Симфония Старого Света, которую мы называем «Из Нового Света»

Перед вами симфония в традиционной четырёхчастной форме, распространённой со времён Гайдна: аллегро, медленная часть, скерцо, заключительное аллегро. Её первая часть написана в совершенной сонатно-аллегро форме и включает три темы, их развитие и повторное появление с обычными сменами тональности. Учитывая это и стандартные формы остальных частей, я думаю, честный ответ на наш вступительный вопрос должен быть: «Нет. Совершенно очевидно, что нет». И всё же это «Симфония Нового Света» чешского композитора Антонина Дворжака (1841–1904), произведение, часто считающееся краеугольным камнем американского музыкального языка, хотя оно было написано человеком, посетившим Америку, а не американцем. Так его считают потому, что Дворжак говорил, что на его партитуру повлияли музыкальные источники «негров и индейцев». Однако, за исключением темы второй части симфонии, которая по своей мелодической структуре напоминает афроамериканский спиричуал, это утверждение трудно обосновать. Возможно, достаточно просто оценить эту партитуру как шедевр Старого Света, которым она и является. Леонард Бернстайн, чьё исполнение с Нью-Йоркским филармоническим оркестром упоминалось выше, подверг сомнению «новосветские» аспекты этого произведения, но тем не менее создал интерпретацию, получившую высокую оценку критиков по всему миру. Европеец в Америке В 1892 году Дворжак покинул Прагу и отправился в Нью-Йорк, чтобы занять должность директора ныне несуществующей Национальной консерватории музыки. Тоскуя по дому, он вернулся в Прагу три года спустя. Среди учеников Дворжака в консерватории был Гарри Берли, афроамериканский певец, который делился со своим учителем многими спиричуалами и другими песнями, вдохновлёнными африканской культурой. Дворжак убедился, что эти песни являются тем самым исходным материалом, который необходим американским композиторам для создания подлинно американской классической музыки. Он, как известно, заявил: «Я убеждён, что будущее музыки этой страны должно основываться на так называемых негритянских мелодиях. Они могут стать фундаментом серьёзной и оригинальной школы композиции, которая должна развиваться в Соединённых Штатах. Эти прекрасные и разнообразные темы — продукт этой земли. Это народные песни Америки, и ваши композиторы должны обратиться к ним». Позже Дворжак добавил музыку коренных американцев или индейцев к источникам, к которым американские композиторы «должны обращаться». В интервью, опубликованном в газете New York Herald 15 декабря 1893 года, композитор заявил, что индейская и негритянская музыка «практически идентичны» и что обе сильно напоминают шотландскую музыку. Одних этих заявлений достаточно, чтобы усомниться в компетентности Дворжака как музыковеда, но это нисколько не умаляет его авторитета как композитора. Спустя восемь месяцев после прибытия в Нью-Йорк Дворжак сочинил свою Симфонию ми минор, которую затем пронумеровал как Пятую симфонию, хотя в более поздних каталогах она указана как Девятая. Он назвал её «Из Нового Света», и она была так указана в программе первого исполнения в Карнеги-холле Нью-Йоркским филармоническим оркестром 16 декабря 1893 года, а также во всех последующих исполнениях по всей Америке и Европе. Сегодня её ежегодно исполняют сотни оркестров по всему миру. Композитор утверждал, что на протяжении всей партитуры прослеживаются «негритянские и индейские» влияния. Он говорил, что хотел, чтобы скерцо в воображении вызывало образ «танцующих индейцев». Осмелюсь предположить, что слушатель вряд ли мог представить себе индейцев, танцующих под это скерцо, выдержанное в европейском стиле. Правда заключается в том, что именно после Дворжака зародилась настоящая американская музыка. Её зачатки прослеживаются в быстрых маршах Джона Филипа Сузы и псевдофольклорных песнях Стивена Фостера, и вскоре она расцвела в рэгтайме, джазе, блюзе, а в классической музыке — в оркестровых интерпретациях джаза (Джордж Гершвин) и различных мотивах европейских народных песен. Вариации из «Аппалачской весны» (1944) Аарона Копленда, возможно, наиболее «американская» оркестровая музыка из когда-либо написанных, основаны на гимне шейкеров (Объединённое сообщество верующих во Второе Пришествие Христа. Их называли «трясущимися квакерами», поскольку они открыто практиковали экстатические танцы во время богослужений). Мы слушаем так называемую «Симфонию Нового Света» сквозь призму этих более аутентично американских произведений, и, как следствие, она кажется скорее произведением Старого Света, чем Нового. Исключением является вступительная тема второй части, масштабное Largo для английского рожка соло. Симфония ми минор, № 2, Ларго После торжественного вступления вступает английский рожок с мелодией на 0:49. Она простая и жалобная, со средней частью, оттенённой кларнетом в его глубоком шалюмо-регистре. Затем следует оркестровая интерлюдия, и мелодия возвращается без изменений. На 5:35 настроение меняется с появлением более взволнованной второй темы. Однако оркестр успокаивает её, и на 8:11 мы слышим спокойную третью тему, которая в итоге приводит нас к четвёртой теме, на этот раз бодрому танцу. В 10:26 мы возвращаемся к английскому рожку и первой теме, неизменной и неразвитой. Это подчёркивает убеждение Бернстайна относительно симфонии в целом: её привлекательность больше зависит от мелодий, чем от структурной целостности. Развитие — мотивационная манипуляция и трансформация — не было сильной стороной Дворжака. Можно ли назвать «Симфонию Нового Света» американской? Для её композитора она таковой и была. С нашей точки зрения, спустя 133 года, это скорее произведение позднеромантического симфонического репертуара, отличающееся богатой фантазией и с лёгким оттенком американского колорита. Нам это вполне подходит, спасибо.