Жена из соседнего города.
Часть 2.
Вера Павловна не ответила сразу.
Она стояла у края тротуара с сумкой на локте и смотрела на Нину. Машины проезжали по мокрой улице, шины шуршали по лужам. У библиотеки хлопнула тяжёлая дверь. Кто-то вышел на крыльцо, раскрыл зонт и быстро спустился по ступеням.
Нина прижимала к себе пакет с яблоками. Ручки пакета врезались ей в пальцы.
— Почему вы сказали мне, что он погиб? — повторила она.
Вера Павловна перевела взгляд на Илью.
— Давайте не будем разговаривать на улице.
— А где будем? — спросил Илья.
— В кафе. Тут через дорогу есть кафе.
Нина посмотрела на вывеску напротив. Потом на Веру Павловну.
— Я пойду туда, — сказала она. — Но вы будете говорить при нём.
Вера Павловна коротко кивнула.
Они перешли улицу молча. Илья шёл рядом с Ниной, чуть сзади. Он видел, как она крепче сжала пакет. В мокром асфальте отражались окна библиотеки, серое небо и задние огни машин.
Кафе оказалось маленьким. У входа стояла стойка с выпечкой, за стеклом лежали пирожки, ватрушки и булочки с маком. За дальним столиком мужчина в рабочей куртке ел суп. У окна сидели две женщины и обсуждали чьи-то покупки. Официантка посмотрела на вошедших, потом указала рукой на свободный стол в углу.
Нина села первой. Пакет с яблоками положила на соседний стул. Илья устроился напротив неё. Вера Павловна села сбоку, ближе к проходу.
Официантка подошла с блокнотом.
— Что будете?
— Чай, — сказала Нина.
— Кофе, — ответил Илья.
Вера Павловна покачала головой.
— Ничего.
Когда официантка ушла, Нина раскрыла сумку. Илья заметил, что она долго ищет что-то внутри. Пальцы перебирали ключи, бумажные салфетки, маленький кошелёк, упаковку пластырей. Потом она достала тонкий конверт без надписи.
Конверт был старый, с загнутыми углами. Нина положила его на стол и разгладила ладонью.
— Я нашла это лет десять назад, — сказала она. — Лежало в кармане старого пальто. Пальто мне отдали вместе с несколькими вещами, когда я уже могла жить одна.
Вера Павловна смотрела на конверт и не двигалась.
Нина достала сложенный лист.
— Я тогда читала его много раз. Потом перестала. Мне казалось, что я сама себя пугаю.
Она развернула бумагу.
Илья увидел знакомый почерк.
Мать писала крупно, с сильным нажимом. Буквы шли ровно, между словами оставались широкие промежутки. В детстве она так подписывала ему тетради. Позже этим же почерком оставляла записки на холодильнике: «Суп на плите», «Не забудь оплатить свет», «Позвони мне вечером».
На листе было написано:
«Нина, прошлую жизнь искать не надо. Ваш муж Илья погиб в аварии. Ребёнка забрали близкие. Вам лучше жить дальше и не ездить в Берёзовку. Вера Павловна».
Илья прочитал записку дважды.
Потом положил ладонь на стол.
— Это твой почерк.
Вера Павловна сжала губы.
— Да.
— Ты написала ей, что я погиб.
— Я написала это тогда, когда она никого не узнавала.
— Ты написала мне, что погибла Марина.
Мать посмотрела на чашку, которую официантка поставила перед Ниной. В тонком стакане плавал пакетик чая.
— Илья, ты не понимаешь, в каком она была состоянии.
— Я вижу женщину, которой пятнадцать лет говорили, что у неё никого нет.
— Я не говорила, что у неё никого нет. Я сказала, что прошлое ей не поможет.
Нина подняла глаза.
— Вы приходили ко мне несколько раз. В первый раз вы сказали, что знаете меня. Я спросила, кто вы. Вы ответили: «Мать человека, который был рядом с вами». Потом вы сказали, что его больше нет.
Вера Павловна медленно выпрямилась.
— Ты тогда не могла назвать даже свою фамилию.
— Я не могла. Но вы могли назвать её сами.
— Я боялась, что ты начнёшь цепляться за то, чего не помнишь.
— Я цеплялась за ваше письмо, — сказала Нина. — Оно лежало у меня в кошельке. Я носила его с собой, пока не начала работать в библиотеке. Потом положила в шкатулку. Сегодня утром нашла и прочитала ещё раз.
Илья смотрел на мать.
— Сколько раз ты к ней приезжала?
Вера Павловна не ответила.
— Я спросил, сколько раз.
— Первые месяцы я приезжала часто.
— Сколько?
— Шесть раз.
— За какой срок?
— За год.
Илья откинулся на спинку стула. Он почувствовал, как тесно стало в помещении. За соседним столиком женщина открыла пакет с печеньем. Бумага зашуршала. Официантка прошла мимо с подносом.
