— За час до родов муж сказал: "Срочно еду, клиент ждёт", и уехал. Когда схватки стали невыносимыми, я позвонила сестре, но она услышала в трубке чей-то шёпот:
Ира стояла у окна и смотрела, как муж заводит машину. За стеклом моросил мелкий октябрьский дождь, по стеклу стекали капли, и от этого мир казался размытым, ненастоящим. Живот тянуло — последние недели перед родами давались тяжело.
Роман вышел из машины, махнул рукой, крикнул:
— Я мигом! Клиент важный, подписать договор — и сразу обратно!
— Ром, мне что-то нехорошо, — Ира высунулась в форточку. — Может, останешься?
— Да брось, до сроку ещё неделя, — он уже садился в авто. — Позвони, если что, я за двадцать минут домчусь.
Машина скрылась за поворотом. Ира вздохнула и отошла от окна. В доме было тихо, только часы мерно тикали на стене. Она прошлась по комнате, поглаживая живот, но вдруг замерла — по спине пробежал холодок, и низ живота стянуло тугой волной.
— Не может быть, — прошептала она. — Ещё рано.
Она села на диван, пытаясь дышать ровно, как учили на курсах. Но через пять минут схватка повторилась — сильнее, продолжительнее. Сомнений не оставалось: роды начались.
Руки дрожали, когда она набирала номер Романа. Телефон мужа не отвечал. Раз, другой, третий — шли длинные гудки, но никто не брал трубку.
— Да что же ты! — Ира почти кричала в пустоту квартиры. — Рома, возьми трубку!
Она набрала снова, и снова тишина. Живот скрутило новой волной боли, Ира согнулась пополам, выронив телефон. Когда схватка отпустила, она подняла его дрожащими пальцами и набрала номер сестры.
— Танечка, приезжай скорее! — закричала она в трубку. — У меня схватки, Роман уехал, я одна!
— Сейчас буду, — ответила сестра каким-то странным, напряжённым голосом. — Вызывай скорую.
Ира повесила трубку и набрала 103. Диспетчер говорила спокойно, ровно, записала адрес, сказала ждать. Но когда Ира уже собиралась положить трубку, ей показалось, что в динамике что-то щёлкнуло. Будто параллельный вызов. И чей-то приглушённый голос, который она не должна была слышать:
— Не спеши, пусть помучается...
Сердце ухнуло вниз. Голос был женским, низким, с лёгкой хрипотцой — она его узнала. Анна Сергеевна. Свекровь.
Ира замерла, прижимая телефон к уху, но линия уже оборвалась. Она перезвонила в скорую — диспетчер ответила обычным тоном, никакого второго голоса. Но Ира теперь сомневалась: а был ли он вообще? Может, от боли померещилось?
Через пятнадцать минут приехала скорая. Иру уложили на носилки, и пока везли к лифту, она успела заметить, как к подъезду подходит сестра Таня. Та выглядела растерянной, но, увидев скорую, ускорила шаг.
— Ирочка, я с тобой! — крикнула она, запрыгивая в карету.
Всю дорогу до роддома Ира молчала, сжимая руку сестры. В голове крутился тот шёпот: «Пусть помучается». Она гнала эту мысль прочь, но она возвращалась снова и снова.
---
В приёмном покое было суетно. Иру быстро оформили, переодели и повели в родовую палату. Таня осталась в коридоре, обещала ждать.
Роды оказались тяжёлыми. Ира кричала, задыхалась, теряла сознание от боли. Врачи бегали вокруг, ставили капельницы, что-то говорили, но она слышала только обрывки фраз: «слабая родовая деятельность», «риск гипоксии», «кесарево».
— Позвоните мужу! — прохрипела она акушерке. — Скажите, чтоб ехал! Срочно!
Акушерка, немолодая женщина с добрыми, но уставшими глазами, кивнула и вышла. Вернулась через пару минут, нахмуренная.
— Не берёт трубку, милая. Я три раза набирала. Может, номер не тот дали?
— Тот, тот... — Ира закусила губу. — Он обещал приехать...
— Ладно, потом дозвонимся. Ты сейчас дыши, дыши, не отвлекайся.
Но Ира не могла не отвлекаться. В голове билась мысль: где он? Почему молчит? И тот шёпот в трубке...
