Девочка из детдома - моя внучка.
Часть 3.
Звонок раздался ещё раз.
Елена стояла в прихожей, держала старый телефон в руке и смотрела на дверь. На экране горело имя Веры. В коридоре за её спиной Зинаида Павловна сидела на табурете, закрыв ладонями лицо.
— Не открывай, — сказала она глухо.
Елена повернулась к ней.
— Она пришла сама.
— Она пришла, потому что ей сейчас удобно.
— Мы этого пока не знаем.
За дверью послышался шорох мокрой куртки.
— Мама, я вижу свет, — сказала Вера. — Открой. Я не уйду.
Елена сняла цепочку, повернула замок и приоткрыла дверь.
На площадке стояла женщина с фотографии. Волосы прилипли к щекам, с рукавов куртки капала вода. В одной руке она держала маленькую дорожную сумку, другой прижимала к себе телефон.
Она увидела Елену и сразу замолчала.
— Вы Елена Сергеевна? — спросила Вера.
— Да.
— Аля у вас?
Елена придержала дверь.
— Аля в школе.
Вера быстро кивнула. На лице у неё дрогнуло что-то похожее на облегчение, но она тут же опустила глаза.
— Она жива?
— Жива.
Вера закрыла глаза, прислонилась плечом к холодной стене подъезда.
— Спасибо.
Зинаида Павловна поднялась с табурета.
— Не надо тут устраивать театр, Вера.
Женщина у двери посмотрела на мать.
— Я пять лет пыталась понять, где моя дочь. Ты хоть раз могла сказать мне, что она жива.
— Я тебе ничего не обязана объяснять.
— Она моя дочь.
— Ты вспомнила об этом, когда нашла её фамилию в бумагах?
Вера сжала ручку сумки.
— Я приехала через три дня. Ты поменяла замок. Потом ты исчезла. Я звонила, писала, ходила к Лиде. Она сказала, что ты уехала.
— Я уехала к сестре на неделю.
— И ты знала, что я ищу Алю.
Зинаида Павловна усмехнулась.
— Я знала, что ты снова появишься на пару дней, пообещаешь всё исправить и опять куда-нибудь уедешь.
Елена открыла дверь шире.
— Заходите. На площадке разговаривать не будем.
Вера переступила порог. Она сняла мокрые ботинки, поставила их возле стены и остановилась у коврика. Дорожную сумку так и держала в руке.
Зинаида Павловна прошла на кухню первой. Елена включила свет в прихожей. На тумбе лежали ключи, расчёска и пачка квитанций. Вера смотрела на всё вокруг так, будто за эти годы квартира успела стать чужой.
— Садитесь, — сказала Елена.
Вера села на край табурета. Елена устроилась напротив, а Зинаида Павловна осталась стоять у окна.
— Откуда вы узнали мою фамилию? — спросила Елена.
Вера достала из сумки пластиковый конверт. Внутри лежали копии старых документов, фотографии, листы с отметками и маленькая тетрадь.
— Вчера я была там, куда мама отвезла Алю. Мне долго говорили, что ничего не могут сказать. Я принесла свидетельство о рождении, фотографии, переписки. Потом одна женщина посмотрела бумаги и сказала, что Аля больше там не живёт.
— И вам назвали мою фамилию?
— Да. Сказали, что девочка у вас.
Елена перевела взгляд на Зинаиду Павловну.
— Вы знали, что Вера ищет Алину?
— Она всегда кого-то искала, — бросила женщина. — Работу, квартиру, деньги. Потом приходила ко мне и говорила, что теперь всё будет по-другому.
Вера подняла голову.
— Я искала дочь.
— Ты оставила её у меня и уехала.
— Я уехала на работу.
— На какую работу, Вера? Ты тогда даже не знала, где будешь жить через неделю.
Елена положила старый телефон на стол.
— Давайте по порядку. Вера, вы оставили Алину у матери. Когда это было?
Вера поправила рукав мокрой куртки.
— Во вторник. Я сказала, что вернусь в пятницу вечером.
— Почему вы не вернулись?
— На работе задержали деньги. Я устроилась в пекарню в соседнем городе. Мне обещали расчёт сразу, а потом сказали ждать до понедельника. У меня оставалось 600 рублей. На автобус домой я могла купить билет, но тогда у меня не было бы денег на комнату и на еду.