— Шесть раз за год, — сказал Илья. — Ты видела Марину. Видела, что она жива. И дома говорила мне, что надо поставить памятник.
Вера Павловна опустила взгляд.
— Ты тогда сам не мог ничего решать.
— Я работал. Я вставал к Артёму ночью. Я возил его к врачу, когда у него температура. Я платил за квартиру. Я ходил на кладбище. Я мог решить, ехать ли мне к своей жене.
— Ты жил на автомате.
— Ты решила, что это даила взгляд.
— Ты тогда сам не мог ничего решать.
— Я работал. Я вставал к Артёму ночью. Я возил его к врачу, когда у него температура. Я платил за квартиру. Я ходил на кладбище. Я мог решить, ехёт тебе право решать за меня.
Нина достала из кошелька тонкое кольцо на тёмном шнурке. Положила рядом с письмом.
Илья задержал дыхание.
Кольцо было узкое, с едва заметной царапиной сбоку. На внутренней стороне он увидел маленькие буквы. Инициалы и дату. Они выбрали этот вариант в ювелирном магазине у рынка, потому что Марина сказала, что широкие кольца ей мешают на кухне.
Он взял кольцо двумя пальцами.
— Это наше.
Нина смотрела на его руку.
— Я нашла его на шее, когда очнулась. Оно было на шнурке. Мне сказали, что кольцо могло быть чужим. Потом я пыталась носить его на пальце, но оно было мало. Я убрала его обратно.
— Тебе не говорили, чьё оно? — спросил Илья.
— Нет.
Он повернул кольцо, снова увидел дату.
— Мы расписались четырнадцатого сентября.
Нина нахмурилась.
— Я помню сентябрь. У меня иногда был сон про зал с белыми стенами и женщину в светлом платье. Там кто-то смеялся. Я думала, это кино, которое видела по телевизору.
Вера Павловна подняла голову.
— Это ничего не доказывает.
Илья посмотрел на неё.
— У неё моё кольцо. У тебя письмо. У неё шрам на руке. Ты ездила к ней шесть раз. Тебе ещё нужны доказательства?
— Доказательства нужны тебе, чтобы не наломать дров, — сказала мать. — Она прожила здесь пятнадцать лет. У неё другая жизнь. Работа. Знакомые. Имя.
— Имя вы ей дали? — спросила Нина.
Вера Павловна молчала.
— Вы называли меня Ниной, — продолжила Нина. — Я помню это. Тогда я повторяла какое-то имя. Вы спросили: «Тебя зовут Нина?» Я ответила, что не знаю. Потом вы стали так говорить со мной.
— Тебя так называла медсестра, — ответила Вера Павловна. — Я не придумала это имя.
— Но вы знали, что меня звали Марина.
— Я знала.
Нина положила ладони на стол.
— Почему вы не сказали мне?
Вера Павловна посмотрела на неё так, будто пыталась подобрать слова, которые не сделают хуже.
— Потому что ты меня не узнавала. Ты не узнавала Илью. Ты не знала, что у тебя ребёнок. Ты спросила у меня, где твои родители. Твои родители к тому времени уже умерли. Я сидела рядом и не понимала, сколько тебе говорить.
— Вы могли сказать правду.
— Я боялась.
— Чего?
Мать повернулась к Илье.
— Того, что ты привезёшь её домой. Того, что Артём будет тянуться к ней, а она будет смотреть на него и не понимать, кто перед ней. Того, что ты будешь ждать, когда она всё вспомнит, а она ничего не вспомнит. Я видела, как ты жил в те месяцы. Ты почти не спал. Ребёнок плакал. Ты сидел на кухне и держал телефон, потому что ждал звонка из больницы. Я хотела закончить это.
Илья слушал её и чувствовал, как в нём поднимается тяжёлое раздражение. Оно не было похоже на крик. Он просто видел перед собой мать, которая много лет приходила к нему на годовщину, говорила про Артёма, про «нормальную жизнь» и знала, что в соседнем городе живёт женщина с кольцом на шнурке.
— Ты хотела закончить это для себя, — сказал он.
— Я хотела, чтобы ты не разрушился.
— Ты сказала ей, что я погиб. А мне сказала, что погибла она. Ты закрыла обе двери.
Вера Павловна отвернулась.
Официантка принесла кофе. Поставила чашку перед Ильёй и спросила:
— Сахар нужен?
— Нет, спасибо.
Когда она отошла, Нина взяла кольцо и снова надела на шнурок.
— Я не хочу сейчас слушать, кто из вас прав, — сказала она. — Мне нужно понять, что было со мной. Я хочу увидеть фотографии. Я хочу узнать, кто этот Артём. Я хочу прочитать свои записи, если они сохранились.
