массу, которая поползла в нашу сторону.
Цапкариллос: (бросаясь вперёд) Хозяин!
Мой рыцарь атаковал без колебаний. Его клинок со свистом рассёк воздух, но Соколлос двигался с нечеловеческой скоростью. Он перехватил лезвие голой рукой, металл заскрежетал о броню экзоскелета, оставляя глубокие борозды.
— Не вмешивайся! — крикнул я Цапкару, формируя в руке шар тёмной энергии. — Он мой.
Это был уже не ритуальный бой. Это была схватка насмерть. Мой шар чистой инфернальной силы столкнулся с энергией «Переписи». Произошёл беззвучный взрыв, отбросивший нас обоих к противоположным стенам. Защита кабинета трещала по швам.
Я поднялся на ноги, чувствуя вкус крови во рту. Соколлос стоял напротив, его экзоскелет дымился, но фиолетовый свет в глазу горел ещё ярче.
Саллос: Ты всё ещё мой сын. Где-то там, внутри. Борись с этим!
Соколлос: Борьба бессмысленна. Код переписан. Старые данные удалены.
Он ринулся в атаку. Бой перешёл в ближний контакт. Удары сыпались градом, каждый из них грозил разрушить фундамент цитадели. Я парировал один выпад, но пропустил другой — кулак Соколлоса врезался мне в бок, ломая ребра. Боль была ослепляющей.
Сквозь пелену боли я увидел, как Цапкар пытается зайти сбоку, а Тех-Сигма-7 лихорадочно сканирует дерущихся, пытаясь найти ядро заражения.
У меня оставался только один шанс. Рискованный, отчаянный.
Собрав последние силы, я позволил телу упасть на колени. Соколлос навис надо мной, занося руку для последнего удара.
Саллос: ...прости... сынок...
Когда его рука опустилась, я не стал блокировать удар. Вместо этого я активировал самый мощный амулет-отвод на своей мантии. Вся энергия удара, вся деструктивная сила «Переписи», предназначенная мне, отразилась обратно в источник.
Фиолетовый свет в глазу Соколлоса вспыхнул невыносимо ярко, а затем погас. Экзоскелет искрил. Тело моего сына обмякло и рухнуло на пол.
Наступила тишина. В воздухе пахло озоном и палёной плотью.
Тело Соколлоса лежало на полу кабинета, дымясь. Цапкар подбежал ко мне, помогая подняться на ноги. Боль в боку была адской, но я был жив.
Цапкариллос: Он... он мёртв?
Я с трудом доковылял до сына и опустился рядом с ним на одно колено. Я проверил пульс. Слабый, нитевидный, но он был. Физически Соколлос выжил, но его взгляд был пустым. В нём больше не было разума — лишь белый шум, как у испорченного кристалла памяти. Кукловод ушёл, оставив после себя сломанную куклу.
— Нет, — выдохнул я, поднимаясь. — Но он теперь пустой сосуд. То, что делало его моим сыном, стёрто. Его нужно срочно доставить к главным алхимам Шамбалы. Если кто-то и может восстановить душу из такого состояния, то только они.
Я активировал главный кристалл связи. Ответ пришёл мгновенно. Перед нами соткалась огромная голограмма Амаймона. Король выглядел уставшим, словно не спал несколько циклов подряд.
Амаймон: Саллос. Докладывай. У меня плохие новости из Баатора, и я надеюсь, что ты...
Саллос: (перебиваю) У нас тоже проблемы. Крупные. Предатель внутри цитадели. Это был Соколлос.
Лицо Амаймона окаменело. Он молча выслушал мой рассказ: о визите эмиссара, о выводах техника Корсона и о финальной схватке в кабинете. Когда я закончил, он долго смотрел на разбитую броню Соколлоса.
Амаймон: Значит, они научились действовать через наши же системы связи... Использовать доверие как уязвимость. Ты поступил правильно, сынок. Жестоко, но правильно. Если бы ты его не остановил, он мог бы открыть им прямой путь к Сердцу Шамбалы.
Саллос: Что нам делать с ним? И как найти того, кто всё это начал? Техник сказал, след ведёт сюда, значит, предатель связывался с кем-то извне.
Амаймон: Соколлоса доставят в центральный алхимический центр. Возможно, главные алхимы смогут восстановить его личность. Это займёт время... если вообще возможно. А что касается кукловода... — лицо Короля исказилось от ярости. — Мы знаем, где их искать. Мои «Грифы» закончили сканирование. Владимирон нашёл точку фокуса их энергии. Она находится в квази-измерении Голохаб.
Он сделал паузу, глядя прямо на меня.
Амаймон: Готовься, Саллос. Война, которую мы считали окончённой, начинается заново. На этот раз мы идём к ним. Я объявляю Великий Поход на Клиппу Таумиэль. И ты возглавишь авангард.
