Случилось это давно. Лет пятнадцать назад. Моя свекровь тяжело болела, мучилась болями, то были страшные месяцы для всех нас, и моё сердце обливалось кровью. Поскольку за ней нужен был уход, мы с мужем уговорили её переехать к нам. Она, конечно, сопротивлялась, но потом поняла, что так и правда будет лучше.
Поначалу всем было некомфортно, неловко, но уже через месяц дом наполнился каким-то особенным светом. Её светом. Муж, я и наш сын, которому на тот момент было пять лет, радовались, что бабушка живёт с нами. Анна Леонидовна находила тёплые слова для каждого, каждого поддерживала, хвалила. А сына стала учить играть в шахматы. Так трогательно и приятно было наблюдать, как за шахматной доской друг напротив друга сидят пожилая женщина с грустными печальными глазами и пятилетний ребёнок.
Месяц летел за месяцем. Анне Леонидовне становилось хуже. Она не жаловалась, не роптала, мужественно и стойко переносила боль и страдания и никогда ни единым словом не обмолвилась, что ей что-то не так, плохой уход или еда.
Муж поставил рядом с её комнатой в коридоре диванчик, и я стала спать там, чтобы в любой момент прийти ей на помощь. Спала чутко, так как спят мамочки, когда у них маленький ребёнок. На каждый шорох дёргалась и часто, поскольку у свекрови была бессонница, сидела у её кровати и слушала воспоминания о её жизни, о молодости. Иногда не сдерживая слёз, я плакала, и она говорила мне, что не ради слёз и сочувствия рассказывает мне всё, а чтобы я поняла и передала её сыну, моему мужу, что жизнь у неё была хоть и трудная, но счастливая.
Надо сказать, что в то время у мужа были серьёзные проблемы с бизнесом. Причины называть и перечислять не буду, одно скажу, проблемы не зависящие от него. Свекровь предложила выставить её квартиру на продажу. Покупатели ездили, вертели носами и уезжали.
―Ох, боюсь я, ―однажды сказала мне Анне Леонидовна.
―Чего? ―спросила я.
―Не успеете вы квартиру продать до моей смерти. Паше придётся туго, пока в наследство вступит полгода пройдёт, как же вы справитесь?
―Как всегда. Руки в ноги и будем работать. Не первый раз.
Свекрови становилось всё хуже и хуже, дошло до того, что она не вставала с постели. Врач удивлялся, как она ещё держится.
―Она – настоящий боец! ― отвечала я.
―Это - чистая правда. Давно у меня таких пациентов не было, ―соглашался врач и делал прогноз ещё на неделю, и ещё одну, и ещё.
Анна Леонидовна продержалась три месяца. И однажды муж сообщил, что покупатель на квартиру нашёлся.
На следующий день привезли нотариуса, и свекровь подписала договор купли-продажи, а когда нотариус уехал, и мы остались с ней вдвоём, она вдруг заплакала и сказала,
―Теперь и умереть можно. Знаю, что Паша свои проблемы решит, и вы будете жить спокойно.
―Анна Леонидовна, Бог свами! Не говорите так, не рвите мне сердце.
Она даже смогла улыбнуться.
―А что такого? Ведь все умирают.
Было тёплое сентябрьское утро. Солнышко грело почти как летом, в воздухе пахло жёлтой листвой и костром.
Свекровь позвала меня, спросила, как я спала, как Паша, как наш сын- её внук и попросила помочь ей сесть, чтобы открылся вид в окно.
Я сказала, что муж с сыном уехали в магазин.
Она улыбнулась.
―Это хорошо. Пусть вместе побудут, им это надо. Леночка, спасибо тебе, детка.
―За что? ―я обернулась.
―За всё! За сыночка моего Пашеньку, за меня, за то, что заботилась, за то, что ты зла не держишь.
―На что злиться то? Всё хорошо, Анна Леонидовна. Это вам спасибо!
Я поправила подушки под спину, прикрыла её худенькие плечи пледом и помчалась на кухню готовить ей завтрак. Нехитрый, какой ей можно было― супчик на воде с одной картофелиной и десятком вермишелин, но всегда со свежей зеленью свежей и обязательно кусочек сливочного масла, хоть врач и запрещал. Путь хоть немножко вкуса придаст.
А когда с тарелкой вернулась к ней в комнату, глаза её были уже закрыты, и на лице застыла улыбка. Именно улыбка, уголки губ вздёрнуты и одновременно расслаблены, что придаёт особенно выражение лицу - как у ангела.
Как же я не поняла, как не почувствовала, что она прощалась со мной? С нами? С жизнью?
Дрожащими руками я поставила тарелку на столик. Аромат струйкой ещё шёл от тарелки, но есть его уже было некому!
Моя свекровь ушла с лёгким сердцем. Светлая чистая незапятнанная алчностью и злобой, она всегда будет для меня примером, какой нужно быть свекровью.
Прошли годы, но в памяти моей навсегда останется её светлый образ и её последние слова, которые я часто говорю своей невестке.
―Спасибо тебе за моего сына, за то, что не держишь на меня зла, за то, что стараешься понять меня, хоть в нашей нелёгкой жизни это так непросто!