Зинаида Павловна громко выдохнула.
— Послушайте её. Она рассказывает, как будто ей было шестнадцать.
— Мне было двадцать два, — сказала Вера. — Я думала, что смогу за несколько дней заработать и снять нам комнату. Максим тоже думал, что получится.
— Максим знал, что вы уезжаете? — спросила Елена.
Вера кивнула.
— Знал. Он просил подождать. Я сказала, что ждать уже негде. Мы тогда жили у знакомой, в проходной комнате. Она вечером закрывала дверь изнутри и говорила, чтобы Аля не ходила по коридору.
Елена посмотрела на Зинаиду Павловну.
Та отвела взгляд.
— Ты всё красиво рассказываешь, — сказала она дочери. — Про знакомую, про комнату. А кто потом будет ребёнка кормить, лечить, водить куда надо? Ты?
Вера достала из конверта чек.
— Я отдала тебе деньги за две недели до этого.
— 3000 рублей?
— Это были все деньги, которые у меня тогда были.
— Ты принесла их после того, как я три раза тебе напомнила.
Елена взяла чек. Он был старый, с почти стёртыми цифрами. Дата стояла за месяц до того, как Аля оказалась в детдоме.
— Вы вернулись в понедельник? — спросила Елена.
— Да.
— И что увидели?
Вера сжала губы.
— Дверь была с другим замком. Я звонила, стучала. Соседка с первого этажа вышла и сказала, что мама уехала к тёте Лиде. Я позвонила Лиде. Она сказала, что мама на даче и телефона с собой нет.
— Вы вернулись домой?
— Я жила тогда в комнате с двумя девушками. Они сказали, что хозяин больше не хочет ребёнка в квартире. Я оставила сумку у одной из них и ездила к маминому дому каждый день.
Зинаида Павловна резко повернулась.
— Каждый день? Ты приехала два раза. Первый раз ты стояла во дворе и орала мне в окно.
— Потому что ты меня не пустила.
— Я не хотела, чтобы весь подъезд слушал.
— Ты могла открыть дверь.
Елена подняла ладонь.
— Аля была уже в детдоме, когда Вера пришла в первый раз?
Зинаида Павловна долго молчала.
— Была.
— Вы сказали Вере?
— Нет.
— Почему?
Зинаида Павловна подошла к столу, взяла старый телефон и покрутила его в руках.
— Потому что я не хотела, чтобы она приехала туда и устроила сцену.
— Она мать ребёнка.
— Она была матерью, когда ей было удобно. Потом ей надо было работать, решать свои дела, искать мужчину, искать квартиру. Аля оставалась у меня. Я вставала в 6:30, собирала её, водила в сад. Потом бежала на работу. Вечером забирала. Я покупала ей обувь, потому что у неё к осени стали малы ботинки. Я просила Веру привезти хотя бы колготки. Она обещала и не приезжала.
Вера достала из конверта фотографию.
На снимке Аля сидела на полу у старого дивана. На ней была розовая кофта, одна косичка расплелась. Рядом лежал пластиковый конструктор.
— Это я купила ей кофту, — сказала Вера.
— После того как я тебе позвонила.
— Потому что я не жила рядом.
— Ты не жила рядом, потому что сама уехала.
Елена смотрела на Алину на фотографии. Девочка была совсем маленькой, с пухлыми щеками и широко раскрытыми глазами. В руках она держала жёлтый кубик.
— А Максим? — спросила Елена. — Где он был всё это время?
Вера опустила взгляд.
— Он работал. У него была подработка на машине. Он приезжал, когда мог. После того как Аля осталась у мамы, он поругался с ней.
— С кем?
— С мамой. Он сказал, что заберёт Алю сам, если я не успею. Потом всё произошло быстро.
Зинаида Павловна повернулась к дочери.
— Максим обещал приехать. Обещать он умел.
Елена почувствовала, как пальцы сжались на краю стола.
— Не говорите о моём сыне так.
— Он был взрослый мужчина. Он видел, что происходит. Он мог забрать ребёнка.
— Он пытался?
Зинаида Павловна усмехнулась.
— Приезжал. Один раз. Орал под дверью. Я ему сказала, чтобы сначала разобрался с Верой.
— И вы его не пустили?
— Пустила. Потом он ушёл.
Вера подняла на мать глаза.