Илья сразу ответил:
— Сохранились.
Вера Павловна резко посмотрела на него.
— Илья.
— У нас дома есть коробка. Там её блокнот, старый телефон, фотографии. Я привезу всё завтра.
— Ты не повезёшь ей ничего, пока не поговоришь с Артёмом.
— Я поговорю.
— Ты хочешь сказать шестнадцатилетнему мальчику, что его мать, которую он считал погибшей, жила в соседнем городе?
— Я хочу сказать ему правду.
— Ты не знаешь, как он отреагирует.
— Ты тоже не знала. Но всё равно решила за него.
Мать сжала пальцы на сумке.
Нина посмотрела на Илью.
— Не говорите ему сегодня.
Илья замолчал.
— Почему? — спросил он.
— Сегодня он жил с одной жизнью. Завтра она станет другой. Ему нужно время. Мне тоже.
— Я не хочу снова скрывать.
— Это не скрывать. Это дать человеку один вечер.
Илья кивнул.
— Хорошо. Сегодня не скажу всего.
Вера Павловна поднялась.
— Я пойду.
Нина посмотрела на неё.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— На какой?
— Почему вы пришли ко мне сегодня?
Мать застегнула сумку.
— Ты позвонила мне вчера.
Нина нахмурилась.
— Я нашла ваш номер в старом блокноте. Хотела спросить, знаете ли вы что-нибудь про кольцо и письмо. Вы сказали, что приедете после обеда.
— И ты не сказала мне, — бросил Илья.
— Я не хотела говорить по телефону.
— Ты пятнадцать лет не хотела говорить.
Вера Павловна посмотрела на сына.
— Я приеду к тебе вечером. Нам надо поговорить без неё.
— Не надо.
— Илья, я всё равно приеду.
— Дверь тебе больше не откроют.
Она задержалась возле стола ещё несколько секунд. Потом взяла сумку и вышла.
Нина смотрела в окно. Через стекло было видно, как Вера Павловна перешла улицу и пошла к остановке. Она держала зонт низко, почти закрывая лицо.
— Вы часто с ней ссорились? — спросила Нина.
Илья покрутил чашку в руках.
— Ссорились. Она считала, что ты плохо влияешь на меня.
Нина посмотрела на него.
— Почему?
— Ей не нравилось, что ты спорила. Мать хотела, чтобы дома было тихо и всё шло по её плану. Ты могла сказать ей, что не приедешь в воскресенье. Могла не брать деньги, которые она совала в руки. Могла встать и уйти, когда она начинала рассказывать, как мне нужно жить.
— Я правда так делала?
— Да.
— Значит, я была неудобной.
Илья не сразу ответил.
— Ты была обычной. Просто не молчала.
Нина провела пальцем по краю чашки.
— У меня дома есть несколько книг, на полях я делала пометки. Иногда я читаю их и не понимаю, зачем обвела какую-то фразу. Может быть, раньше я тоже так делала.
— У тебя был блокнот. Ты записывала туда всё подряд. Покупки, дела, детские размеры, мои смены. Иногда оставляла мне записки на холодильнике.
— Что я писала?
— «Купи хлеб». «Артёму нужны носки». «Не забудь забрать куртку из химчистки». Один раз написала: «Ты опять оставил мокрое полотенце на кровати».
Нина слегка улыбнулась.
— Похоже на меня?
— Похоже.
Она перестала улыбаться и посмотрела на свои руки.
— А Артём знает, что я жива?
— Нет.
— Он думает, что я погибла?
— Да.
Нина взяла пакет с яблоками.
— Я не готова сейчас встретиться с ним.
— Я не буду торопить.
— Завтра принесите фотографии. И блокнот.
— Принесу.
— Сюда не надо. В библиотеке много людей. Я напишу вам адрес.
Она достала телефон. Илья увидел, что экран треснул в углу. Нина нажала несколько раз, потом продиктовала номер.
— Запишите.
Он открыл контакты и добавил: «Нина».
Когда он поднял глаза, она увидела имя на экране.
— Не называйте меня так, если вам тяжело.
— Ты сама сказала, что пока Нина.
— Пока да.
Илья кивнул.
Нина встала.
— Мне нужно вернуться. У меня до шести смена.
— Я провожу.
— Не надо. Я дойду.
Она взяла пакет и подошла к кассе. Там расплатилась за чай. Илья хотел остановить её, но она уже достала карту.
У двери Нина обернулась.
— Илья.
— Да.
— Я помню одну вещь. Маленький мальчик сидит на полу в коридоре. Перед ним машинка без колеса. Рядом мужчина на коленях пытается прикрутить колесо обратно. Он говорит: «Артём, не трогай отвёртку». Это было у нас?
Илья смотрел на неё.
— Было.
— Тогда я стояла в дверях?
