Вечер, душный полумрак съемной двухкомнатной квартиры на самой окраине города. За окном монотонно шумит нудный осенний дождь. В комнате пахнет резким, удушливым шлейфом дешевого мужского парфюма с нотами морского бриза. Антон методично бросает свои вещи в огромную спортивную сумку, которая уже буквально лопается по швам. Рядом на сером ламинате стоят два больших пластиковых чемодана с поломанными колесиками. Пять лет совместной жизни, пять лет общих планов, глупых надежд и мелких бытовых радостей сейчас аккуратно утрамбовываются в эти три дорожных баула. Слышно, как резко и противно трещит упаковочный скотч, которым Антон обматывает коробку со своими кроссовками.
Рита неподвижно сидит на самом краю старого дивана, обхватив холодные колени тонкими руками. Ее усталые глаза замерли на одной точке на обоях, где раньше висела их общая фотография в рамке. Волосы девушки стянуты в тугой, почти болезненный пучок на затылке. А на безымянном пальце правой руки отчетливо виднеется бледная, лишенная загара полоса. Это след от серебряного кольца. Она непрерывно носила его последние пять лет и сняла всего полчаса назад, бросив на кухонный стол. Рита молча наблюдает за каждым движением человека, которого еще сегодня утром считала своей единственной семьей. Внутри нее пугающая, звенящая пустота.
Антон с силой застегивает металлическую молнию на сумке. Его движения резкие, нарочито грубые, полностью пропитанные той самой пассивной агрессией, которую я всегда ненавидела сильнее открытой и честной ярости. Он поправляет на широком запястье массивные блестящие часы. Это качественная, дорогая подделка под известный швейцарский бренд, которую Рита сама купила ему на прошлый день рождения, накопив деньги с трех премий. Антон демонстративно отказывается смотреть бывшей сожительнице в лицо. Он лишь кривит губы под неаккуратной, давно не стриженной бородкой, изредка обнажая слишком белые зубы.
И тут его рука уверенно тянется к стеклянному журнальному столику. Пальцы сжимают брелок с ключами от темно-синего Ford Focus 3. Этот послушный автомобиль 2017 года выпуска с приметным госномером О777НН и крошечной царапиной на заднем бампере сейчас мирно мокнет во дворе под каплями холодного дождя. Антон небрежно отправляет связку в глубокий карман своей потертой кожаной куртки, даже не повернув головы.
— Что будем делать с кредитом и машиной? — негромко спрашивает Рита.
Ее голос звучит на удивление спокойно, но внутри все сжимается от ледяного предчувствия. Она медленно разблокирует свой старый смартфон с заметной трещиной через весь экран. На дисплее открыто мобильное приложение банка. В графе остатка задолженности высвечивается огромная, безжалостная сумма. Ровно один миллион двести тысяч рублей. Этот тяжелый потребительский кредит был оформлен целиком на Риту два года назад. У Антона на тот момент была наглухо испорчена кредитная история из-за прошлых невыплаченных микрозаймов. Ни один банк в городе не соглашался выдать ему даже тридцать тысяч рублей. Рита тогда пожалела его, поверила в его сказки про новую работу и пошла в банк сама.
Мужчина останавливается у самой двери, закинув тяжелую сумку на плечо.
— Машину мы покупали вместе, но езжу на ней исключительно я, это мужская тачка, — цедит он сквозь зубы с легкой, издевательской усмешкой. — Я буду скидывать тебе деньги на платежи каждый месяц, не истери. Мы же не чужие люди, Рит. Я всегда держу свое мужское слово.
— Оставь ключи на столе, Антон, — Рита медленно поднимается с дивана.
Ее пальцы сильнее сжимают треснувший пластик телефона.
— По всем официальным документам собственник этого автомобиля – я. Кредитный договор оформлен на меня, свидетельство о регистрации выписано на мое имя. Ты не имеешь никакого права уезжать на этой машине.
— Ой, началось, — Антон картинно закатывает глаза и делает решительный шаг к выходу. — Ты снова ведешь себя как меркантильная баба. Хочешь меня обобрать до нитки при расставании? Я сказал, что буду исправно платить по графику, значит буду. Жди переводы каждый месяц и не выноси мне мозг.
Раздается тяжелый, оглушительный хлопок входной двери. Навесной замок на лестничной клетке лязгает. На съемную квартиру мгновенно опускается звенящая, давящая тишина. Рита медленно подходит к окну и аккуратно отодвигает серую штору. Внизу, в тусклом свете уличного фонаря, темно-синий Форд моргает желтыми габаритными огнями. Спустя секунду машина плавно трогается с места, преодолевает глубокую лужу у подъезда и скрывается за темным поворотом. Антон уезжает в свою новую, абсолютно свободную от обязательств жизнь.
