До недавнего времени я не видел ни одной картины из франшизы «Безумный Макс». Конечно, я что-то слышал, я знал, что это постапокалиптическая сага, что там снимался Мэл Гибсон… И так вышло, что в последние месяцы я всё чаще стал натыкаться в соцсетях на те или иные отсылки к ней (не знаю, может, дело в том, что постапокалипсис становится ближе). Я решил посмотреть все 5 фильмов франшизы подряд, в хронологическом порядке, залпом. Хотелось составить цельное впечатление — мне было интересно, к каким выводам я приду при таком подходе. И я рад, что мне наконец удалось погрузиться в эту песчаную вселенную. Просмотр принёс мне большое удовольствие.
Ниже — попытка зафиксировать этот опыт в тексте: наблюдения и размышления о том, что в этой франшизе особенного.
Поехали.
«Безумный Макс» (1979)
Я очень удивился: здесь нет ни выжженных атомных пустынь, ни мутантов, ни самого термина «Пустошь». Да, это вполне антиутопический мир. Мы видим этот горький катаклизм, чувствуем медленный социальный распад. Но полноценный постапокалипсис пока не наступил, пока всё-таки переходный период. Ещё работают суды, полицейские пытаются держать марку (правда, теперь они, как и члены банд, одеваются в кожанки, и всюду царит аляповатый, неряшливый панк-стайл).
На заправках по-прежнему можно спокойно купить бензин — жёсткой нехватки топлива нет! Макс Рокатански даже успевает пожить с семьёй идиллической жизнью в домике у моря, сходить с другом в кафе, где со сцены поёт эстрадная певица... Цивилизация отчаянно делает вид, что всё в порядке.
В то же время повсюду орудуют злые байкеры-анархисты. Они терроризируют трассы, нападают на бензовозы. Быстрая езда, мотоциклы и мощные автомобили с неэкологичными, шумными движками становятся главным культом этого странного будущего.
Одной ногой фильм стоит в авторском кинематографе 1970-х — своенравном, неторопливом, не признающем жанровых границ. А другой — уже шагнул в суровую, без прикрас, эстетику боевиков 1980-х.
Лор толком не объясняется. И вообще не сказать, что история держится на диалогах. Зато режиссёр лихо работает с движением, с ощущением скорости: камера летит над асфальтом, прижимается к бамперам, заглядывает прямо в глаза. Рваный монтаж — особенно в экшн-сценах — не склеивает, а буквально сталкивает кадры.
Особенно выделяется сцена гибели главаря банды Потрошителя под колёсами грузовика: его затягивает под машину и тащит по дороге, камера фиксирует это прямо и безжалостно. Эпизод поражает физичностью насилия — для своего времени это выглядело запредельно жёстко. И ведь всё делалось вживую, без компьютерной графики — спасибо каскадёру Терри Гибсону (он не родственник Мэлу — просто однофамилец).
Отдельная тема — глубокая личная трагедия Макса. Когда банда калечит его жену Джесси и убивает сына Спрога, он больше не может быть полицейским. Внутри него рождается хладнокровный рыцарь дорог. Он переступает черту ради мести, он решительно бросает свою прежнюю жизнь... Даже если Джесси выживет в больнице, Макс уже не вернётся — он стал частью того безумного мира, от которого так желал спрятаться...
Режиссёр Джордж Миллер продемонстрировал, что для создания убедительного фантастического фильма не нужны огромные студийные павильоны, высокотехнологичные декорации, космические корабли или пришельцы. Он перенёс фантастику на раскалённый асфальт, создал очень приземлённый, бензиновый дизельпанк — складывающийся из агрессивного дизайна машин, фактурных нарядов/причёсок и кустарного окружения.
«Безумный Макс» обернулся феноменальным коммерческим триумфом, собрав в мировом прокате колоссальные 100 миллионов долларов при микроскопическом бюджете примерно в 350 тысяч. Миллеру удалось снять фильм, который оказался понятен почти любому зрителю. Динамика погонь, харизма молодого Мэла Гибсона (это его первая роль, но и здесь он уже очень убедителен) и страх перед дорожным насилием одинаково хорошо считывались и в Австралии, и в США, и в Западной Европе, и у нас. В итоге локальное кино превратилось в глобальный культурный феномен.