— Стояла. И смеялась, потому что Артём вместо колеса принёс тебе деревянный кубик.
Нина прижала ладонь к груди. Потом быстро отвернулась и вышла.
Илья остался за столом. Перед ним стояли пустая чашка, сахарница и смятый чек. За окном Нина переходила дорогу. Она держала пакет с яблоками в левой руке, а правой придерживала воротник кардигана.
Он допил кофе, расплатился и пошёл к вокзалу.
На площади стояли мокрые лавочки. Возле остановки женщина с маленькой собакой пыталась раскрыть зонт. Двое подростков ждали автобус, склонившись над одним телефоном. Илья прошёл мимо и увидел Веру Павловну у газетного киоска.
Она ждала его.
— Я знала, что ты пойдёшь на вокзал, — сказала мать.
— Значит, ты всё ещё считаешь, что можешь решать, куда я пойду.
— Я хочу сказать тебе одну вещь.
— Ты уже много сказала.
Вера Павловна взяла его за рукав. Илья высвободил руку.
— Не трогай меня.
— Ты не знаешь, почему Марина в тот вечер села за руль.
Он остановился.
Ветер ударил в лицо холодным дождём. По асфальту потекли тонкие струйки воды.
— Она ехала в аптеку.
— Она сказала тебе, что едет в аптеку.
— Что ты хочешь сказать?
Вера Павловна посмотрела на дорогу.
— Днём она приезжала ко мне.
— Зачем?
— Мы разговаривали.
— О чём?
— О вас.
Илья почувствовал, как сжались пальцы.
— О нас ты могла говорить со мной.
— Ты был на работе.
— О чём вы говорили?
Мать помолчала.
— Я сказала, что ты устал. Что тебе трудно. Что ей надо перестать тянуть тебя в свои ссоры.
— Какие ссоры?
— Ты сам всё знаешь. Вы тогда ругались из-за денег. Из-за того, что она хотела выйти на работу раньше. Из-за твоих ночных смен.
— Мы ругались, как любая семья.
— Она плакала у меня на кухне.
— И что ты ей сказала?
Вера Павловна поправила воротник пальто.
— Я сказала, что Артёму нужен спокойный дом. И что, если она не справляется, ей надо подумать, хочет ли она оставаться в семье.
Илья сделал шаг к матери.
— Ты сказала ей уйти?
— Я сказала, что ей надо перестать делать вас несчастными.
— Ты сказала ей уйти?
— Она сама встала и ушла.
— А потом села в машину.
— Я не знала, что она попадёт в аварию.
— Ты знала, что она едет расстроенная.
— Я знала, что она взрослая женщина.
Илья смотрел на мать и вспоминал тот вечер. Марина вернулась домой после обеда тихая. Он спросил, куда она ходила. Она ответила, что была в аптеке и купила витамины для Артёма. Потом долго мыла посуду, хотя тарелок после обеда было всего три. Он тогда решил, что она устала.
Через час она сказала, что снова поедет в аптеку, потому что забыла купить жаропонижающее. Артём кашлял уже второй день. Илья предложил отвезти её. Марина ответила, что дорога рядом.
Он видел, как она долго ищет ключи в прихожей. Потом вышла.
— Ты знала, что она была у тебя, — сказал он. — И после аварии ты молчала об этом.
— Я боялась, что ты решишь, будто я виновата.
— А ты виновата?
— Я не садилась за руль.
— Ты сказала ей, что семья без неё будет спокойнее. Потом ты сказала ей, что семья погибла. Мне сказала, что погибла она. Ты делала это много лет.
Вера Павловна смотрела на него устало.
— Ты хочешь, чтобы я сейчас сказала, что я чудовище?
— Я хочу, чтобы ты перестала выбирать слова, в которых ты всё время спасала нас.
Мать достала из сумки платок, промокнула мокрые щёки.
— Я боялась, что ты меня возненавидишь.
— Я уже не знаю, что чувствовать.
— В коробке есть то, что тебе лучше не читать.
Илья посмотрел на неё.
— Что там?
— Блокнот. В нём есть запись про тот день.
— Какая запись?
— Спроси у Нины, когда она вспомнит.
— Ты сама сказала, что у неё ничего нет в памяти.
— Я сказала, что она не помнила тогда.
— Что ты хочешь скрыть сейчас?
Вера Павловна сделала шаг к остановке.
— Я больше ничего не скажу на улице.
— Мама.
Она повернулась.
— Если ты тронешь Артёма этим всем, я не смогу тебя остановить. Но потом не говори, что я не пыталась предупредить.
Подъехал автобус. Двери раскрылись. Вера Павловна вошла внутрь и села у окна.
Илья остался на остановке. Автобус тронулся, оставив на мокром асфальте грязную воду.