Через четыре часа, когда Ира уже была на пределе сил, родилась девочка. Маленькая, с тёмным пушком на голове, она закричала тоненько, жалобно, и этот крик был для Иры слаще любой музыки.
— Девочка, — улыбнулась акушерка, заворачивая малышку в пелёнку. — Три триста, рост пятьдесят один. Крепкая.
Ира протянула руки, но вдруг почувствовала, как темнеет в глазах. Краем сознания она услышала тревожный голос врача:
— Кровотечение! Быстро препараты! Давление падает!
А потом наступила тишина.
---
Очнулась Ира в палате. Вокруг было бело и тихо. Она попробовала пошевелиться — тело слушалось плохо, в руку была воткнута капельница. Рядом сидела Таня, бледная, с красными глазами.
— Ты как? — сестра сжала её ладонь. — Напугала ты нас... Врачи сказали, что всё обошлось, но ты потеряла много крови.
— Дочка... — прошептала Ира пересохшими губами. — Где дочка?
— В детской, под наблюдением. С ней всё хорошо. Крепкая девочка, кричит как резаная, — Таня попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Ты звонила Роману? — Ира приподнялась на локте. — Он приезжал?
Таня отвела взгляд. Это длилось всего секунду, но Ира заметила.
— Что случилось? — голос дрогнул. — Говори!
— Ир, я не знаю, как сказать... — Таня вздохнула. — Его нет. Никто не знает, где он. Трубку не берёт, на работе сказали, что он сегодня не появлялся. Я звонила его маме — Анна Сергеевна сказала, что не видела его и не знает ничего.
Ира закрыла глаза. Шёпот в трубке. «Пусть помучается». Она была права. Свекровь знала.
— Она в курсе, — выдохнула Ира. — Она знает, где он.
— Кто? Анна Сергеевна? — Таня нахмурилась. — С чего ты взяла?
Ира рассказала про тот звонок в скорую. Про голос, который она услышала в параллельной линии. Таня побледнела ещё сильнее.
— Ты уверена? Может, показалось?
— Нет. Я узнала её голос. Она сказала: «Не спеши, пусть помучается».
В палате повисла тишина. Только капельница мерно отсчитывала секунды.
---
Прошло два дня. Романа не было. Иру выписали, она вернулась в пустую квартиру с дочкой на руках. Таня помогала, но Ира чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она звонила свекрови раз десять, но та трубку не брала. На сообщения не отвечала.
На третий день Ира не выдержала. Оставила дочку на Таню и поехала к Анне Сергеевне. Свекровь жила в старом центре, в квартире с высокими потолками и дубовыми дверями. Ира нажала звонок и не отпускала, пока дверь не открылась.
На пороге стояла Анна Сергеевна — холёная, с идеальной укладкой, в шёлковом халате. Она окинула невестку ледяным взглядом.
— А, явилась. А я думала, ты в роддоме догуливаешь.
— Где Роман? — Ира шагнула вперёд, заставляя свекровь отступить. — Вы знаете! Вы что-то сделали!
— Что ты несёшь, дура? — Анна Сергеевна скрестила руки на груди. — Я понятия не имею, где мой сын. Может, сбежал от такой жены, как ты.
— Я слышала ваш голос, когда звонила в скорую! — Ира почти кричала. — Вы сказали: «Не спеши, пусть помучается»!
Свекровь на мгновение замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх? Но она быстро взяла себя в руки.
— У тебя, милочка, родовые галлюцинации. Я вообще не знала, что ты рожаешь. Роман мне ничего не говорил.
— Врёте! — Ира сжала кулаки. — Вы всегда его контролировали! Вы с самого начала были против меня! Это вы устроили, чтобы он уехал!
— Ах, оставь, — Анна Сергеевна махнула рукой. — У тебя паранойя. Иди домой, корми ребёнка. И не смей больше являться без приглашения.
Она захлопнула дверь перед носом Иры. Та постояла минуту, глядя на дубовое полотно, а потом развернулась и пошла к лифту. Слёзы душили, но она не плакала. Она была слишком зла.
---
Через неделю Ира сидела в кафе с Таней. Дочка спала в коляске, маленькая, беззащитная. Ира смотрела на неё и думала: как жить дальше? Роман так и не объявился. Она подала заявление в полицию, но там только разводили руками.