— Ты сказала ему, что Алю уже увезли.
— Потому что её уже увезли.
— А он хотел узнать куда.
— Он хотел кричать и требовать.
— Он хотел найти дочь.
На кухне стало тихо. С улицы за окном донёсся звук машины, потом хлопнула дверь подъезда.
Елена взяла телефон, включила экран и пролистала старые сообщения. На экране появлялись короткие строчки от Веры: «Мам, я приехала». «Открой». «Где Аля?» «Скажи, куда ты её увезла».
— Эти сообщения вы читали? — спросила Елена.
— Читала.
— Ответили хоть на одно?
— Нет.
— Почему?
Зинаида Павловна поджала губы.
— Потому что мне надоело слушать обещания.
— Вера приехала домой. Она искала ребёнка.
— Через три дня.
— Через три дня, — повторила Елена. — И вы уже отвезли Алину.
Вера опустила руки на колени.
— Я знала, что опоздала. Я не знала, насколько.
Елена посмотрела на неё.
— Вы не могли просто уехать на четыре дня и оставить маленького ребёнка. Это тоже было вашим решением.
Вера кивнула.
— Да.
— Потом вы не нашли Алину пять лет.
— Я искала.
— Как именно?
Вера провела ладонью по мокрой ткани на колене.
— Ходила туда, куда меня отправляли. Писала. Несколько раз оставляла номер. Потом у меня украли телефон вместе с сумкой. Я восстанавливала документы. Работала в магазине, на складе, потом в салоне связи. У меня не было денег на юристов. Я ходила сама.
Зинаида Павловна фыркнула.
— Она снова хочет, чтобы её пожалели.
— Я не прошу жалости, — сказала Вера. — Я хочу увидеть дочь.
— Аля не придёт сюда сегодня, — сказала Елена.
Вера повернулась к ней.
— Я понимаю.
— Вы не поедете к школе. Не будете ждать возле дома. Не станете звонить ей через знакомых.
— Хорошо.
Зинаида Павловна посмотрела на Елену с раздражением.
— Ты сейчас будешь решать, как ей жить?
— Я решаю, что будет с Алей в ближайшие дни.
— Ты не мать.
— Я с ней живу. Я укладываю её спать, вожу в школу, слушаю, когда она просыпается ночью. Я знаю, чего она боится.
Вера медленно кивнула.
— Она боится, что её отдадут?
Елена не ответила сразу.
— Она спрашивает об этом.
Вера опустила голову. На полу возле её ботинок появилась маленькая лужа от мокрого подола куртки.
— Я не буду её забирать, — сказала она. — Я хочу, чтобы она знала, что я есть.
Зинаида Павловна резко повернулась.
— Конечно. Сначала скажешь ей, что ты есть. Потом приведёшь к себе в комнату. Потом опять найдёшь работу в другом городе.
— Я снимаю квартиру.
— На сколько месяцев?
— На год. Договор у меня есть.
Вера достала из конверта ещё один лист и протянула Елене.
Елена посмотрела. Вверху стояли имя Веры, адрес, дата. Бумага была помята, уголок оторван.
— Я не прошу вас отдавать мне Алю, — сказала Вера. — Я понимаю, что она привыкла к вам. Я знаю, что я для неё чужая. Но я хочу поговорить с ней.
— А если она не захочет? — спросила Елена.
Вера долго смотрела на стол.
— Тогда я уйду.
Зинаида Павловна тихо усмехнулась.
— Легко сказала.
Вера подняла глаза.
— Я уже ушла один раз. Больше не хочу.
Елена заметила, как женщина сжала пальцы. На ногте большого пальца облупился тёмный лак.
— Встреча будет только там, где Аля сможет уйти, когда захочет, — сказала Елена. — И сначала я поговорю с ней.
Вера кивнула.
— Скажите ей, что я не приеду без её согласия.
— Я скажу, что вы хотите встретиться.
— И ещё скажите… — Вера запнулась. — Скажите, что я помню её.
Зинаида Павловна отвела взгляд к окну.
— Что именно ты помнишь?
Вера достала из сумки тонкий пакет. Внутри лежала маленькая детская варежка. Сиреневая, с белой полоской возле резинки.
— Она потеряла вторую в парке, — сказала Вера. — Держала меня за руку и вдруг стала плакать. Я купила ей другую пару. А эту оставила в сумке.
