Можно спорить, когда началась Вторая мировая. Например, философ и социолог А. Фурсенко солидарен с ныне существующей хронологией и по-своему прав: с «социологической точки зрения» вовлечение в войну Великобритании и Франции увеличивало масштаб выяснения отношений между государствами с применением вооружённых сил. Но, если посмотреть на процесс глазами политика, а война — политическое действо, то вряд ли у кого возникнет сомнение: сползание мира в войну началось на Дальнем Востоке.
В 1931 г. Япония оккупировала часть Китая, часть, не уступающую по размерам Бельгии, Нидерландам и Люксембургу вместе взятым, образовав зависимое государство Маньчжоу-го.
Поскольку реакция «мирового сообщества» в лице Лиги Наций была невнятно снисходительной, в начале 1933 г. последовал захват провинции Жэхе. На этом Токио не остановился: ползучее расширение влияния Японии продолжилось в 1935 г., распространившись на Чахар и Хэбэй.
Но прежде произошло казалось бы ранее немыслимое: Германию де-факто уравняли в правах с державами-победительницами в Первой мировой. Все послевоенные правительства Германии добивались равноправия, а удалось это Гитлеру.
Инициатива Италии по созданию директории «Четырех» — Великобритании, Франции, Италии и Германии — должна была, по замыслу, определять европейское устройство. Авторство озвученной Муссолини идеи следовало бы поискать на Туманном Альбионе. Гитлера нисколько не ввергло в уныние, что правительство Франции, опасаясь реакции общественности, не предоставило на ратификацию в парламент соглашение; он теперь знал главное — с ним считаются как с равным.
Другой победой нацистской дипломатии стал пакт с Польшей в 1934 г. Чем руководствовалась Варшава, внося свой вклад в разбалансировку и без того хрупкой конструкции системы Версаля, предполагавшей коллективные действия, а не поиск «счастья» врозь, сказать сложно. Разве что поляки проведали, что директория «Четырех» не исключала подвижек границ Германии за счет Польши.
В 1935 г. Италия вторглась в Абиссинию (Эфиопию). Рим с 1919 года зарился на африканское государство. Вторжение могло случиться десятью годами ранее, в 1925 г., по достигнутой между Муссолини и О. Чемберленом договорённости, если бы журналисты не предали план огласке.
Никого не смутило в Лиге Наций, что один её член подверг агрессии другого, что итальянские войска применяют отравляющие вещества. По сути, это было полное фиаско организации.
Репрессалии в отношении агрессора носили символический характер. Предложенное нефтяное эмбарго в качестве инструмента воздействия на Рим было отвергнуто под тем предлогом, что это может привести к изменению соотношения сил в Европе, т.е. к власти в Италии могут прийти коммунисты.
А между прочим, итальянская агрессия означала похороны пакта Бриана — Келлога. Рухнула ещё одна опора, точнее — подпорка Версальской системы.
В 1935 г. в Берлине решили, вдохновившись примером Японии и Италии, что настало время выкинуть на свалку остатки версальских оков. Сначала вооружённые силы Германии пополнились ВВС, получившими название люфтваффе, затем была введена всеобщая воинская повинность.
Гостивший в Берлине министр иностранных дел Великобритании Саймон ограничился тем, что принял к сведению акции нацистов. Летом Берлин и Лондон согласовали соглашение о военно-морском флоте. Кригсмарине должна была составлять 35% ВМФ Британии. Создание вида вооружённых сил обосновывалось необходимостью увеличения роли Германии на Балтике. Что это, если не сфера влияния?
Изначально Берлином планировалось, что Рейнская область будет интегрирована в военную структуру Германии не раньше 1937 года. Однако политический барометр показывал «ясно» — никто не зажжёт красный свет перед Германией. 7 марта первые три батальона вермахта вошли в ранее демилитаризованную зону. Договор Локарно 1925 г. утратил свою силу.
И все же, подводя итоги первой половины 30-х, нельзя не отметить, что фатального значения перемены в Европе, произошедшие в эти годы, ещё не имели. «Пуская под нож» договор Локарно, Гитлер мотивировал этот шаг заключением советско-французского договора.
В 1935 г. между СССР и Францией, Францией и Чехословакией, Чехословакией и СССР были заключены договоры, предполагавшие оказание отпора возможной агрессии. Перед Берлином замаячили отнюдь не радостные перспективы.
Дух Рапалло мог сменить возрождающийся призрак франко-русского союза. В Берлине не было страшнее сна, чем повторение опыта войны на два фронта.