Он достал телефон и открыл чат с Ниной. Несколько секунд смотрел на пустое поле для сообщения. Потом написал: «Мама сказала, что Марина приезжала к ней в день аварии. И что в блокноте есть запись об этом».
Ответ пришёл через минуту.
«Завтра привезите блокнот. Я прочитаю его при вас».
Илья убрал телефон в карман и пошёл к вокзалу.
В электричке он сел у окна. Вагон был почти пустой. В дальнем конце женщина в пуховике держала ребёнка на коленях. Ребёнок хотел дотянуться до пластикового стаканчика, а женщина отодвигала его ладонью и продолжала говорить по телефону.
Илья смотрел на поля за окном и вспоминал, как Марина возила Артёма в поликлинику. Она всегда брала с собой влажные салфетки, печенье, воду и запасную кофту. Перед выходом проверяла сумку по три раза. Он смеялся над этим, говорил, что они идут на час, а не в поход. Марина отвечала, что с ребёнком никогда не знаешь, что понадобится.
Тогда он думал, что она всё усложняет.
Теперь он вспоминал каждую её привычку так, будто пытался собрать человека по мелочам. Как она завязывала пакет с мусором двойным узлом. Как оставляла на краю раковины губку, чтобы вода стекала вниз. Как выключала свет в коридоре, проходя мимо. Как в мороз ставила Артёму батарею у двери, чтобы утром обувь была тёплой.
В соседнем городе она прожила пятнадцать лет под чужим именем. Работала в библиотеке. Покупала яблоки. Носила его кольцо на шнурке.
На вокзале Илья купил хлеб, молоко и упаковку макарон. Взял ещё мандарины, хотя дома лежали яблоки, которые Артём принёс накануне. Пакет получился тяжёлым. Он шёл к дому и думал, что надо сказать сыну.
Артём встретил его в коридоре.
— Ты хлеб купил?
— Купил.
— Хорошо. Я хотел бутерброды сделать.
Илья поставил пакет на тумбу. Артём заметил его лицо.
— Ты был не в магазине.
— Был в Сосновске.
Сын замер.
— У бабушки?
— Нет.
— Тогда где?
Илья снял куртку, повесил её на крючок и несколько секунд стоял спиной к Артёму.
— Я встретил женщину.
— Какую женщину?
— Её зовут Нина. Она работает в библиотеке.
— И?
— Она похожа на маму.
Артём смотрел на него молча.
— Похожа как?
— Она знает вещи, которые не может знать чужой человек. У неё мамино кольцо. У неё есть письмо бабушки. Бабушка написала ей, что я погиб.
Артём медленно сел на пуфик у стены.
— Подожди. Бабушка сказала этой женщине, что ты погиб?
— Да.
— А тебе сказала, что мама погибла?
— Да.
Сын положил руки на колени.
— Она сошла с ума?
— Я не знаю.
— Эта женщина — мама?
— Я думаю, что да.
Артём поднял глаза.
— Ты видел её?
— Видел.
— Она тебя узнала?
— Не сразу. Она помнит отдельные вещи.
Артём долго молчал. Потом спросил:
— Она знает про меня?
— Теперь знает.
— Она хочет меня увидеть?
— Она сказала, что пока не готова. Сначала хочет посмотреть фотографии и узнать, что было раньше.
Артём посмотрел на кухню.
— Ты мне покажешь её?
— Когда она согласится.
— А бабушка всё знала?
— Она знала, что мама жива.
— Сколько лет?
— Я пока не знаю точно.
Артём встал, прошёл на кухню и включил чайник. Илья поставил продукты на стол. Сын достал хлеб, масло, колбасу. Резал всё медленно, не поднимая головы.
— Значит, мама жила в соседнем городе, — сказал он.
— Да.
— И бабушка приезжала к ней?
— Да.
— А ты ходил на кладбище.
Илья ничего не ответил.
Артём положил нож на доску.
— Там кто похоронен?
Вопрос прозвучал тихо.
Илья сел на стул.
— Я не знаю.
— Как это можно не знать?
— Я тогда почти ничего не понимал. Мама всё организовала. Сказала, что тело после аварии не будут показывать. Сказала, что надо поставить камень, чтобы было куда прийти. Я согласился.
— Ты не видел маму?
— Нет.
— И бабушка знала, что её нет там?
Илья посмотрел на сына.
— Похоже, знала.
Артём сел напротив. Перед ним лежал кусок хлеба с маслом, но он не ел.
— Я хочу посмотреть фотографии.
— Сейчас?
— Да.
Илья поднялся и пошёл в комнату. Он открыл шкаф, достал коробку с верхней полки и принёс её на кухню. Поставил на стол.
Артём смотрел, как отец снимает крышку.
Сверху лежал серый шарф. Под ним были фотографии, старый телефон, блокнот в клетку, несколько открыток и маленький конверт с надписью «Артёму на память».