Но еще громче этой тишины в голове Риты продолжают стучать безжалостные цифры. Один миллион двести тысяч рублей. Это был ее личный, колоссальный финансовый взнос в их иллюзорное общее будущее. Будущее, которое только что окончательно растворилось в ночных сумерках под дождем. У нее не осталось абсолютно ничего. Только пустая арендованная квартира, гора чужого мусора, разбитые надежды и ежемесячное кабальное обязательство перед банком на ближайшие пять лет. И при этом никаких юридических гарантий. В так называемом «гражданском браке» устные обещания сожителя стоят ровно столько, сколько бумага, на которой они никогда не были написаны.
А Рита всегда обожала жесткий, бескомпромиссный контроль. Это была ее главная ментальная привычка, спасавшая в самые тяжелые жизненные моменты. Она даже каждое воскресенье, несмотря на любую погоду и усталость, лично выходила во двор с маленьким манометром. Она сама проверяла давление в шинах своего автомобиля, категорически не доверяя эту простую процедуру случайным работникам автосервисов. Любой хаос пугал ее до дрожи. А сейчас вся ее привычная жизнь в одночасье превратилась в абсолютный, неуправляемый хаос.
Она садится обратно на холодный диван, стараясь дышать максимально ровно и глубоко. Паника постепенно отступает, уступая место холодному, циничному анализу ситуации. Пальцы перестают дрожать. И тут в ее памяти внезапно всплывает одна очень важная, спасительная деталь. Два года назад, когда они только привезли этот темно-синий автомобиль из автосалона, Рита лично забрала оригинальный ПТС. Она не стала оставлять важные документы в этой съемной квартире, где вечно толклись сомнительные друзья Антона. Вместо этого она тайно отвезла паспорт машины и второй, запасной комплект ключей к своей матери. Она попросила запереть их в небольшом домашнем сейфе от греха подальше. Антон тогда лишь громко посмеялся над ее излишней подозрительностью. Он давно позабыл про этот незначительный факт, будучи уверенным в своей полной безнаказанности.
Рита снова смотрит на свой разбитый телефон. На дисплее все еще тускло горит открытое банковское приложение с огромной семизначной суммой долга. Но теперь на ее бледном лице появляется слабая, едва заметная улыбка. Скелет в шкафу их пятилетнего сожительства внезапно обрел очень четкие, жесткие юридические контуры. Право собственности в нашей стране определяется не тем, кто фактически крутит руль, заправляет бак и оплачивает «красивые» госномера на авто. Оно определяется исключительно тем, чья фамилия вбита в официальные государственные базы данных. И этот первый раунд Антон досрочно проиграл, сам того еще не ведая.
Тяжелое, серое утро субботы. Дождь за окном не прекратился, он лишь сменил тональность, превратившись в мелкую, нудную морось. Рита неподвижно сидит на тесной кухне. Перед ней стоит давно остывшая чашка кофе, на поверхности которого плавает тонкая, маслянистая пленка. Девушка не спала ни единой минуты. Всю ночь воспаленный мозг лихорадочно выстраивал графики платежей, рассчитывал грабительские проценты и рисовал унизительные картины того, как судебные приставы описывают ее скудное имущество.
Экран старенького смартфона с густой паутиной трещин загорается от входящего пуш-уведомления. На часах половина десятого утра. Пора заканчивать эту агонию и переводить конфликт в сугубо деловое русло. Рита делает глубокий, прерывистый вдох, собирая остатки воли в кулак, и нажимает на иконку вызова. Длинные гудки в пустой, звенящей кухне звучат неестественно громко. Один, второй, третий. Антон снимает трубку только на пятом гудке, явно и демонстративно показывая свое нежелание общаться.
— Ну что еще? — раздается в динамике его недовольный, хриплый со сна голос.
На фоне отчетливо слышен шум закипающего электрического чайника. Он уже обживается на новом месте у кого-то из друзей, пьет утренний кофе и чувствует себя абсолютно прекрасно, скинув с плеч пятилетний груз отношений.
— Нам нужно решить вопрос, причем решить его официально и до конца, — сухо начинает Рита, намеренно игнорируя его пренебрежительный тон. — У меня есть два варианта, и оба вполне рабочие. Первый: мы едем в отделение банка в понедельник и пытаемся законно переоформить этот потребительский кредит на тебя или на кого-то из твоих родственников. Второй вариант: ты пригоняешь Форд обратно во двор, я выставляю его на продажу, мы закрываем этот огромный долг, а возможный остаток делим. Выбирай.