Голограмма погасла.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Цапкар подошёл ко мне и положил руку на плечо.
Цапкариллос: Хозяин... это большая честь. И большая ответственность.
Саллос: Да. И первый шаг мы сделаем сейчас.
Я вызвал бесов-конвоиров. Они вошли беззвучно, подняли безвольное тело Соколлоса и вынесли его из кабинета. Я смотрел им вслед, пока дверь не закрылась.
Затем я перевёл взгляд на разгромленный кабинет. Битва была выиграна, но война только начиналась. И она обещала быть самой жестокой за всю историю Шамбалы.
Но это будет завтра. Сегодня же я просто подошёл к бару, достал бутылку рома Хаагенти и налил два стакана.
— Давай выпьем, Цапкар, — сказал я, протягивая один ему. — За тех, кого мы потеряли. И за то, чтобы список не стал длиннее.
Я как раз собирался сделать глоток рома, когда дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ургетариил, нагруженный своими вечными склянками, колбами и дымящимися ретортами. Он окинул взглядом разгромленный кабинет, перевёл взгляд на меня — помятого, с рукой, прижатой к сломанным рёбрам, — и укоризненно покачал головой.
Ургетариил: Опять подрался с кем-то, хозяин?
Не дожидаясь ответа, он деловито поставил свой багаж на пол и открыл одну из склянок, от которой повалил густой фиолетовый дым.
— Чтобы быстро восстановить кости и срастить ткани без последствий, предлагаю два варианта. Первый, радикальный: декапитация регенерирующим мечом. Мгновенная боль, зато через минуту будешь как новенький.
Он достал из-за спины клинок, лезвие которого пульсировало мягким зелёным светом.
— Либо второй вариант... — он с гримасой указал на ряд мензурок на столе. — Придётся пить несколько крайне горьких эликсиров в течение часа. Будешь блевать радугой, но тоже поможет.
Я посмотрел на его меч, потом на мерзкого вида зелья, булькающие в колбах. Выбор был очевиден.
Саллос: Давай мечом. Только давай побыстрее, а то у нас ещё война намечается.
Цапкариллос: (отступая на шаг) Может, я всё-таки пойду? Не хочу это видеть...
Ургетариил хищно улыбнулся, сверкнув глазами.
— Отличный выбор! Это мой любимый метод. Главное — не дёргайся.
Он подошёл ко мне, занося светящийся клинок над моей шеей. В последний момент я успел увидеть, как Цапкар отворачивается к стене и закрывает глаза руками.
Последнее, что я услышал, был голос алхимика:
Ургетариил: Три... два...
А затем наступила тьма.
Точнее не совсем тьма. На минуту я стал летающей головой, парящей отдельно от тела. Такое уж свойство моей астральной проекции в момент радикального исцеления... Но тело на полу усиленно начало регенерироваться. Я наблюдал за этим процессом со стороны — как срастаются раздробленные кости, как затягиваются разрывы внутренних органов.
Через полминуты Ургетариил, бормоча себе под нос диантрические формулы стабилизации, аккуратно приставил мою голову на место. Мир крутанулся, и я вернулся в тело. Всё дико болело, я буквально чувствовал, как похрустывают срастающиеся кости и скрипят сухожилия. Ещё через минуту я смог уверенно встать, пошатываясь, но уже твёрдо стоя на ногах.
Цапкариллос тут же подбежал ко мне и начал боязливо ощупывать мои плечи и грудь, проверяя, всё ли на месте.
Ургетариил: Да всё нормально с хозяином, не бойся... Это у него не первая декапитация. Он и тебе так же на инициации делал...
Цапкариллос: (перестав меня щупать и глядя на алхимика испуганными глазами) Я просто боюсь снова остаться без хозяина... — его голос дрогнул, и он начал хныкать, уткнувшись лбом мне в плечо. — И ты так спокойно об этом говоришь?!
Я приобнял своего рыцаря одной рукой, чувствуя, как сила возвращается в мышцы.
Саллос: Цаппи, да успокойся ты. Это ж лечебный меч. Вон, погляди, даже ожоги от отворотного зелья зажили. Видишь? Как новенький!
Я продемонстрировал ему свою руку, на которой не осталось и следа от утреннего магического взрыва. Боль окончательно ушла, сменившись лёгким покалыванием по всему телу.
— Спасибо, Ургет, — кивнул я алхимику, который уже упаковывал свой меч обратно в чехол. — Ты как всегда вовремя.
Ургетариил: Обращайся. Только в следующий раз постарайся не ломать рёбра перед важным совещанием. А то Король будет недоволен, что заставил его ждать.
Он подхватил свои склянки и вышел из кабинета, оставив нас вдвоём. Я посмотрел на Цапкара, который всё ещё прижимался ко мне.
— Ну что, успокоился? Нам пора. Амаймон ждёт отчёта, а потом нам нужно готовить цитадель к походу. Война зовёт.