Илья разложил фотографии.
На одной Марина стояла у окна с младенцем на руках. На другой Артём сидел в стульчике и размазывал кашу по столу. На третьей Илья держал сына на плечах, а Марина шла рядом с пакетом из магазина.
Артём взял фотографию, где ему было около трёх лет. Он сидел на ковре и держал в руках пожарную машину.
— Это я?
— Ты.
— А мама?
— Она рядом. Видишь её руку? Она держит тебя за спину.
Артём наклонился ближе.
— У неё правда был шрам на запястье?
— Был.
— Откуда ты знаешь, что у Нины такой же?
— Я видел.
Сын положил фотографию на стол.
— Ты завтра поедешь к ней?
— Да.
— Возьми меня.
Илья сразу покачал головой.
— Пока нет.
— Почему?
— Потому что она сама сказала, что не готова. Я не буду приводить тебя без её согласия.
— А если она никогда не согласится?
— Тогда мы будем решать дальше.
— Ты опять будешь ждать?
Илья посмотрел на Артёма.
— Нет. Я больше не буду молчать и ждать, пока кто-то другой решит за нас.
Сын кивнул. Потом взял блокнот.
— Можно посмотреть?
— Можно.
Артём раскрыл первую страницу. Там были записи Марининым почерком: список продуктов, номера телефонов, короткие напоминания. На одной странице Илья увидел слово «аптека» и дату. Рядом было написано: «Жаропонижающее, крем, мандарины». Ниже шла отдельная строка: «Зайти к В.П.».
Он взял блокнот из рук сына.
Строка была написана за день до аварии.
Илья прочитал её несколько раз.
— Что там? — спросил Артём.
— Мама собиралась зайти к бабушке.
— В тот день?
— Похоже.
Артём посмотрел на отца.
— Они поссорились?
— Бабушка сказала, что разговаривала с ней.
— О чём?
— Пока не знаю.
Сын закрыл блокнот.
— Возьми его завтра. И телефон тоже.
Илья кивнул.
Они поужинали молча. Артём сделал бутерброды, нарезал мандарины и принёс из комнаты гитару. Сел на диван, несколько раз перебрал струны, потом отложил инструмент.
В 20:40 Илье позвонила Вера Павловна.
Он посмотрел на экран и не взял трубку.
Телефон перестал звонить, через минуту зазвонил снова.
Артём видел имя на экране.
— Не отвечай, — сказал он.
Илья выключил звук.
Через несколько минут пришло сообщение: «Я стою у подъезда. Открой».
Илья встал.
— Я поговорю с ней в коридоре.
— Я пойду с тобой.
— Останься здесь.
— Пап.
— Артём, останься на кухне.
Сын сжал губы, но кивнул.
Илья вышел в прихожую и посмотрел в глазок. Вера Павловна стояла на площадке. В руках у неё была небольшая сумка. Она смотрела прямо на дверь.
Он открыл цепочку, приоткрыл дверь.
— Говори.
— Так ты теперь со мной разговариваешь?
— Что тебе нужно?
— Увидеть Артёма.
— Он не хочет.
— Ты уже настроил его против меня.
— Я сказал ему правду.
— Какую правду? Ты сам ещё ничего не знаешь.
Илья держал дверь рукой.
— Ты написала Марине, что я погиб. Ты сказала мне, что она погибла. Что ещё надо знать?
— Ей было плохо.
— Ты была рядом.
— Я была одна с вами всеми. Ты с маленьким ребёнком. Она без памяти. Я не могла разорваться.
— Ты могла позвонить мне.
— И что бы ты сделал? Привёз её домой? Ты видел бы, как она смотрит на Артёма и спрашивает, кто это. Ты бы возил её по больницам, искал ответы. Где бы ты взял деньги? Кто бы сидел с ребёнком? Кто бы работал?
— Я бы сам решил.
Вера Павловна опустила голову.
— Ты всегда так говоришь, когда уже поздно.
— Поздно стало в тот день, когда ты написала ей это письмо.
— Я не думала, что всё затянется на пятнадцать лет.
— Но затянулось. И ты продолжала молчать.
— Я приезжала к ней. Смотрела, как она живёт. Мне было тяжело.
— Тяжело было ей. Тяжело было мне. Тяжело было Артёму.
— Я знаю.
— Нет, мама. Ты знала факты. Это другое.
Вера Павловна подняла глаза.
— Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Да.
— И больше не приходила?
— Пока да.
— А если она придёт к тебе и скажет, что ничего не помнит? Если увидит Артёма и испугается? Ты потом будешь винить меня, что я не остановила.
— Я сам отвечу за то, что сделаю.
Мать сделала шаг назад.
— Коробку не трогай.
Илья нахмурился.
— Почему?
— Потому что там есть вещи, которые могут всё испортить.
