Нотариус с патентом на оружие
В 1718 году лондонский нотариус и литератор Джеймс Пакл получает патент за номером 418 на устройство, которое он называет «Defence Gun» — оборонительное ружьё. Человек, чья профессия — заверять документы и составлять прошения, регистрирует скорострельное оружие с вращающимся барабаном. Он не оружейник, не инженер, не военный. Он член гильдии писцов (Worshipful Company of Scriveners), зарабатывавший на жизнь оформлением бумаг и коммерческим посредничеством. И тем не менее патент на одно из самых необычных огнестрельных устройств XVIII столетия выписан именно на его имя.
Некоторые историки — среди них директор Института военных технологий Джо Макклейн — задаются вопросом: действительно ли Пакл был изобретателем? Мастерская, указанная в документах как адрес «изобретателя Джеймса Пакла», находилась в переулке Уайткросс-Элли в лондонском районе Мурфилдс. По тому же адресу располагалась литейная мастерская Мэттью Бэгли. Бэгли и его сын погибли при загадочном взрыве «сырой формы» незадолго до утверждения патента. А в октябре-ноябре 1721 года газета Daily Courant сообщила, что некий Питер Хартопп, эсквайр, будет получать два шиллинга с каждой проданной акции или с каждого проданного ружья. Доля за патент или доля за молчание — сегодня установить невозможно.
Родился Джеймс Пакл в 1667 году в Норидже, графство Норфолк. К моменту получения патента ему пятьдесят один год. За плечами — несколько опубликованных сочинений: трактат о торговле шерстью (1694), рассуждение о рыбном промысле (1696), нравоучительный диалог «Клуб, или Разговор отца с сыном» (1711). Ни одно из них не касается баллистики или металлообработки. И всё же устройство, зарегистрированное на его имя, опередило время и одновременно опоздало родиться.
Корсары, шебеки и задача для флота
Чтобы понять, зачем вообще понадобилось такое оружие, нужно представить Средиземное море первых десятилетий XVIII века. Османская империя контролирует юго-восточную Европу, западную Азию и северную Африку. От алжирского, тунисского и триполитанского побережий, известных в Европе как Варварийский берег, действуют корсары. Это не просто пираты: за ними стоят автономные провинции Османской империи, а их рейды имеют полуофициальный статус морского джихада. За период с 1530 по 1780 год, по оценкам историка Роберта Дэвиса, варварийские корсары захватили и обратили в рабство до миллиона двухсот пятидесяти тысяч европейцев. Цифра оспаривается, но масштаб бедствия не вызывает сомнений.
Тактика корсаров строилась на скорости. Они использовали небольшие быстроходные галеры и шебеки, которые подходили к тяжёлому торговому или военному кораблю с кормы или с носовых углов — туда, где бортовые пушки не могли их достать. Бортовой залп линейного корабля был страшен, но бесполезен против юркой цели. А ружейный огонь пехотинцев-мушкетёров, дававший три, от силы четыре выстрела в минуту на человека, не мог остановить абордажную команду, которая шла на сближение решительно и быстро. К моменту, когда атакующие достигали палубы, каждый обороняющийся успевал выстрелить в лучшем случае один раз.
Именно эту проблему попытался решить лондонский нотариус. Его ружьё должно было стоять на палубе и методично прошивать картечью или крупной пулей любую приближающуюся лодку — быстрее, чем это могли сделать несколько мушкетёров одновременно.
Как работало ружьё Пакла
Ружьё Пакла представляет собой установленный на складную треногу латунный ствол длиной три фута (около девяноста одного сантиметра) с калибром в одну и одну четверть дюйма (примерно тридцать два миллиметра). Перед стволом расположен съёмный цилиндрический барабан. Пакл называл его «charger» (зарядник). Он вмещал от шести до одиннадцати зарядов в зависимости от конфигурации. Каждый заряд — порох и пуля — закладывался в камору барабана заранее, до боя. Барабан навинчивался на резьбовую ось при помощи рукоятки-кривошипа в задней части оружия.
