Когда на экране высветился знакомый номер, Дарья вздрогнула и в испуге отодвинула от себя телефон. Но звонок повторился, Алексей явно решил добиться общения с матерью, которую не видел почти двадцать лет. Они созванивались несколько раз за эти годы, сын обещал что увидятся обязательно, но потом исчезал надолго.
- Да, я тебя слушаю - голос ушёл в себя и прозвучал глухо, как в бочке - здравствуй, сынок!
- Папа умер - вместо приветствия, вместо слов о том, как он скучал по маме - завтра похороны, ты приедешь?
Жаль что нельзя сказать искренне, что рада смерти бывшего мужа, приходится изображать хоть немного огорчения:
- Мои соболезнования тебе...
- Только мне?
- Только тебе!
- Ты приедешь?
- Нет, не хочу плясать от радости у него на могиле!
- Не будь такой жестокой, пойми, что вы мне одинаково дороги!
- Не обманывай ни меня, ни себя, одинакового здесь ничего нет!
- Зое ничего не хочешь сказать?
- Только то, что она заслужила худшего, надеюсь, когда-нибудь сбудутся мои проклятия!
- Но она вырастила твоего сына...
- Я ее об этом не просила!
Телефон улетел на диван, сын ещё что-то сказал, но поняв что его не слышат, отключился.
Даша ждала этого дня столько времени, оно свершилось, но очень поздно, уже ничего не изменить. Алёша взрослый мужчина, выросший с мачехой и до сих пор самые тесные связи у него с Зоей, а родную мать он называет биологической. Об этом и о многих других интересных вещах, ей рассказывают бывшие золовка и свекровь и делают это с удовольствием. Дарье кажется, что они сохранили с ней связь именно для того, чтобы наслаждаться ее мучениями, звонить время от времени, рассказать о сыне, а потом вдвоём смаковать обсуждая. Эти звонки она ждала и ненавидела, ждала потому что они были ниточкой, что связывала ее с сыном, которого она давно не видела.
Когда выходила замуж за Дмитрия, как и все девушки думала что это навсегда, на целую счастливую жизнь. Никто в восемнадцать не готовит себя к испытаниям, что ждут впереди, все девушки считают что именно она будет самой-самой, и только ей судьба приготовила любовь до гроба. Но любви в семье Давыдовых хватило только на три года, молодой муж быстро устал от тяжёлых будней супружеской жизни. Маленький Алёша постоянно болел, Даша была занята только им и мужу внимания совсем не уделяла, стала похожей на обезьянкину маму из мультика. Растрепанная и располневшая, она носилась по квартире как угорелая и вызывала у мужа не желание, а раздражение. И когда ему знакомые предложили работу вахтовым методом, он согласился с радостью и уехал, как только оформил документы.
- Буду работать без выходных - объявил он жене - сколько можно жить на съёмной квартире, пора покупать свою.
Намерения были благие и Даша согласилась на длительную разлуку и даже перебралась к своей маме, чтобы экономить деньги. Дом где она выросла, был очень старый и жильцы ждали расселения ещё с советских времён. И несмотря ни на что, надеялись когда-нибудь переехать в новые квартиры из рассыпающегося по кирпичам жилья. Но в захолустном городе строили мало, и очередь из желающих двигался по чайной ложке в год.
Фундамент дома разваливался из-за того, что в подвале круглый год плескалась вода из канализации, а гнилая крыша медленно сползала на головы жильцов второго этажа. Маленькая квартира мамы была не самым лучшим местом для ребёнка, но ради покупки своего жилья пришлось терпеть временные неудобства. Денег Дмитрий присылал мало, но Даша не жаловалась, надеясь что после покупки квартиры, будет значительно легче. А пока муж копил, она тоже не сидела без дела, оставила сына с мамой и вышла на работу, стала торговать в продуктовом ларьке на углу. Небольшая зарплата стала поддержкой для двух женщин, старшая из которых здоровьем не могла похвастать.
Муж Дарьи не приехал за эти годы ни разу, звонил редко, а свекровь сразу предупредила растяпу-сноху, что зря отпустила мужа так далеко.
- Поди нашёл уже кого - без предисловий ляпнула она через два месяца после отъезда сына, встретив ее с ребёнком на улице - умные женщины за мужей держатся, а ты бестолковая, погнала его чёрт знает куда. Всё денег тебе и твоей мамаше мало, жируете на зарплату моего сына и не краснеете.
У Давыдовых вся семья была такая, бесцеремонные до невозможности, они считали своё мнение единственно правильным и вываливали его на всех не стесняясь. Дарью в своё время мать отговаривала дружить с парнем, который был старше на восемь лет и к этому возрасту так и не научился здороваться. А может считал это ненужным действием, ниже своего высочайшего достоинства, и в первый раз к будущей тёще зашел со словами:
- Как вы в этой помойке живёте?
