Ранний старт из Москвы - это отдельный вид семейного экстрима. Пока город досматривал последние сны, наш белоснежный экипаж уже рассекал утренний туман. Тоби, уютно свернувшись крендельком на коленях бабушки Ирины, периодически приоткрывал один глаз, проверяя, не проехали ли мы случайно пункт раздачи собачьих деликатесов. Добрыня же с картой в руках изображал штурмана, хотя навигатор вежливо намекал, что в его услугах пока не нуждаются.
К одиннадцати утра рязанская земля встретила нас тем самым «берёзовым ситцем», который обещал Есенин. Село Константиново распахнулось перед нами как живая поэтическая шкатулка - с крестьянскими избами, резными наличниками и высоким небом, будто специально натянутым для лучшего обзора.
Сергей Есенин родился здесь в 1895 году в простой крестьянской семье. Его детство — это не учебник хрестоматийной скуки, а настоящая сельская одиссея. Мальчика фактически растили дед и бабушка по материнской линии, Титовы. Дед Фёдор Андреевич, знаток церковных книг и духовных стихов, любил спорить о божественном, а бабушка Наталья Евтихиевна знала несметное количество сказок и частушек. Именно она, по признанию самого поэта, «подтолкнула» его к первым стихам: рассказывала сказки, а если не нравился конец — сочиняла свой. Представьте: вечер, печь, бабушка плетёт словесные кружева, а маленький Серёжа уже тогда понимает, что с рифмой можно договориться.
Экскурсия по музейному комплексу началась с усадьбы Есениных — скромного деревянного дома с соломенной крышей. Внутри — подлинная обстановка крестьянского быта: русская печь, деревянный стол, иконы в красном углу. Здесь прошли первые годы поэта. Рядом — временная избушка, где семья жила после пожара 1909 года, тесная, но хранящая тепло. Добрыня, осмотрев печь, авторитетно заявил, что для полноценного обогрева такого помещения требуется не менее пяти килограммов дров — военная логика взяла верх над лирикой.
Особое место — земская школа, четырёхлетка, которую Есенин окончил с похвальным листом. Маленькое здание с высокими окнами, за которыми мальчик когда-то выводил свои первые рифмованные строчки. Учитель словесности Иван Власов первым разглядел в нём поэтический дар. А вот Церковь Казанской иконы Божией Матери, где крестили Сергея, стоит до сих пор как немой свидетель той эпохи: её белокаменная колокольня устремляется вверх так же уверенно, как есенинские строки к читательскому сердцу.
Дом священника Иоанна Смирнова, который венчал родителей поэта и отпевал самого Сергея в 1925 году, довершает архитектурную летопись села. Рядом с церковью — часовня в честь Святого Духа, восстановленная по старым чертежам, маленькая и аккуратная, словно сошедшая с картины передвижников.
После осмотра усадебного комплекса мы вышли на высокий берег Оки. И вот тут наш Тоби наконец получил то, ради чего, по его мнению, и затевались все эти исторические экскурсы. Перед ним распахнулся простор — бескрайние заливные луга, лента реки, убегающая к горизонту. Пёс замер на секунду, оценивая масштаб своих новых владений, а затем деловито проинспектировал каждый кустик. Бабушка Ирина, глядя на эту картину, заметила: «Вот так и Есенин — сначала осматривал, а потом воспевал». Добрыня уточнил, что Тоби, в отличие от поэта, стихов не пишет, зато отлично владеет языком ультразвукового лая.
Нагулявшись по есенинским местам, вдохнув окского ветра и проводив закатное солнце, мы отправились к месту нашего временного пристанища — базе отдыха «Есенинская Русь». Впереди нас ждали новые открытия, но это уже совсем другая глава нашего рязанского путешествия.