Процесс стрельбы выглядел так. Стрелок вращал кривошип, вводя коническое устье каморы в казённую часть ствола — достигалось плотное прилегание, не пропускавшее пороховые газы. Такой точности подгонки не давало почти ни одно огнестрельное устройство той эпохи. Затем стрелок взводил кремнёвый замок и нажимал на длинный спусковой рычаг, опускавшийся примерно к уровню пояса. Кремень бил по огниву, искра падала на затравочную полку, происходил выстрел. После выстрела стрелок откручивал кривошип на один оборот, размыкая соединение, проворачивал барабан к следующей каморе и снова затягивал винт. Цикл повторялся.
Остроумным решением стала автоматика затравочной полки. При вращении барабана паз и выступ на его корпусе сдвигали защитную крышку с полки следующей каморы и одновременно закрывали полку отстрелянной. Порох оставался сухим до самого момента выстрела. Когда барабан полностью опустошался, стрелок выкручивал кривошип до конца, снимал барабан и ставил на его место заряженный. Именно эта возможность быстрой смены магазина и позволила достичь рекордной по тем временам скорострельности.
Скорострельность эту зафиксировали прилюдно. В ходе публичной демонстрации — по разным данным, в 1721 или 1722 году — ружьё Пакла произвело шестьдесят три выстрела за семь минут. Средний темп — девять выстрелов в минуту, включая замену барабанов. Для сравнения: обученный пехотинец с кремнёвым мушкетом делал от двух до пяти выстрелов в минуту, а боевой норматив британской армии составлял три. Самое примечательное — демонстрация проходила под проливным дождём, в условиях, которые для обычного кремнёвого оружия почти гарантировали отказ. Лондонская пресса того времени отметила: «Один человек разрядил его шестьдесят три раза за семь минут, хотя всё это время шёл дождь, и выбрасывал при каждом выстреле либо одно крупное, либо шестнадцать мушкетных ядер с великой силой». Шестнадцать пуль за выстрел — это картечный режим, превращавший ружьё Пакла в орудие, способное одним залпом накрыть целую шлюпку.
Пуля как моральный выбор
В патенте описаны два варианта исполнения барабана: один — с круглыми каморами под обычные сферические пули, другой — с квадратными каморами под кубические пули. Круглые пули, согласно пояснению Пакла, предназначались для врагов-христиан. Квадратные — для турок-мусульман. Патентный текст выражает надежду, что квадратные пули «убедят турок в преимуществах христианской цивилизации».
Современные эксперты по историческому оружию — в частности, специалист проекта Forgotten Weapons Иэн Макколлум — отмечают, что вариант с квадратными пулями, по-видимому, никогда не был построен. Сохранившиеся экземпляры и патентные чертежи указывают на то, что дальше идеи и рисунка дело не пошло. Технические трудности — от изготовления квадратного канала ствола до аэродинамики кубического снаряда — делали эту затею практически неосуществимой при технологиях начала XVIII века. В углах квадратного канала металл при выстреле неизбежно дал бы трещину. Но сама идея — моральная геометрия пули — осталась в истории отпечатком эпохи.
На стволе ружья Пакл распорядился выгравировать девиз: «DEFENDING KING GEORGE YOUR COUNTRY AND LAWES — IS DEFENDING YOURSELVES AND PROTESTANT CAUSE». Защита короля Георга, страны и законов есть защита самих себя и протестантского дела. В одной фразе сплетены религия, монархия и технология — точный слепок мышления британского коммерсанта начала XVIII столетия.