«Безумный Макс 2: Воин дороги» (1981)
Фильм начинается со стильной, мрачной чёрно-белой заставки, которая наконец-то объясняет правила мира — и то, как всё докатилось до такого состояния. Нас, зрителей, сразу же пытаются убедить, что будущее гораздо мрачнее, чем мы видели в первом фильме (и здесь «Безумный Макс 2» фактически вступает с ним в противоречие).
Хотя технически переход очень гладкий: на первых минутах Макс едет на своей машине куда-то в ночь — ровно на этом месте закончилась первая часть. Но по ощущениям прошло не два года, как в реальности, а лет двадцать-тридцать. Слишком уж сильно все одичали.
Теперь мало у кого есть ружья (в первом фильме их было явно больше). В моде арбалеты, простейшие огнемёты, бумеранги с заострёнными краями. И мы впервые по-настоящему видим, что патроны и топливо — огромная ценность. Вот это уже подлинная постапок-вселенная.
Одеяния и наряды героев стали ещё причудливее. Многое здесь напоминает доисторическую эпоху, но она дополняется удивительными деталями вроде летательного аппарата с вертушкой и без кабины. Дикий, яркий микс.
В центре сюжета — противостояние закрытой колонии посреди Пустоши и окончательно одичавших банд. Показано оно очень круто. Тут срабатывает вечный принцип: в условиях катастрофы и нехватки ресурсов, когда главное — выжить, одни быстро оскотиниваются, а другие всё-таки пытаются сохранить в себе остатки человечности (строго говоря, для них это важнее собственного существования). Правда — за вторыми, даже если они обречены. Колония здесь — не будущее, а последняя инерция прошлого, остаточный образ цивилизации. У них ещё теплится порядок, мораль, огонь милосердия, но…
Этот фильм объясняет и показывает гораздо больше, чем предыдущий. Но остаётся при этом простым по фабуле и по-прежнему очень динамичным. Погони на автомобилях и мотоциклах здесь стали ещё масштабнее и круче.
Хотелось бы сказать несколько слов и о концовке. Тут использован сильный приём. Мы слышим закадровый голос мальчика с бумерангом — уже выросшего. Его слова превращают Макса в символ надежды, в доброго призрака, одинокого воина-защитника. Здесь режиссёр впервые намечает ключевой мотив саги: Макс — это тот, чьё имя выжившие в Пустоши будут передавать из уст в уста.
Ещё один значимый момент — музыка. Для обоих фильмов её написал друг Джорджа Миллера — австралийский композитор Брайан Мэй (к слову, над дальнейшими частями франшизы он работать уже не будет). В первом «Безумном Максе» она часто казалась неуместной — она больше подходит нуарному детективу или триллеру в духе Хичкока. Во второй части музыка уже лучше встроена в ткань фильма, но всё ещё не идеально согласуется с его ритмом.
«Безумный Макс 2» оказался тем фильмом, который по-настоящему создал образец постапокалипсиса как новой нормальности. Здесь это затяжное состояние, у которого есть собственная инерция и своя внутренняя логика. И она завязана не на какие-то невероятные технологии, а на тотальный дефицит.
Можно сказать иначе: постапокалипсис в «Безумном Максе 2» превращён в отдельный способ думать о мире. Он делает главным не вопрос «как строить будущее?», а «что мы будем делать, когда будущего нет?».
При простеньком сюжете Джорджу Миллеру удалось выстроить целую новую систему координат. Потом в этой системе появились картины «Водный мир» и «Дорога» (по роману Кормака Маккарти), игра Fallout — список можно продолжать.
«Безумный Макс 3: Под куполом грома» (1985)
Мэл Гибсон в каждом фильме франшизы появляется в новом образе (но, конечно, нет сомнений, что это всё один и тот же Мэд Макс). Здесь на первых кадрах мы видим его с длинными волосами, матёрого, потрёпанного. Он выглядит как настоящий выживальщик из Пустоши. Машины у него больше нет. В поисках своих верблюдов он забредает в город Бартертаун (хотя город — слишком громкое слово).
