Глава 9
Глава 10
Улица, по которой только что шли толпы прохожих, ехали повозки, бегали собаки -- вдруг опустела, даже ветер перестал ворошить листву. Марк стоял один, переминаясь с ноги на ногу, и пытался преодолеть липкий страх.
Зеркальце, маленькое и хрупкое, стало тяжёлым, как гиря в его руке. Марк закрыл глаза: представил лицо Лизы, подумал, что, возможно, больше никогда не увидит её и … решительно поднёс ладонь к лицу.
Сначала в зеркале было темно и пусто, потом на поверхности появились слова: «Кто ты?»
— Я?! Идиот, который чуть не прос*ал свою жизнь.
Зеркало немного помедлило, слова исчезли и всплыли вновь. В голове зазвучал тот же вопрос, заданный чужим, незнакомым колосом.
-- Кто ты?
— Можешь считать, что я тот же самый Сэнсэй Гонгэн, который провёл пятьсот лет своей жизни в безупречном одиночестве. Вот и я так провёл несколько лет. А сколько, кстати? — он задумался. – Что-то около десяти. Ничего себе, я даже не заметил! Десять лет в холоде, идеальном порядке и одиночестве. И теперь я понимаю, что всё это время не жил. Я провалился в этот мир, в эти немыслимые обстоятельства: меня здесь крутило и вертело, я не мог нормально спать, мыться, питался чем попало, на меня напялили этот синий халат с гербами, которых не существует в природе. И мне – нормально! Я не рассыпался, не сошёл с ума и не запил. Наоборот, за несколько дней, прожитых здесь, я сделал больше, чем за несколько лет своей реальной жизни.
Зеркальце помолчало, будто переваривая услышанное, и повторило вопрос в третий раз:
— Кто ты?
Марк глубоко вдохнул и почувствовал, как внутри разжимается узел, который был там всегда, как разлетается на осколки ледяной кокон, окружавший его сердце, как ясно и чётко формулируется ответ, ещё недавно бывший неразрешимым вопросом.
— Я мужчина, — ответил он просто и решительно, — который любит и любим. Я больше не боюсь и хочу провести жизнь с любимой женщиной. Я хочу домой!
На мгновенье в зеркальце отразилось его собственное усталое, заросшее щетиной лицо, потом отражение задрожало, пошло рябью, закрутилось в маленьком водовороте. Смерч вырвался на поверхность, Марка тряхнуло, завертело и выбросило в полную темноту.
* * *
Он не понимал, сколько времени прошло: секунда, год, вечность.
Осторожно протянул руку и нащупал что-то твёрдое, по ощущениям похожее на шкаф. Провёл кончиками пальцев по поверхности, нащупал ручку, потянул, потрогал — внутри висела на плечиках какая-то одежда.
Глаза потихоньку привыкли к темноте -- он узнал очертания своей квартиры. Хлопнул ладонью по выключателю, но светильники не подали признаков жизни. За окном не было ни одного огонька – полная, беспросветная тьма.
Открыл ноутбук — экран мигнул значком разрядившейся батареи и погас, часы на стене тоже были мертвы, ничего не работало. Паника схватила за горло, мешая дышать.
-- Врёшь, не возьмёшь! Если я не понимаю, что происходит, это не означает, что происходит нечто ужасное.
Марк плеснул в лицо холодной водой, чтобы немного успокоиться, по привычке накинул на плечо небольшую сумку, что всегда висела в прихожей, и выбежал на улицу.
Он шёл мимо тёмных витрин, спящих домов, знакомых перекрёстков. На углу увидел автомат с цветами -- без электричества стеклянная дверца открылась и слегка покачивалась на ветру. Марк схватил букет и побежал дальше, вернулся, порылся в сумке, нашарил пятитысячную купюру и сунул в автомат.
Путаясь в цифрах, набрал код входной двери, влетел в парадную, поднялся на пятый этаж, перескакивая через ступеньки, и отчаянно заколотил в дверь.
Некоторое время за дверью стояла тишина, потом послышались шаги, шуршание и недовольное бормотание.
Заспанная, лохматая Лиза стояла на пороге в своём чудовищном халате в попугаях.
— Чего пришёл? — хмуро спросила она, но отступила в сторону, пропуская его в квартиру.
Марк вошёл, пытаясь охватить взглядом её всю, понять, не изменилось ли в ней что-то.
— Света нет. Я бы предложила чаю, но во всём районе отключили электричество. Авария какая-то. Могу воды из-под крана налить, хочешь?
Лиза точно знала, что Марк никогда в жизни не согласится пить сырую воду и сейчас разразится длинной и нудной лекцией о бактериях и гигиене.
— Хочу. Налей!
Она покосилась на него, но воздержалась от комментариев.
— У тебя есть свечи?
— Ну… наверное, — чертыхаясь, она начала с грохотом шарить по шкафам, роняя вещи и посуду.
-- Спички найдутся? Или зажигалка?
-- Где-то были, но даже не спрашивай где.
-- Может, в морозилке?
-- Ооочень смешно!
Тёплый свет свечей осветил кухню. Марк заметался по квартире в поисках брошенного где-то букета.
— Лиза, — сказал он, торжественно протягивая ей потрёпанные цветы. — Прости меня, я был дураком. Я честно не понимал, что творю. Единственное, чего я хочу в этой жизни — это быть с тобой. Потому что люблю тебя!
Лиза молча обошла его вокруг, разглядывая со всех сторон.
— Марик! Что на тебе такое надето? Это что за халат в дурацких цветочках?
— Это не халат, а кимоно. И не цветочки, а гербы.
— А как вообще такое могло случиться? Я тебя никогда в жизни не видела ни в чём подобном. Ты же носишь только чёрное.
— Нет. Уже нет.
Как заправский японец, он выудил из рукава кимоно коробочку с брошью – подарком сёгуна.
В глазах девушки отразились трепещущие перламутровые лепестки.
— Марк, — твёрдо сказ ала она. — Где ты был? Скажи мне правду.
Он шагнул к ней и обнял так крепко, что почувствовал, как бьётся её сердце. Нежно коснулся губами её губ и зарылся лицом в растрёпанные волосы.
— Ты ни за что не поверишь, — прошептал он. — Если я расскажу тебе правду, но хочешь – я расскажу тебе сказку.