Причины провала
В 1717 году прототип ружья Пакла был представлен британскому Совету по артиллерийскому снабжению (Board of Ordnance). Этот правительственный орган со штаб-квартирой в Тауэре отвечал за закупку вооружений для армии и флота. Основанный ещё при Тюдорах и заново учреждённый королём Карлом II в 1683 году, Совет к началу XVIII века разросся во второе по величине ведомство Британии после Казначейства. Чиновники осмотрели оружие и вынесли вердикт: кремнёвый замок «неуклюж и ненадёжен». В протоколе также отмечено, что ружьё Пакла уступает в скорострельности более ранним многозарядным системам. И это правда.
Задолго до Пакла, около 1630 года, семейство оружейников Кальтхофф из немецкого герцогства Берг разработало магазинное кремнёвое ружьё с раздельной подачей пороха и пули. Одно движение спусковой скобы — и оружие готово к выстрелу. Скорострельность достигала тридцати, а по некоторым данным и шестидесяти выстрелов в минуту. Кальтхоффы работали в Дании, Франции, Нидерландах, Англии и России. Их ружья стояли на вооружении датской армии и применялись при осаде Копенгагена в 1657 году. Однако система была чрезвычайно сложной и дорогой. По сути, каждое ружьё оставалось штучным изделием придворного оружейника, а не армейским оружием. Именно это обстоятельство и погубило проект Пакла.
До появления взаимозаменяемых деталей любое огнестрельное оружие изготавливалось вручную. Первым такую возможность — стандартные детали, подходящие к любому экземпляру одной модели — продемонстрировал французский оружейник Оноре Леблан в середине XVIII века, за ним последовали Эли Уитни и другие. Но в 1718 году каждый ствол, каждый замок, каждый винт были уникальны. Детали одного ружья не подходили к другому. Ремонт в полевых условиях оказывался невозможен без квалифицированного мастера. А ружьё Пакла, с его резьбовыми соединениями, коническими уплотнениями камор, системой паза и выступа на крышке затравочной полки и складной треногой, было на порядок сложнее пехотного мушкета. Выпустить такое оружие десятками или сотнями экземпляров в 1718 году — за семь десятилетий до появления первых оружейных фабрик — не мог никто.
Но и это не всё. Кремнёвый револьверный принцип — даже реализованный самым тщательным образом — не избавлял от необходимости после каждого выстрела подсыпать затравочный порох на полку. В обычном мушкете это делалось заодно с заряжанием. В ружье Пакла автоматическая подача пороха на полку не была предусмотрена: стрелок должен был делать это вручную, что снижало реальную скорострельность. Проблема была решена лишь век спустя. Американский изобретатель Элиша Хейдон Колльер из Бостона, работая в Лондоне, запатентовал в 1818 году кремнёвый револьвер с самовзводной подачей пороха на полку. Его оружие — с вращающимся вручную барабаном на пять-семь зарядов — стало промежуточным звеном между Паклом и Кольтом. Именно револьвер Колльера увидел юный Сэмюэл Кольт во время службы юнгой на бриге «Корво» в 1832 году. Эта встреча, как считается, и подсказала ему идею собственного капсюльного револьвера.
Единственный заказчик
Единственным покупателем ружья Пакла стал британский аристократ Джон Монтегю, II герцог Монтегю (1690–1749). Фигура колоритная: генерал-майор, кавалер ордена Подвязки, член Королевского общества, великий мастер первой великой ложи Англии — и, по свидетельству современников, заядлый шутник. Его тёща, герцогиня Мальборо, писала, что «все его таланты лежат в вещах, свойственных лишь мальчикам пятнадцати лет от роду: заманивать людей в сад и обливать их из шприцев, приглашать гостей в загородные дома и подкладывать им в постель зудящие предметы, и двадцать тому подобных милых затей». Известен случай, когда Монтегю вылил на голову французского философа Монтескьё ушат холодной воды — просто так, ради шутки.