Королева Бартертауна — Тётушка Энтити в исполнении певицы Тины Тёрнер. Она — не абсолютная злодейка, скорее, прагматичный политик. Она видит в Максе человека, похожего на неё. А ещё она утверждает, что Бартертаун — это цивилизация.
И есть правда в подобных словах. Это действительно модель цивилизации, но крайне хрупкая и примитивная. Здесь есть своя экономика (бартерная), свои «законы» («двое войдут в купол, выйдет один»), зрелища и развлечения. А под землёй живёт карлик Мастер, придумавший, как из свиного навоза добывать энергию. И у него конфликт с тётушкой Энтити. Когда конфликт обостряется, он объявляет «эмбарго» и приказывает закрутить вентиль — газ, энергия перестаёт поступать наверх. Отличная ирония, но в целом с юмором тут чуть-чуть переборщили.
Дальше происходит ещё ряд событий: бой с громилой Бластером, победа Макса, отказ добивать проигравшего — суд и изгнание в пустыню. Но это всё вещи второстепенные. Важно, что в какой-то момент Макс среди песков находит очень живописное местечко, окружённое пустынями. И видит здесь группу очень юных выживших. Откуда они взялись? Виной всему — авиакатастрофа. Когда-то здесь разбился самолёт (там почему-то летело очень много детей). Взрослые ушли искать помощь и погибли, а малыши выросли сами, создав культ карго вокруг фигуры Капитана Уокера, который должен однажды вернуться и их спасти.
Весь этот кусок фильма — «Повелитель мух» наизнанку. Был такой роман Уильяма Голдинга про детей, которые на необитаемом острове одичали и стали жестокими. Здесь всё иначе. Дети — добрые. Они не знают грехов нового и старого мира. Они строят свою общину не на страхе и силе, а на мифе, коллективной памяти и надежде. Изоляция сохранила их первозданную человечность, пока взрослые в Бартертауне грызутся за топливо и власть.
Параллельно раскрывается ещё одна значимая тема — пронзительная тоска по исчезнувшей цивилизации. Макс помнит её (наверно, когда он был маленьким, всё ещё было нормально), но подобные воспоминания — тяжёлый груз. Причём, наверное, для всех, кто в возрасте Макса и старше (и кто при этом не потерял себя окончательно).
Эта же цивилизация притягивает и детей. Они её не застали, но хотят вернуться туда. Они превращают разломанный самолёт в объект поклонения. Кроме того, меня очень тронула сцена, где мальчик и девочка повторяют заученные фразы с пластинки для изучения французского языка — как сакральные мантры погибшей высокоразвитой цивилизации. Повторяют, но явно не понимают смысла.
В какой-то момент Макс вместе со своими несовершеннолетними попутчиками встречает одного из персонажей второй части — пилота Джедидайю. Герои пересекаются, но ведут себя как чужаки. Будто вовсе не знакомы. Это не баг, а фича. Они не узнают друг друга, потому что Максу не нужны связи. В Пустоши, вероятно, вообще так принято: люди — как отдельные песчинки. Соединились на миг, разлетелись. Ничего устойчивого.
А в конце фильма группа детей всё-таки оказывается в опустевшем и разрушенном Сиднее. И они настроены серьёзно: хотят восстановить цивилизацию.
«Под куполом грома» — кино о том, что может родиться из пепла. Вселенная франшизы изменилась: вместо хаотичных банд появляются гораздо более структурированные и сложные явления. Одно из них — это как раз колония добрых детей.
Роль Макса здесь становится более понятной — он помогает возникающему на обломках миру и его носителям двигаться вперёд (или хотя бы не откатываться назад)... а затем уходит. Наверное, чтобы помочь ещё кому-то. Здесь он по-настоящему дорастает до уровня этакого катализатора позитивных перемен. При этом Макс действует скорее по наитию, чем по плану (и вообще ему не близка роль мыслителя).
Кроме того, фильм показывает, как человечество мутирует на руинах. История продолжается и после конца света — он не является финальной точкой. Но крайне важно, чтобы внутри этой истории люди продолжали оставаться людьми, не превращались в зверей.