— Какие вещи?
— Я не буду говорить через дверь.
— Ты уже много лет ничего не говоришь.
Вера Павловна повернулась к лестнице.
— Завтра ты поймёшь, почему Марина уехала из дома в тот вечер.
— Она не уехала из дома. Она ехала в аптеку.
Мать остановилась на ступеньке.
— Она ехала от меня.
Потом она спустилась вниз.
Илья закрыл дверь, повернул ключ и долго стоял в прихожей.
Артём выглянул из кухни.
— Она ушла?
— Да.
— Что сказала?
— Что в мамином блокноте есть что-то про день аварии.
Сын посмотрел на коробку на кухонном столе.
— Тогда завтра прочитаете.
— Прочитаем.
Артём ушёл в свою комнату. Илья собрал фотографии обратно, положил сверху блокнот и старый телефон. Шарф сложил аккуратно. Коробку закрыл и поставил на верхнюю полку шкафа.
Перед сном он долго лежал, глядя в потолок. Телефон лежал рядом на тумбочке. В 23:17 экран загорелся.
Сообщение пришло от Нины.
«Я дома. Нашла ещё одну фотографию. На ней мальчик в вязаной шапке и мужчина у подъезда. На обратной стороне написано: “Артём, 2 года”. Это он?»
Илья открыл галерею, нашёл старое фото и отправил.
Через минуту Нина ответила:
«Да. Он очень похож на вас».
Потом пришло ещё одно сообщение.
«Илья, в блокноте есть адрес вашей квартиры? Я хочу вспомнить, как там было».
Он написал: «Есть. Я привезу его завтра».
Нина долго не отвечала. Потом на экране появилось:
«Пожалуйста, не говорите пока Артёму, что я могу быть его матерью. Я боюсь сделать ему больно».
Илья смотрел на сообщение.
Он уже сказал сыну больше, чем хотел.
Он написал: «Я сказал ему, что встретил женщину, которая похожа на маму. Про письмо и кольцо я рассказал. Я не мог снова сделать вид, что ничего не происходит».
Нина ответила не сразу.
«Понимаю. Завтра поговорим».
Илья положил телефон на тумбочку, выключил свет и закрыл глаза.
Утром он проснулся в 6:40 от звука воды в ванной. Артём собирался в колледж. На кухне сын наливал чай в кружку со сколом.
— Ты сегодня поедешь после работы? — спросил он.
— Да.
— Возьми меня хотя бы до станции.
— Артём.
— Я не пойду к ней. Просто хочу быть рядом.
Илья сел за стол.
— Нет.
— Почему ты решаешь один?
— Потому что она попросила пока не приводить тебя.
— А бабушка решала за меня пятнадцать лет, и ты теперь тоже решаешь.
Илья опустил глаза.
— Я не хочу, чтобы ты встретил её на улице или в кафе. Я хочу, чтобы это было нормально.
— Нормально уже не будет.
Сын взял рюкзак.
— Ладно.
Он ушёл в коридор. Илья догнал его у двери.
— Артём.
Сын обернулся.
— Я понимаю, что ты злишься.
— Я не знаю, на кого злиться.
— На меня можно.
— Я не хочу на тебя.
Артём открыл дверь и вышел.
Илья вернулся на кухню, допил остывший чай и пошёл собираться на работу.
День тянулся медленно. Он несколько раз открывал телефон, смотрел на переписку с Ниной и снова закрывал экран. В обед позвонила Вера Павловна. Он не ответил. Потом пришло сообщение: «Я не брала коробку. Не ищи во мне всё зло».
Илья прочитал сообщение и положил телефон на стол.
После работы он заехал домой. Коробка стояла на верхней полке шкафа. Он снял её, положил в спортивную сумку, добавил фотографии и зарядку для старого телефона. Блокнот оставил сверху.
В 17:30 он сел в электричку до Сосновска.
Нина ждала его у подъезда пятиэтажного дома недалеко от библиотеки. На ней была тёмная куртка, волосы она снова собрала в низкий пучок. В руках у неё был пакет с продуктами.
— Я купила чай, — сказала она. — Дома есть печенье.
Илья кивнул.
Они поднялись на третий этаж. Нина открыла дверь ключом, пропустила его внутрь.
Квартира была небольшая. В коридоре стояла обувница, на вешалке висели два пальто и шарф. В комнате у окна стоял письменный стол с книгами. На подоконнике были горшки с фиалками. На кухне пахло яблоками и стиральным порошком.
Илья остановился у двери.
— У тебя дома почти так же пахло, — сказал он.
Нина посмотрела на него.
— У меня?
— У Марины.
Она кивнула.
— Я пока не знаю, как мне к этому относиться.
Она поставила чайник. Илья положил сумку с коробкой на стол.
Нина села напротив. Несколько секунд смотрела на крышку. Потом сняла её.
