Цикл рассказов "33 несчастья бабушки Агафьи"
Глава 1
Глава 11
Вечером к калитке Агафьи Львовны с натужным воем подкатила старая «десятка» бежевого цвета. Машина видавшая виды: ржавчина на крыльях проела металл до дыр, а глушитель недовольно ворчал на неровной сельской дороге. Это приехали Сашка с Людой.
Люда, в накинутой наспех кофточке, влетела в дом первой и с порога обняла Агафью, обдав её своим теплом и запахом свежего ветра.
— Ну, как вы тут, Агафья Львовна? Обживаетесь?
— Вашими молитвами, Людочка, — улыбнулась Агафья, поправляя платок. — Живу потихоньку. А что это там за шум во дворе? Что это Саша за ящики в дом затаскивает?
Саша, отдуваясь, внёс в сени вторую по счёту коробку, доверху набитую какими-то свёртками.
— А это мы с соседями посовещались и собрали вам на первое время, — затараторила Люда, помогая мужу пристроить груз у стенки. — Тут и крупы, и консервы, бытовая химия, вещички теплые кое-какие... Говорю же, на первое время, пока корни не пустите!
— Люда, ну зачем? — всплеснула руками Агафья. — Я же пенсию получаю, не голодаю. Вы мне и так с домом помогли, крышу над головой дали, а теперь еще и кормить вздумали?
— Агафья Львовна, вы так не беспокойтесь, — Люда мягко пресекла возражения. — Это всё от души, от чистого сердца. Люди у нас хорошие, узнали, что учительница приехала, обрадовались. Ну... а если вам уж прям так неловко за эти макароны, то можете тоже от себя кое-что сделать. Не для нас. Для людей некоторых.
Агафья прищурилась, почуяв подвох, и присела на табурет.
— Ну, давай, выкладывай свою просьбу.
— Не могли бы вы, Агафья Львовна, — Людмила вдруг посерьёзнела и заговорила почти официально, — посмотреть детей наших? Тоже школьники, как и мой сорванец.
— Что, неужто тоже всем ЗПР ставят? — ухмыльнулась Агафья, вскинув брови.
Людмила горько кивнула.
— Это кто же так хочет ваших детей выставить... не совсем умными? — Агафья подалась вперед, в её глазах вспыхнул былой педагогический азарт.
— Учительница наша, — вздохнула Люда. — Но там, как я поняла, и без завуча не обошлось, а может, и директор в доле. Им, видать, проще всех в коррекцию списать, чем учить по-человечески.
— Ладно, — махнула рукой Агафья. — Соседям своим скажи: пусть приводят детей.
— А когда приводить-то? — обрадовалась Люда.
— Да когда хотят, тогда пускай и приводят! Я же теперь пенсионерка, вольная птица. У меня свободного времени — хоть лопатой греби.
И уже на следующий день «веселье» началось. К домику Агафьи потянулись женщины, ведя за руки притихших, испуганных ребятишек. Первой на пороге появилась девочка Галя. Маленькая, щуплая, с огромными бантами, которые казались тяжелее самой хозяйки. Агафья, увидев её, даже за сердце схватилась.
— Вы ко мне зачем эту малютку привели? — испугалась она. — Я же дошколят не беру, я по школьной программе!
— Да нет же, Агафья Львовна, — виновато улыбнулась мама Гали. — Наша дочь уже в первом классе учится. Просто она у нас... миниатюрная. Вот, хотели, чтобы вы её знания проверили. Так сказать, уровень определили, а то в школе на ней крест ставят.
— Ну, раз хотите, значит, проверим, — Агафья поправила очки. — Оставьте нас минут на сорок пять.
— Это как один урок? — уточнила женщина.
— Именно. Урок истины.
Мама удалилась. Чтобы унять дрожь в руках, она прогулялась по деревне, зашла в местный магазинчик. Каждые пять минут смотрела на часы. Наконец, время вышло.
Когда она подошла к крыльцу, дверь отворилась. К ней вышли Агафья Львовна и маленькая Галя. Девочка выглядела счастливой и уверенной в себе, матери показалось, что она как-то выпрямилась и даже словно стала выше ростом.
— Ну, что я могу сказать... — Агафья тяжко вздохнула, заставив мать Гали похолодеть.
— Всё так плохо? — прошептала испуганная женщина.
— Плохо? — Агафья вдруг хитро улыбнулась. — Я бы сказала, что совсем не плохо. Даже хорошо!
— Как... хорошо? — не поверила своим ушам мать.
— Ну да, на медаль золотую пока не тянет, — Агафья легонько потрепала девочку по плечу, — но считает она чётко, без запинки, и чтение у неё вполне на уровне первого класса. Вы занимаетесь с ней дома?
— Я... да... занимаюсь каждый вечер, — заикаясь от радости, ответила женщина. — Но учительница говорит, что я только хуже делаю, что я её неправильно учу...
— Послушайте, — Агафья нахмурилась. — У меня нет привычки критиковать коллег, но... Что у вас в школе вообще происходит? Такое ощущение, что кто-то специально хочет всех детей под копирку в ОВЗ перевести. Чтобы просто школу закрыть из-за «неуспеваемости» или финансирование какое хитрое выбить?
— Я не знаю, — мотала головой мама Гали, а у самой слёзы по щекам катились. Она подхватила дочку на руки, поцеловала её в макушку, Галя сияла — от её школьной учительницы похвалы не дождешься, там только линейкой по столу да окрики.
— А это — вам! — Женщина вдруг спохватилась и протянула Агафье пакет, который только что принесла из магазина.