Даша покраснела со стыда за него и за свой дом, но восемнадцатилетней дурочке мозг затмила любовь, и не дала рассмотреть в парне плохие качества. Ей и потом приходилось краснеть за Диму, но на ней женились и осчастливили, а потом ребёнок родился и начал болеть, думать стало некогда. Дальше устав от быта, молодой муж уехал и просто исчез, время от времени присылал небольшие суммы, обозначая ими что жив-здоров. На звонки жены раздражался и орал дуром, чтобы не мешала работать или отдыхать, а через несколько лет неведения, сказал как обычно без здрасте:
- Я остаюсь здесь, на развод уже подал, а ты устраивай свою жизнь как хочешь.
Новость не была неожиданной, золовка до этого позвонила и сказала, что Дима приезжал к ним в гости с невестой. Что в отличии от Даши девушка очень богатая, наработала себе на вахтах денег немерено, и квартира у неё есть и золотом обвешана вся. На шее цЫпочек толстых накручено целых пять штук, на запястье браслеты с камушками, а колечкам счета нет, на каждом пальце по три штуки.
Бороться с такой соперницей не имело смысла, Зоя оказалась не только богатой, но ещё и очень смелой, она позвонила и приказала дать согласие на развод.
- Иначе я тебе устрою!
Сказала она и перечислила на что способна, а разрывающейся между больной мамой и ребёнком Даше было не до сопротивления. Поэтому она подписала всё , что полагается и их развели быстро, оказывается это для того торопились, чтобы бывший муж мог купить квартиру. Свекровь радостно вещала всем знакомым, какой же у неё сын умный, взял и обвёл вокруг пальца дурочку-жену.
Скромные алименты приходили регулярно и добровольно, но Даша не жаловалась и не стала судиться с отцом ребёнка. Ей некогда было размышлять о справедливости и добиваться ее, матери становилась всё хуже и она требовала к себе внимания и ухода. Сын пошёл в школу и учёба давалась тяжело, приходилось всё свободное время сидеть с ним над учебниками, а его у Даши почти не было. Она как загнанная лошадь тянула воз своей маленькой семьи и боялась только одного, однажды упасть и не встать.
Смерть мамы она встретила в смешанных чувствах, горе и стыдливая радость избавления после нескольких месяцев ее лежачего состояния. Кто ухаживал за пожилыми больными в постели, те знают, как это тяжело и как чувство безысходности сжирает все внутренности, оставляя тело пустым. Вот и Даше казалось, что она опустела настолько, что просвечивали кости под кожей и малейшее дуновение ветра грозило свалить с ног.
Мама умерла, сын рос, а дом продолжал гнить, жильцы воевали с теми кто должен обеспечить им достойную жизнь, и дело вроде пошло, но очень медленно. Обещали переселить через год, потом через два, кто-то не выдержав, уезжал на съёмную квартиру, но у Дарьи такой возможности не было.
Дима сыном не интересовался, присылал небольшую сумму, иногда свекровь приносила подарки и говорила что это от отца, но верилось с трудом. Может он и приезжал, смотрел на сына со стороны, но ни Даша, ни Алёша его ни разу не заметили возле дома. Забыл, не интересовался после того, как предупредил бывшую жену чтобы не подавала на алименты.
Когда Алеше исполнилось 10 лет, на свой день рождения он неожиданно получил от отца дорогой телефон и онемел, впервые увидев вживую родного человека. Дмитрий приехал на большом черном автомобиле и коротким звонком жене велел им выйти к подъезду, там он и стоял преисполненный гордости.
- Отпусти его ко мне в гости, пусть поживёт в нормальных условиях - сказал Дмитрий, возмужавший и раздавшийся в плечах, как обычно он начал разговор без приветствия - мы переехали в соседний город, всего сто километров отсюда.
Сын смотрел на мать умоляюще, он очень хотел к папе которого не помнил, но обожал и мечтал общаться с ним. Даша молча кивнула, потому что понимала, не сможет противостоять двоим, нет, даже троим, из окна дорогого автомобиля за ними следило женское лицо.
Сын гостил у отца почти месяц и вернулся другим, он за короткий срок стал копией Дмитрия, переняв его походку, манеру говорить и вскидывать гордо голову.
- Ты ничего не сможешь ему дать - заявил муж в телефонном разговоре - а я выучу и сделаю из него человека, не пытайся отговаривать.
- Мама, я поеду к нему жить - глаза ребёнка горели незнакомым огнём, словно в нём, таком ласковом и понимающим, вдруг проснулся какой-то бес - у них квартира большая и дом недалеко от города. У меня будет своя комната и в школу папа станет возить на машине, как Жеку Таволгина, представляешь!?