В июне 1722 года король Георг I назначил Монтегю губернатором островов Сент-Люсия и Сент-Винсент в Вест-Индии. Острова, правда, контролировали французы, так что титул был сугубо бумажным. Монтегю снарядил частную экспедицию из семи кораблей, назначил заместителем губернатора капитана Натаниэля Уринга и отправил его отвоёвывать карибскую недвижимость. В грузовом манифесте экспедиции, отбывшей из Портсмута, среди прочего значатся «2 Machine Guns of Puckles» — два механических ружья Пакла. Это первое в истории употребление словосочетания «machine gun» применительно к скорострельному оружию.
Экспедиция провалилась. Уринг высадился в бухте Пти-Каренаж, основал поселение, но вскоре с Мартиники подошли французские войска. Британцам пришлось свернуть лагерь и покинуть Сент-Люсию в семидневный срок. Схожая участь постигла попытку закрепиться на Сент-Винсенте. Ружья Пакла, судя по всему, ни разу не применялись в бою. Оба экземпляра вернулись в Англию и осели в поместьях герцога.
Сегодня один из них хранится в Ботон-хаусе в Нортгемптоншире, другой — в Больё-пэлас-хаусе в Хэмпшире. Оба поместья некогда принадлежали семье Монтегю, а затем перешли к герцогам Баклю. Реплика ружья выставлена в Морском музее Баклерс-Хард в Хэмпшире.
От Петербурга до Запретного города
Интерес к ружью Пакла проявил русский царь Пётр I. Известно, что один латунный экземпляр был приобретён или изготовлен по заказу царя и доставлен в Россию в том же 1718 году. Сегодня он находится в собрании Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге — одного из старейших и крупнейших военных музеев мира, расположенного в кронверке Петропавловской крепости. Деталей сделки источники не сохранили, но сам факт говорит о том, что новость о лондонском скорострельном ружье быстро пересекла европейские границы.
Ещё один экземпляр (третий или, возможно, более поздняя копия) находится в собрании пекинского Музея Гугун — бывшего императорского дворца в Запретном городе. Согласно официальной описи, три ружья Пакла были подарены китайскому императору в 1804 году, почти через восемьдесят лет после смерти изобретателя. Китайцы назвали устройство «луньцзыпао» — колёсная пушка. Любопытно, что хранители музея долгое время не знали истинного происхождения оружия и принимали кремнёвый замок за прицел, полагая, что выстрел производился от поднесённого фитиля.
Что осталось после
Ружьё Пакла опоздало родиться и одновременно родилось слишком рано. Оно требовало технологий, которых ещё не существовало: точного машиностроения, стандартизированных деталей, надёжного воспламенения, независимого от погоды. Капсюльный замок появится лишь в первом десятилетии XIX века. Унитарный патрон — ещё позже. Первое по-настоящему автоматическое оружие, пулемёт Максима, заработает в 1884 году. К тому моменту о ружье Пакла будут помнить лишь несколько антикваров.
Пакл основал компанию для продажи своего изобретения, выпустил акции, провёл демонстрации. Но инвесторы не пришли. Современный сатирический памфлет сухо замечает: «ранены оказались лишь те, кто приобрёл акции». В 1724 году Джеймс Пакл умер в Лондоне. Ему было пятьдесят семь лет. На его могиле не написали «изобретатель пулемёта» — его помнили скорее как автора нравоучительных диалогов.
И тем не менее след остался. Техническое решение быстросменного барабана предвосхитило практику, к которой оружейники вернутся лишь полтора века спустя: достаточно вспомнить револьверы «Ремингтон» со сменными барабанами, ускорявшими перезарядку. Сама концепция «заряжай заранее, меняй на поле боя» стала стандартом к началу XX века. Девиз, выгравированный на стволе, остался памятником эпохи, когда оружие ещё нуждалось в моральном оправдании. А выражение «machine gun», впервые письменно зафиксированное в корабельном манифесте 1722 года, навсегда вошло в военный лексикон — хотя сам Пакл называл своё детище скромнее: Defence, оборона.
Ружьё Пакла никогда не участвовало в сражениях. Но оно задало вопрос, на который человечество будет отвечать последующие триста лет: как быстро может стрелять один человек и какой ценой.