Зинаида Павловна посмотрела на варежку.
— Ты оставила её у меня.
— Я оставила её вместе с другими вещами, потому что думала вернуться в пятницу.
Елена взяла пакет. Варежка была маленькой, на ладонь ребёнка двух лет. Она положила её рядом со старым телефоном.
Зинаида Павловна подошла к столу и сунула руки в карманы кофты.
— Ты всё собрала, Вера. Чеки, фотографии, бумажки. Думаешь, от этого тебе поверят?
— Я не собирала их для вас.
— А для кого?
Вера посмотрела на Елену.
— Для Али. Когда она спросит.
Елена поднялась.
— На сегодня достаточно.
Зинаида Павловна открыла рот, но Елена продолжила:
— Завтра я поговорю с Алей. Потом позвоню вам обеим.
— Обеим? — спросила Зинаида Павловна.
— Да. Сейчас я не хочу, чтобы вы звонили ей напрямую. Ей нужно время.
— Мне тоже нельзя? — спросила женщина.
— Пока нет.
Зинаида Павловна побледнела.
— Ты вычёркиваешь меня из жизни внучки.
— Я остановила встречи на несколько дней.
— Ты не понимаешь, как быстро ребёнок забывает.
— Аля помнит людей, которых почти не видела.
Зинаида Павловна опустилась на табурет. Она сжала ладони между коленями.
Вера поднялась первой.
— Я пойду.
Елена проводила её до двери. Вера надела мокрые ботинки, взяла сумку, потом остановилась.
— Елена Сергеевна.
— Да.
— Я пришла сюда ещё по одной причине.
Она поставила сумку на пол, расстегнула боковой карман и достала маленький белый конверт. Бумага потемнела по краям. На лицевой стороне знакомым почерком было написано одно слово: «Маме».
Елена не взяла конверт сразу.
— Это Максима?
Вера кивнула.
— Он отдал мне его за несколько дней до смерти. Сказал, что собирался сам приехать к вам, но хотел сначала разобраться с Алей.
Елена протянула руку.
Вера положила конверт ей на ладонь.
— Почему вы не передали его раньше?
— Я не знала, где вы живёте. Потом узнала фамилию, но боялась приходить. Мне казалось, вы сразу закроете дверь.
— Вы могли искать меня.
— Могла.
Елена посмотрела на конверт. Бумага была сухой, чуть шершавой. В углу виднелся след от большого пальца, словно Максим держал его долго.
— Что там? — спросила она.
— Я не читала.
Зинаида Павловна резко встала.
— Не верь ей. Она могла написать что угодно.
Вера посмотрела на мать.
— Там его почерк.
— Ты могла знать его почерк.
— Мама, хватит.
Елена убрала конверт во внутренний карман пальто.
— Я прочту дома.
Вера кивнула.
— Я буду ждать вашего звонка.
— Где?
— В гостинице возле вокзала. Я сняла номер на три дня.
— Оставьте номер.
Вера написала его на листке из блокнота. Елена сложила листок и положила рядом с конвертом.
Когда дверь закрылась, Зинаида Павловна вернулась на кухню. Она взяла со стола старый телефон, выключила экран и положила его в ящик.
— Ты правда собираешься привести к Але эту женщину? — спросила она.
Елена надела пальто.
— Я сначала поговорю с Алей.
— Ребёнок не должен решать такие вещи.
— Она должна иметь право сказать, хочет ли видеть мать.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь.
Елена взялась за ручку двери.
— Вчера вы сказали, что Аля была вам напоминанием. Сегодня вы хотите решать за неё дальше.
Зинаида Павловна стояла посреди кухни. Чайник на плите давно остыл.
Елена вышла из квартиры и спустилась по лестнице. На площадке второго этажа пахло мокрыми куртками и старой краской. Она шла быстро, прижимая ладонь к карману, где лежал конверт.
У школы Елена приехала раньше конца уроков. Она припарковалась у магазина через дорогу и долго сидела в машине. Дети выходили по двое, по трое, в куртках и шапках. Кто-то тянул бабушку за руку, мальчик в синей шапке бежал впереди отца и размахивал рюкзаком.
Аля появилась последней. Учительница стояла возле двери и что-то говорила ей. Девочка кивнула, потом пошла к машине, прижимая к груди папку для рисунков.