Сын местного бизнесмена приезжал в школу с личным водителем, и смотрел свысока на тех, кто шёл пешком, и вызывал жуткую зависть у школьников. В школе мало кто мог себе позволить лишний раз сходить в кино или школьную экскурсию, зарплаты в провинциальном городке небольшие и основная масса людей жили небогато. Даша не удивилась, что у сына загорелись глаза и появилось желание переехать к отцу, не понимая к каким последствиям это может привести.
- Алёша, если ты поедешь к нему жить, мы скорее всего не увидимся больше никогда.
Она решила его предупредить, надеясь что сын не решится на разлуку с мамой, с которой пережил столько всего, делил конфету на двоих, понимая что она всего одна.
- Почему?
Его тон насторожил Дашу, сын говорил так, будто спрашивал лишь для приличия, заранее зная ответа.
- Они тебя не отпустят на встречи со мной, и мне не позволят к ним приезжать - она знала что Алёшу решили забрать только потому, что Зое окончательно поставили диагноз - бесплодие. Дмитрий с новой женой сперва накопили и купили дом, квартиру, машину, а когда решили завести ребёнка, дело застопорилось, не помогли и деньги. Тут они и вспомнили об Алёше, обсудили и решили забрать его к себе, нечего парню пропадать черт знает где, когда есть родной папа.
- Иногда нужно жертвовать чем-то - сказал сын голосом отца, и сделал жест обозначающий у Дмитрия "я решил". Рука правая у груди, со сжатым кулаком, и отговаривать бесполезно, когда мужчина принял решение.
- Ты приносишь меня в жертву - спросила Даша, заранее зная, что сын сейчас попытается оправдаться - можешь не отвечать, мне не хочется услышать - да.
Сына Дмитрий забрал на следующий день, он ждал его возле подъезда, крутя в пальце ключ от автомобиля и как обычно, не поздоровался с бывшей женой. Так поступал дальше и сын, в редкие моменты, когда вспоминал маму, он звонил тайком от отца и начинал разговор не с приветствия.
- Бесит меня эта Зоя - говорил упрямый подросток, было понятно что они снова сцепились с мачехой - вчера забыла мне положить деньги в карман, ушла по своим делам.
Он начинал говорить так, словно они с Дашей расстались полчаса назад, а не три года, не четыре, не пять-шесть лет прошло между звонками.
- Задолбала дура Зоя - начинал разговор студент Алексей - сказал ей, чтобы спортивный костюм постирала, а она забыла.
Даша не видела как рос сын, не стояла взволнованная на последней линейке, не видела как ему вручали диплом о высшем образовании. И на свадьбу её не позвали, о этом торжестве рассказали свекровь с золовкой по телефону, взахлёб, давясь слюной, вспоминая дорогие блюда со стола. О внуке тоже узнала от них, мальчик родился удивительно похожим на деда, чем порадовал всех Давыдовых.
В первое время после отъезда сына, Даша пыталась пробиться к сыну, звонила Дмитрию, Зое, когда не смогла дозвониться до него. Но в ответ шли угрозы и оскорбления, ее предупредили чтобы не лезла в счастливую семью, где из Алёши воспитают нормального человека.
- Со мной всё хорошо - сказал сын, когда однажды бывший муж разрешил при нем поговорить с мамой - ты лучше займись своими делами, не нужно нервировать маму Зою и отца.
Голос его звучал гордо, он явно был доволен условиями и спокойно поменял одну маму на другую, у которой много золотых цЫпочек на шее.
От переживаний Даша высохла и почернела, с трудом выходила из дома до ларька на углу и сидела там, вяло меняя деньги покупателей на пиво и лимонад. С отчаяния она решила запить, но истощенный организм не согласился на такие испытания и не принимал спиртное, пришлось затею отложить до лучших времён. Они настали когда наконец расселили дом, где жильцам на голову падали обломки, и лестница на второй этаж стала похожей на сито. Все радостно двинулись по разным адресам, а Даша недолго думая, продала полученную квартиру и купила дом на окраине. Ей повезло, что Дмитрий с Зоей, стремясь стать родителями, прописали у себя Алексея и она осталась единоличной владелицей всего. И наконец спряталась от жестокого мира за кустами смородины и крыжовника, изредка выходя оттуда чтобы заработать на жизнь. У неё теперь было нормальное жилье, но сил на новое счастье не осталось, усталость накрывало с каждым разом всё сильнее. И только сидя на деревянной скамейке под кустами, Даша набиралась немного энергии, чтобы продолжить дышать и двигаться. Старый дом высосал из нее все соки, отнял время и здоровье, а предательство близких высушили душу и выжгли сердце. Ей больше не хотелось ничего, наверное только чтобы все оставили ее в покое, не теребили рассказывая как им хорошо живётся.