«Безумный Макс: Дорога ярости» (2015)
Сразу возникает вопрос: а чего Миллер ждал-то почти тридцать лет?
Ведь кино получилось великолепным. «Дорога ярости» — наглядное доказательство того, насколько далеко за это время шагнуло кино как визуальное искусство. Почти каждый кадр здесь — пиршество для глаз. Даже трудно поверить, что всё это начиналось в конце 1970-х с немного нелепых панк-костюмов и довольно хаотично поставленных автомобильных погонь.
К слову, погони и каскадёрские трюки, показанные в «Дороге ярости» — это просто что-то феерическое (и всё вновь снято вживую, компьютерная графика применялась лишь для доработки и улучшения, для создания фонов).
В центре внимания на сей раз так называемая Цитадель — гигантская крепость, вросшая в скальный массив и контролирующая огромный источник пресной воды.
Её обитатели поклоняются двигателям V8, красят тела в белый цвет, украшают себя татуировками, а перед смертью покрывают рот серебряной краской. Мы впервые так отчётливо видим последствия радиации: многие «воины полураспада» (воины-камикадзе) смертельно больны. Пойманные люди, пленники, служат донорами крови для них. Есть целое хранилище рулей, и отношение к ним очень трепетное (как к символам мощи и скорости). Есть культ грудного молока, его «добывают» в больших масштабах...
И на вершине этого извращённого уклада стоит Несмертный Джо — этакий бог-фараон. А по сути просто тиран, который присвоил себе право распоряжаться водой и топливом, и тем самым обеспечил себе невероятную власть.
Также он удерживает в заточении нескольких молодых женщин как будущих матерей своих наследников (здоровая репродуктивность в Пустоши — редкий дар). Как раз вокруг них закрутится весь сюжет.
А что же с Максом? Его роль здесь исполнил актёр Том Харди, и это точное попадание в образ. После событий третьего фильма Макс, видимо, потерпел ряд серьёзных неудач. Теперь ему во снах и видениях являются дети и старики, которых он не спас. Раньше подобной рефлексии, кажется, не было. Он находится явно в не очень хорошем состоянии. Мы видим уставшего человека, которому очень тяжко. И у него лишь одна цель — выжить.
Именно в этой части франшизы становится ясно: если Макс слишком долго не встречает тех, кто способен сломать порочный круг Пустоши, он начинает угасать сам. И постепенно превращается в обычного обитателя этих мест, для которого надежды больше нет, а существование сводится к банальному инстинкту самосохранения.
Чудесная Фуриоса (её играет Шарлиз Терон, это тоже стопроцентное попадание) становится именно таким человеком. Она возвращает Максу понимание своей роли, возвращает ему смысл.
А финал у фильма уже привычный: Макс помогает Фуриосе победить, она триумфально поднимается вверх на платформе, а он остаётся где-то внизу, в толпе. Его работа здесь сделана.
Лично для меня «Дорога ярости» оказалась интересна прежде всего глубиной проработки мира Пустоши. Этот мир получился очень ярким, очень многомерным. Он одновременно отвратителен и завораживающе эстетичен. Это не привычная антиутопия с чёрно-белой моралью, не футурология и не сай-фай с душными рассуждениями об опасности научных (или псевдонаучных) изобретений в стерильном будущем.
Фантастика работает тут как кривое зеркало истории. «Дорога ярости» ещё качественнее, чем в прошлых трёх фильмах, погружает нас в новую архаику — в общество, откатившееся в доиндустриальную, племенную эпоху, и при этом обладающее очень разветвлённой мифологией. В общество, где инженерия фактически выполняет функцию магии. И опять довольно простые механизмы и артефакты (огнемёты, автомобили, системы переливания крови, подъёмники и гидрозатворы) наполняются внутри первобытной среды абсолютно удивительным и диким смыслом. Это необычный приём, и как раз в «Дороге ярости» он доведён до предела.