Елена вышла навстречу.
— Как день?
— Нормально.
Аля села на заднее сиденье, сама пристегнулась и положила папку рядом.
— Ты была у той женщины? — спросила она.
Елена завела машину.
— Была.
— Которая сказала, что она моя бабушка?
— Да.
— Она опять хотела меня увидеть?
— Хотела.
Аля смотрела в окно.
— А ты сказала нет?
— Я сказала, что сначала поговорю с тобой.
Девочка молчала до самого дома.
В прихожей она сняла куртку, повесила её на крючок и понесла папку на кухню. Елена поставила чайник, достала из холодильника котлеты и гречку. Аля села за стол, открыла папку и вытащила рисунок.
На листе были четыре человека. Елена узнала себя по коротким волосам и тёмному платью. Рядом стояла Аля с двумя косичками. Максим был нарисован выше всех, в синей кофте и с длинными руками. Четвёртый человек стоял сбоку. У него были тёмные волосы и серые глаза.
— Это Вера? — спросила Елена.
Аля кивнула.
— Я её так нарисовала, потому что ты сказала, что у нас одинаковые глаза.
Елена поставила тарелки на стол.
— Ты хочешь с ней встретиться?
Аля положила карандаш.
— Она придёт и потом уйдёт?
— Я не знаю.
— А если я ей не понравлюсь?
Елена села рядом.
— Ты не должна никому нравиться.
— А если она скажет, что я её дочь?
— Ты её дочь.
Аля посмотрела на рисунок.
— А твоя кто?
— Ты моя внучка.
Девочка провела пальцем по нарисованной фигуре Веры.
— Можно я сначала посмотрю на неё издалека?
— Можно.
— А ты будешь рядом?
— Буду.
Аля взяла вилку, подцепила котлету и вдруг спросила:
— Она тоже меня отдала?
Елена посмотрела на неё.
— Она оставила тебя у своей мамы и уехала. Потом вернулась. Твоя бабушка уже отвезла тебя в детдом и не сказала ей, где ты.
Аля долго жевала, глядя в тарелку.
— Значит, она тоже виновата.
Елена не стала отвечать. Она налила девочке чай и придвинула кружку ближе к ней.
После ужина Аля забрала рисунок в комнату. Через несколько минут она вернулась с коробкой из-под чая. Внутри лежали две резинки, билет из кино, фотография Веры и маленькая сиреневая варежка.
— Это её?
— Да.
Аля взяла варежку.
— Она была маленькая.
— Ты тоже была маленькая.
— Я её не помню.
Елена коснулась её плеча.
— Это нормально.
Аля положила варежку обратно, закрыла коробку и понесла её в комнату.
Вечером она уснула быстро. Медвежонок лежал возле подушки. Рисунок Аля прикрепила к стене рядом с письменным столом.
Елена вернулась на кухню, села под лампой и достала конверт Максима.
На секунду она задержала пальцы на краю бумаги. Потом осторожно вскрыла.
Внутри лежал один сложенный лист.
Почерк сына был неровным, торопливым. Елена сразу узнала букву «М», которую он всегда выводил слишком широко.
«Мам, я должен тебе сказать про Алю.
У меня есть дочь. Ей два года.
Вера вернулась за ней, но Зинаида уже увезла девочку. Я был у неё дома. Она сказала, что ребёнка больше никто не найдёт, потому что так будет лучше.
Я поеду к тебе завтра. Не сердись, что молчал. Я хотел сначала всё решить сам».
Елена перечитала последние строчки.
Внизу листа было ещё одно предложение, написанное отдельно.
«Если я не успею, найди Веру. Она знает, где искать дальше».
Елена положила письмо на стол.
Из комнаты донёсся тихий голос Али.
— Лена…
Елена быстро встала и пошла к девочке.
Аля сидела в кровати, держала медвежонка за лапу.
— Ты здесь?
— Здесь.
— Мне приснилось, что папа пришёл.
Елена села рядом.
— Что он сказал?
Аля посмотрела на неё.
— Он сказал, что мама стоит за дверью.
Елена накрыла её одеялом.
На кухонном столе остался лежать раскрытый лист с почерком Максима.
Спасибо, что дочитали 3 часть рассказа! Наберём от 30 лайков и выйдет 4 часть. Подпишитесь на канал, чтобы мы не потерялись❤️