Агафья заглянула внутрь и увидела там большую коробку конфет и пачку хорошего чая.
— Да вы бы лучше ребёнку что-нибудь вкусное взяли! — заворчала она. — Зачем тратились?
— Гале нельзя, у неё зубки слабые, — серьезно ответила мама.
— А зубки Агафьи Львовны вам, значит, не жалко? — подмигнула старушка.
— Ну-у... — женщина смутилась.
— Шучу я, шучу! — рассмеялась Агафья. — Ладно, идемте в дом, чай попьем. Все вместе, втроём. А вы мне про вашу школу расскажете. Уж больно интересные там порядки завели. Будем разбираться.
Мама Гали, прихлебывая горячий чай из старой фарфоровой кружки, долго изливала душу. Рассказывала, как в последнее время в школе стало душно: детей заваливают заданиями, которые и взрослый-то не сразу решит, на уроках на них кричат, а после занятий вызывают родителей и «песочат», мол, ваше чадо — балласт, тянет класс на дно по всем показателям.
В этот же день к Агафье привели ещё двоих ребят. Один — кучерявый малец с вечно сбитыми коленками, вторая — тихая девочка в очках. И снова та же история. Агафья, собаку съевшая на детской психологии, не нашла у них никаких проблем с развитием. Обычные дети: один чуть медленнее соображает, другая просто стесняется. Но никак не «задержка».
Всем родителям Агафья давала один и тот же совет:
— Ничего не подписывать! Ни с какими комиссиями не соглашаться. Стойте на своем.
Неудивительно, что через пару дней к дому Агафьи Львовны примчалась разъяренная учительница первого класса — та самая «гроза малышей». Родители, конечно, договорились между собой бабушку не выдавать, берегли её покой, ведь Агафья и так была в опале у местного главы — Петровича. Но деревня есть деревня: здесь забор имеет уши, а колодец — глаза. Тайное стало явным. И случилось это очень быстро.
Учительница, молодая особа в теле с туго затянутым пучком и лицом таким кислым, будто она только что съела лимон без сахара, начала кричать ещё у калитки. Агафья в это время как раз наводила порядок в палисаднике.
— Бабуля, а вы не много ли себе позволяете?! — взвизгнула гостья, едва не споткнувшись.
Агафья неспешно выпрямилась, оперлась на грабли и посмотрела на нее поверх очков.
— Для начала — здравствуйте! — спокойно проговорила она. — Потом можно представиться, а уже после переходить к претензиям. Нас так в педучилище учили, а вас?
— Вот только не надо меня учить! — девица аж пошла красными пятнами. — Я вам не эти... наивные сельские родители, которым вы в голову залезли. Наплели им сказок, какие у них дети замечательные, они и уши развесили. Ишь, благодетельница нашлась!
— Ага. Понятно, — кивнула Агафья. — Педагог от Бога пожаловала. Слышу знакомый слог.
— А вы? Вы кто вообще такая? Откуда взялись? На голову нам свалились со своими советами!
— Меня зовут Агафья Львовна. Я — педагог с пятидесятилетним стажем. На заслуженном, так сказать, отдыхе. А ты кто, девочка? Чьих будешь?
— Вам это знать не обязательно! — отрезала та, поправляя юбку. — На пенсии, значит? Вот и живите в своё удовольствие, носки вяжите. И к нам в школу со своими совдеповскими замашками не лезьте. У нас современные методики!
— А что, собственно, случилось, дочка? — Агафья чуть прищурилась. — Тебя обидело, что я родителям глаза открыла на твой «профессионализм»? Или вранье твое раскрыла? Ты мне лучше по-человечески объясни, зачем ты это делаешь? Зачем здоровых детей в дурачки записываешь?
Молодая учительница на мгновение запнулась, но тут же вызывающе вскинула подбородок.
— А то вы не знаете? Неужели за столько лет в школе не поняли, как работает система?
— Моя система работает очень просто, — голос Агафьи стал твёрдым, как гранит. — Я даю детям знания, они их берут. Я их оцениваю по справедливости, а не по разнарядке. А то, что ты творишь — это вредительство. Это преступление против маленького человека. И скажи спасибо, что я родителям не подсказала, куда на тебя жалобу написать следовало бы. Вот тогда бы ты быстро поняла, как «система» в обратную сторону работает.
— Вы что... мне угрожаете? — учительница попятилась.
— Нет, я тебя предупреждаю, деточка. По-хорошему. Я же вижу, что ты не сама это придумала. Тебя используют, как инструмент. Вот только знай, дочка: когда ты своё грязное дело сделаешь, тебя первую и выкинут, как отработанный материал. Подставят, обвинят во всех грехах и спишут. Вот так работает система, когда в ней нет совести!
Учительница смотрела на Агафью во все глаза. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сомнение, даже испуг, но она быстро нацепила маску высокомерия обратно.
— Вы мне не помешаете! — выкрикнула она, уже разворачиваясь к выходу. — Я доведу это дело до конца. И вы ничего не сделаете!
Она ушла, громко хлопнув калиткой, а слова «Доведу дело до конца!» словно отпечатались в воздухе. Агафья Львовна стояла посреди палисадника, и в голове её всё окончательно встало на свои места.
Вся эта травля детей, все эти липовые диагнозы — это не случайность и не просто лень молодой учительницы. Это был план. Продуманный и жестокий. Эта молодуха — всего лишь шестерёнка, новая метла, которой поручили «зачистить» школу. Но для чего? Чтобы закрыть её за нерентабельностью? Или что-то другое? Агафья не знала, но ей очень хотелось докопаться до истины.
Глава 12