Свекровь с золовкой звонили редко, и в основном для того чтобы похвастаться достижениями Дмитрия, и пожаловаться на стерву - вторую его жену. А ещё пересказать с ее слов, как те счастливы и довольны, хоть и тяжело Зое перевоспитывать пасынка, который пришёл к ним дикарь дикарем. Каким ещё он мог быть, если жил в помойке, с мамой нищенкой и с сумасшедшей бабкой, которая в постели ходила под себя!?
После таких звонков Даша не могла спать, есть и вообще жить, но и отказываться от общения с бывшей роднёй ей не хватало духа. Тогда она не знала бы о сыне ничего, как он живёт, как растёт, а ещё вдруг ему понадобится помощь родной мамы, а она и не знает ничего.
После похорон Алексей позвонил ещё раз, теперь никто не запрещал ему разговаривать с мамой, так он и сказал, здоровый, тридцатилетний мужик.
- А ещё Зоя решила судиться - наябедничал он на мачеху - не хочет делить наследство поровну, говорит что она зарабатывала на эту квартиру и дом в пригороде.
- И что?
Ей было абсолютно всё равно, кто из них получит дом, а кто квартиру, но из вежливости она всё же спросила:
- И что дальше?
- Я тоже подал - похвастался Алексей - пусть не думает, что я так просто уступлю ей.
- Но она на самом деле заработала - впервые Даше стало жалко женщину, которая воспитывала Алексея, а теперь вынуждена судиться с пасынком - ты переехал к ним, когда у них уже были дом и квартира. Отец тебе купил отдельную, зачем тебе ещё претендовать на что-то, неужели этого мало.
- Я на ее долю не претендую - Алексей не ждал, что мать вдруг решит защищать соперницу - пусть отдаст отцовскую. А то она верещит тут, что я получу после ее смерти все состояние. Не верю я ей, наверняка отпишет племянникам, у неё их целая куча рядом, так и ждут добычи, как стервятники.
"Может оно и к лучшему, что отец его тогда забрал - подумала Дарья, слушая сына - в нем кровь Давыдовых, и как бы я его не воспитывала, он стал бы тем, кем стал."
Сразу после разговора с сыном, неожиданно до неё дозвонилась Зоя, она непривычно тихая, заплакала в трубку:
- Я тебя прошу, поговори с сыном - сказала она заикаясь и всхлипывая - он хочет меня оставить на улице, отобрать всё.
Даша не стала отвечать, она отключилась и на минуту замерла, обдумывая услышанное, а потом решительно выдохнула. Словно учуяв ее настроение, стала звонить золовка, а потом свекровь, они поняли что в осиное гнездо Давыдовых, подросший внук засунул палку и стал ворошить. Это вызвало у всех испуг, и за защитой они кинулись к той, которая всегда служила для них мусорным ведром для скидывания эмоций.
Но у Дарьи к этому времени кончились остатки терпения, и выгоревшее от боли сердце поставило броню от всех, решив спастись и выжить.
Откуда взялась смелость, она сама не поняла, но не колеблясь внесла в чёрный список Зою, свекровь и золовку, на всякий случай и бывшего мужа. Палец остановился над номером сына в нерешительности, это было слишком смело для той, которая терпела столько лет.
"Если снова позвонит и не спросит, как у меня дела - решила она, крутя в руке телефон - и он пойдёт далеко и надолго."
"С меня хватит, - думала она со скрипом выпрямляя спину, с которой отломились и выпали ангельские крылья терпения, - больше я не могу."
Тот огонь обиды и надежды, что горел внутри, в последний раз вспыхнул и погас, оставив выжженное поле, а на смену ему пришли холод равнодушия и спокойствия.
В природе нет абсолютной пустоты, если уходят солнце и тепло, на смену ему обязательно приходит что-то другое. Осенний дождь от которого размокает и становится неприятно скользким всё, и зимняя стужа и снег, под ними редко что может выжить, разве что корни будут глубоко в земле.
Алексей позвонил матери ещё раз, когда бабушка пожаловалась что неблагодарная Даша не хочет с ней разговаривать. На звонок она ответила, но услышав упрёки, отключилась, а второй и третий уже отбивали короткими гудками, так же отфутболили и остальные его попытки.
- Раньше я не мог понять, почему отец с ней расстался - сказал он жене, хмуря лоб - а вот теперь мне всё стало ясно, ледышка она бездушная. Бросить меня в такую трудную минуту, настоящая мать не смогла бы, ей бы сердце не позволило.