Сверху лежал шарф.
Она взяла его обеими руками, поднесла к лицу и застыла.
— Это мой?
— Да.
— Я вязала его сама?
— Ты купила пряжу у женщины на рынке. Потом ругалась, что она колется.
Нина провела пальцами по краю шарфа.
— Я помню красную пряжу на диване.
— Она была бордовая.
— Значит, я помню не всё.
— Никто не просит тебя помнить всё.
Нина положила шарф рядом.
Потом взяла блокнот.
На первой странице была запись: «Понедельник. Артём — садик. Илья — смена до 21:00. Купить молоко, гречку, яблоки».
Нина читала молча. Листала медленно, задерживаясь на каждой странице.
На одной из страниц она остановилась.
— Вот.
Илья наклонился.
Там стояла дата. За два дня до аварии.
«Зайти к В.П. после обеда. Поговорить про квартиру. Взять у неё справку».
Ниже было написано: «Аптека».
Нина провела пальцем по строчке.
— Что за справка?
— Не знаю.
— У нас была квартира?
— Мы жили в твоей однокомнатной квартире. Потом продали её и взяли эту, побольше. Мама дала деньги на первый взнос. Она потом часто напоминала об этом.
— Она могла требовать что-то взамен?
Илья посмотрел на неё.
— Могла.
Нина перелистнула страницу. На следующей было несколько записей, зачёркнутых ручкой. Одна фраза читалась плохо. Она наклонилась ближе.
— Здесь написано: «Если В.П. опять начнёт про долю, сказать Илье».
Илья взял блокнот.
Слова были написаны быстро, буквы уходили вниз.
— Я не помню, чтобы мама говорила про долю.
— Но вы говорили, что она дала деньги на квартиру.
— Дала.
— Она могла считать, что квартира её?
— Не знаю.
Нина посмотрела на него.
— Вы действительно не знали?
— Я не знал.
Она закрыла блокнот.
— Тогда завтра надо поговорить с ней.
Илья покачал головой.
— Я не хочу тащить тебя к ней.
— Это уже не только ваша история. В блокноте моё имя, ваши записи и её просьба про квартиру. Я хочу слышать, что она скажет.
— Она будет выкручиваться.
— Пусть.
Чайник щёлкнул. Нина встала, достала чашки. Одну поставила перед Ильёй.
На полке над раковиной стояла кружка со сколом у ручки.
Илья увидел её и застыл.
— Откуда она у тебя?
Нина повернулась.
— Какая?
Он показал рукой.
Кружка была почти такой же, как у них дома. Белая, с тонкой полосой у края и сколом возле ручки.
Нина сняла её с полки.
— Она у меня давно. Я её купила на барахолке года три назад. Почему?
— У нас дома стоит такая же.
— Одинаковая?
— Почти.
Нина взяла кружку в руки.
— Я всегда пью из неё чай. Другие чашки есть, но эту почему-то берегу.
Илья ничего не сказал.
Она поставила кружку на стол, налила чай и села.
Телефон Нины завибрировал.
Она посмотрела на экран.
— Лида.
— Кто это?
— Женщина, с которой я работаю.
Нина ответила.
— Да, Лида.
Она слушала несколько секунд. Лицо у неё изменилось.
— Когда?
Нина встала.
— Хорошо. Я сейчас спущусь.
Она отключилась и посмотрела на Илью.
— У меня в подъезде кто-то был. Лида шла домой и видела пожилую женщину возле двери. Она спросила, ко мне ли та. Женщина сказала, что ошиблась этажом.
Илья почувствовал, как напряглись плечи.
— Моя мать?
— Лида не знает её. Но сказала, что женщина была в светлом пальто и с сумкой.
— Она могла прийти сюда.
— Зачем?
Илья посмотрел на коробку.
Нина подошла к двери.
— Я спущусь к Лиде. Вы оставайтесь здесь.
— Я пойду с тобой.
— Не надо. Я быстро.
Она вышла в коридор и закрыла дверь.
Илья остался на кухне.
На столе лежали блокнот, шарф, фотографии, старый телефон. Он взял телефон, нажал кнопку. Экран не загорелся. Он подключил зарядку, которую принёс из дома. Через несколько минут на экране появился тусклый значок батареи.
Телефон лежал между чашками.
Илья взял блокнот, открыл страницу с записью про Веру Павловну и квартиру. Внизу страницы была ещё одна строчка, которую он раньше не заметил.
«Не отдавать ключи».
Он перечитал её.
Дверь в коридоре тихо открылась.
Илья поднял голову.
На кухне стояла Вера Павловна.
В руках у неё была его коробка.
Спасибо, что дочитали 2 часть рассказа! Наберём от 30 лайков и выйдет 3 часть. Подпишитесь на канал, чтобы мы не потерялись❤️