— Ир, может, он просто сбежал? — осторожно спросила Таня. — Испугался ответственности?
— Нет. Он не такой. Он хотел этого ребёнка, — Ира покачала головой. — Здесь что-то другое.
— А если... если с ним что-то случилось?
Ира вздрогнула. Эта мысль преследовала её каждую ночь. Но она гнала её, потому что не могла позволить себе сломаться. У неё теперь была дочка.
В кафе заиграла музыка, и Ира подняла голову. Краем глаза она заметила знакомый силуэт. За столиком у окна сидела Анна Сергеевна. Напротив неё — мужчина в тёмном костюме. Они о чём-то говорили, и свекровь выглядела взволнованной.
Ира встала и, стараясь не привлекать внимания, подошла ближе. Сердце колотилось где-то в горле. Она спряталась за высокой стойкой с цветами и прислушалась.
— ...я же сказала, всё под контролем, — донесся голос Анны Сергеевны. — Он никуда не денется.
— А если очухается? — ответил мужчина. — Ты уверена, что доза была достаточной?
— Да. Я сама подмешала. Он должен был проспать сутки, а потом... — свекровь сделала паузу. — А потом я бы всё уладила.
У Иры потемнело в глазах. Она поняла: Романа не просто нет. Его устранили. И за этим стоит его собственная мать.
Она выскочила из-за стойки, подлетела к столику и со всей силы хлопнула ладонью по столу.
— Вы! — закричала она. — Вы отравили собственного сына?!
Посетители обернулись. Анна Сергеевна побледнела, мужчина вскочил.
— Ты что, следила за мной? — свекровь вцепилась в край стола. — Убирайся, пока я полицию не вызвала!
— Вызывай! — Ира выхватила телефон. — Сама вызову! Расскажу всё, что слышала!
— Ты ничего не докажешь, — прошипела Анна Сергеевна, но в голосе её звучал страх.
— А это мы посмотрим.
Ира набрала 112, но в этот момент к столику подошёл официант.
— Девушка, уберите телефон, — сказал он спокойно. — И присядьте. Я всё слышал. Я могу подтвердить.
Все замерли. Официант — молодой парень в фартуке — достал свой телефон.
— У меня запись. Я случайно включил диктофон, когда принимал заказ. Думал, просто клиенты, а тут такое...
Анна Сергеевна рванула к выходу, но Ира схватила её за руку.
— Нет уж, мамочка. Теперь ты никуда не денешься.
---
Через месяц Романа нашли. Живого, но избитого до неузнаваемости. Он лежал в частной клинике, куда его привезли неизвестные и бросили у входа. Врачи сказали, что он был в коме три недели — из-за передозировки снотворного, смешанного с алкоголем.
Ира сидела у его постели, держа за руку. Роман открыл глаза и долго смотрел на неё, будто не узнавая.
— Ира... — прошептал он. — Прости...
— Молчи, — она погладила его по щеке. — Ты жив — и это главное.
— Это мать, — он с трудом ворочал языком. — Она позвала меня по делу, напоила чаем... а потом я очнулся в подвале... какие-то люди... они требовали, чтобы я подписал отказ от наследства...
Ира сжала его руку. Она уже знала это от следователей. Анна Сергеевна хотела заполучить всё имущество сына — дом, бизнес, счета. Рождение внучки спутало ей карты: она боялась, что Ира с ребёнком получит долю. Поэтому и велела «не спешить» со скорой — надеялась, что невестка не выживет.
— Она сидит теперь, — сказала Ира. — Надолго. Ей светит до десяти лет.
Роман закрыл глаза. По щеке скатилась слеза.
— Как я мог не замечать... столько лет...
— Ты не виноват, — Ира наклонилась и поцеловала его в лоб. — Главное — мы теперь вместе. И у нас есть дочка.
— Дочка? — он открыл глаза, и в них мелькнул свет.
— Да. Мы назвали её Верой. Вера Романовна.
Роман попытался улыбнуться разбитыми губами.
— Я так хотел дочку...
— Вот и получил. Теперь выздоравливай. Дома ждут.
За окном клиники таял последний снег. Ира смотрела на мужа и чувствовала, как внутри разгорается тепло. Всё будет хорошо. Она в это верила.