«Фуриоса» (2024)
Фильм хорош, но слабее предыдущего. На первых минутах нам снова (как и в «Воине дороги») разъясняют суть произошедшей катастрофы. Среди прочего, акцент делается на климатических изменениях — повышении температуры и опустынивании. И теперь становится совсем ясно, почему Зелёные земли (место, где родилась Фуриоса) в итоге исчезнут.
Но в период расцвета они выглядят так чудесно: высокие деревья, солнечные панели, ветряки, светлые одежды... Кажется, там нет того грубого насилия, которое царит в Пустоши. Судя по всему, женское племя Вувалини создало здесь очень благополучный уголок.
Но как так получилось? Почему Зелёные земли ещё ни разу не нашли и не разграбили? Мне это кажется отступлением от внутренней логики мира. Оказывается, в мире Пустоши есть уголки, где всё нормально и, может быть, даже лучше, чем было до катастрофы.
Есть вопросы и к истории взросления Фуриосы. Дожить до взрослости и при этом сохранить свою неприкосновенность ей явно помогают сценарные костыли. Фуриоса, кстати, имя говорящее: в переводе с испанского — «яростная», «неистовая». Но, конечно, это не врождённая черта, а результат пережитых испытаний.
Плюс у фильма есть фундаментальный изъян. Это спин-офф второстепенного персонажа, которого к тому же сыграла новая актриса. Вдобавок к этому мы, поклонники «Дороги ярости», заранее знаем, что к финалу Фуриоса не сможет сбежать от Несмертного Джо. Это снижает интригу.
Но при этом мне понравилось, как здорово тут продолжает раскрываться мир Пустоши — он обрастает новыми деталями и неожиданными гранями. В частности, нам показали новую фракцию, новую силу — неких Мортифлаеров под руководством Октобосса. Они специализируются на воздушных атаках в Пустоши. Используют огромные вентиляторы, парашюты и дельтапланы для штурма движущегося транспорта сверху. Сам Октобосс передвигается на мотоцикле, который связан с парящим в воздухе огромным чёрным кайт-парашютом с длинными щупальцами (издалека он выглядит как гигантский осьминог).
Топливо, еда, свинец (и изделия из него) — каждый ресурс производится здесь отдельной «фермой», все они, по сути, управляются как феодальные поместья. В «Фуриосе» все эти фермы нам наконец показали (раньше они лишь упоминались).
Ещё одно достоинство фильма — образ антагониста — Дементуса (играет Крис Хэмсворт). Это очень колоритный типаж — хищный рейдер-предприниматель без идеологии. Его главная сила — не в оружии, а в умении создавать нарративы. Он понимает природу толпы: людям нужна история, ради которой стоит убивать. Даже детали собственной биографии он использует как инструмент влияния и манипуляции. Он продаёт людям не просто грабёж, а трагедию и драму.
У Дементуса есть стратегическое мышление, он умеет подчинять людей своей воле, захватывать власть. Однако плохо умеет удерживать её. Потому что не знает меры: ему всегда нужны новые триумфы, новые подтверждения собственного величия. Он как азартный игрок, который уже сорвал банк, но всё равно делает новые ставки. Его взлёт и последующее падение выглядят удивительно правдоподобно.
Дементус — это Шум. Он постоянно кричит, жестикулирует, произносит пафосные речи, требует, чтобы его слушали и восхищались им. Его власть во многом держится на перформансе, ему жизненно необходима публика.
Фуриоса — это Тишина. Она молчалива, скупа на эмоции, она не произносит речей, она действует.
Что касается Макса, то он появляется буквально мельком. Судя по всему, именно он дотащил Фуриосу до личиночной фермы. Людей здесь лечат с помощью опарышей (личинок мух). В медицине такой метод и вправду существует — он основан на том, что опарыши выедают только омертвевшие, гниющие ткани.
Эпизод построен так: сначала мы видим обессиленную Фуриосу, потерявшую руку. Затем камера показывает Макса, наблюдающего за ней с вершины холма. После затемнения кто-то тащит её по песку.
Но почему он не узнал Фуриосу спустя несколько дней или недель? Как уже говорилось ранее, Макс, вероятно, вообще не склонен запоминать людей, с которыми пересёкся ненадолго. Для него это обычный эпизод странствия. К самой Фуриосе вопросов нет: она была без сознания.
Этот фильм отлично заполняет пробелы в уже созданной вселенной. Фуриоса проходит блестящий путь от потерянной девочки до живой легенды, но этот путь оплачен ценой травм, потерь, одиночества.
Джордж Миллер спрашивает здесь: что может остаться от человека, когда у него отнимают дом, семью, невинность и даже часть тела? Зелёные Земли становятся для Фуриосы, с одной стороны, отравляющим воспоминанием, а с другой, единственной причиной продолжать жить и оставаться собой. Акцент смещается с ревущих моторов, погонь и взрывов на становление конкретной личности — это кино иного ритма, чем все остальные (оно и длится дольше — около двух с половиной часов). В центре здесь — именно история и внутренняя трансформация героини.
Ключевую мысль фильма можно сформулировать так: человек способен превратиться в безупречный механизм мести, но пока в нём теплится память о прекрасном, он не полностью принадлежит Пустоши. Мир может превратиться в ржаво-кровавое месиво, но воля, облечённая в форму тихой, непреклонной ярости, способна бросить вызов чему угодно. Даже в реальности, где будущее украдено, прошлое можно сберечь в сердце, а настоящее — выковать из того, что есть.
Общие выводы
Если окинуть взором все пять фильмов, можно проследить, как меняется роль Макса (и это любопытно):
- В первой картине он теряет любимую и ребёнка, и навсегда покидает прежнюю жизнь.
- Во второй и третьей помогает тем, кто ещё способен стать началом нового мира.
- В «Дороге ярости» делается важное уточнение: сам Макс тоже нуждается как в воздухе в людях, хранящих в себе зёрна будущего.
- В «Фуриосе» он появляется лишь на мгновение. Почти как мираж. Потому что его миссия, по сути, выполнена. Теперь он уже не так значим.
Макс появляется в чужой истории ровно настолько, чтобы изменить её ход, а затем снова исчезает за горизонтом. Дальше всё делают другие.
Для героя экшн-фильма это нетипичная судьба. Он не захватывает трон, не женится на принцессе и не становится королём Пустоши. Он — вечный странник. Этот отказ от финального триумфа и делает Макса Рокатански одним из самых оригинальных героев кинофантастики.
Сам Джордж Миллер не раз говорил, что истории о нём — это байки у костра, легенды, которые жители Пустоши пересказывают друг другу. Поэтому в этой вселенной не стоит искать безупречную хронологию. И вообще Макса стоит воспринимать, скорее, как фольклорного героя (может, его и не было вовсе?). Каждый новый рассказ немного меняет детали, но неизменным остаётся главное — где бы ни появился этот одинокий путник, после него мир становится чуть менее безнадёжным.
Там, где он прошёл, начинают проступать контуры новой цивилизации. Спасённые им дети (в третьем фильме) возвращаются в Сидней. Фуриоса освобождает Цитадель и начинает восстанавливать там порядок. Кроме того, в «Дороге ярости» впервые упоминается Первый Исторический Человек — летописец новой эпохи, своеобразный постапокалиптический Гомер. Пока люди сражаются лишь за воду и бензин, история никому не нужна. Но когда появляется тот, кто способен записать подвиги и сохранить память о произошедших событиях, становится ясно: колесо времён вновь закрутилось как надо.
Что будет дальше с франшизой? Возможно, Джордж Миллер снимет в ближайшие годы что-то ещё.
В любом случае главное уже произошло: созданная им вселенная настолько велика, что способна жить собственной жизнью. У неё огромный потенциал. На её просторах есть место для десятков новых сериалов и полнометражных фильмов, в том числе о ранее неизвестных героях, племенах и локациях.
Уверен, что мы ещё не раз вернёмся в эту песчаную вселенную. Ведь её трассы ведут нас не только через выжженные земли, но и внутрь нас самих. И каждый раз, возвращаясь, мы будем слышать тот же вопрос, звучащий в финале «Дороги ярости»: «Куда нам идти… нам, скитающимся по этой Пустоши в поисках лучшей версии самих себя?»