В телефонной трубке повисает тяжелая, вязкая пауза. Слышно только, как чайник на его стороне громко щелкает и отключается.
— Ты в своем уме вообще, Рит? — голос Антона резко меняет тональность, переходя в ту самую едкую, уничижительную пассивную агрессию. — Какие переоформления? Какая продажа? Я на следующей неделе окончательно уезжаю на ПМЖ в Краснодар. У меня там железобетонная договоренность по новой работе. Мне машина нужна как воздух для переезда и чтобы там мотаться по строительным объектам.
Слово «Краснодар» бьет Риту наотмашь, словно ледяной душ. Полторы тысячи километров. Другой регион, совершенно другая жизнь.
— Какой Краснодар, Антон? Ты собираешься уехать на моей машине в другой конец страны, оставляя на мне миллионный долг? — голос Риты предательски дрожит, выдавая стремительно накатывающую панику.
— Опять эта истерика! — срывается он на откровенное, базарное хамство. — Я тебе русским языком вчера вечером сказал: я буду платить! Я мужик, я свое слово дал. Ты меня за кого держишь? За кидалу с вокзала? Хватит выносить мне мозг своими параноидальными фантазиями. Я сказал — переведу деньги ровно в день платежа. Все, давай, мне некогда собирать твои сопли.
Короткие, резкие гудки бьют по барабанным перепонкам. Рита судорожно сглатывает подступивший к горлу ком. Она моментально открывает мессенджер, чтобы написать ему длинное, аргументированное сообщение про банковские риски, про юридическую ответственность и просто про совесть. Пальцы быстро набирают текст. Нажимает кнопку отправки.
Возле зеленого пузыря сообщения появляется одна бледно-серая галочка. И висит. Минуту, две, пять. Рита с силой свайпает вниз, обновляя страницу профиля. Фотография Антона на фоне кавказских гор внезапно исчезает, сменяясь безликим серым силуэтом. Статус «был в сети недавно» пропадает вовсе. Девушка пробует набрать его номер через обычную сотовую сеть — звонок моментально сбрасывается после первого же глухого гудка.
Он заблокировал ее. Везде. Внес номер в черный список, решив «проучить» молчанием, как делал это десятки раз за прошедшие пять лет при любой мало-мальски серьезной бытовой ссоре.
Рита медленно откладывает треснувший телефон на стол. Паника, которая еще пару минут назад грозила накрыть ее с головой и заставить рыдать от бессилия, внезапно испаряется без следа. Внутри грудной клетки разливается странный, звенящий, кристально чистый холод. Теперь все предельно ясно. Взрослый тридцатидвухлетний мужчина с неаккуратной бородкой и китайскими часами собирается просто исчезнуть из ее жизни за чужой счет.
Он уедет за полторы тысячи километров на комфортном темно-синем Форде. Сменит сим-карту, поменяет работу и окружение. Первый месяц он, возможно, действительно переведет ей тридцать тысяч рублей, чтобы усыпить бдительность и не провоцировать скандал. На второй месяц сумма уменьшится вдвое под предлогом «временных трудностей с поиском жилья». А на третий месяц банковские переводы прекратятся совсем.
И что дальше? Искать его на просторах Краснодарского края через социальные сети? Писать слезные, унизительные сообщения его новым друзьям? Выпрашивать свои же собственные деньги, ползая на коленях перед человеком, который вытер об нее ноги при расставании? Кредитное обязательство в один миллион двести тысяч рублей ляжет на ее хрупкие плечи тяжелой бетонной плитой. Банковская система абсолютно бездушна. Служба безопасности не будет слушать лирические истории про неудавшийся «гражданский брак» и мужские обещания. Банк просто методично арестует ее зарплатные счета и пустит жизнь под откос. Реальный актив физически испарится на юге страны, а мертвый пассив останется с ней на долгие годы.
Рита резко встает из-за стола. Ее движения больше не несут в себе ни капли былой слабости или растерянности. Пять лет она изо всех сил пыталась быть понимающей, удобной и всепрощающей партнершей. Пять лет она свято верила в пресловутое «мы же не чужие люди». Лимит доверия исчерпан до дна.
Она быстро одевается, накидывая длинный бежевый плащ прямо поверх домашней серой толстовки. Вызывает такси в приложении. Через сорок минут желтая машина с шашечками останавливается у старой панельной пятиэтажки в тихом спальном районе, где живет ее мать. Рита быстро поднимается на третий этаж, открывает хлипкую дверь своим ключом. В узком коридоре привычно пахнет сладкой выпечкой и старыми книгами. Мать смотрит телевизор в зале и удивленно оборачивается на громкий звук открываемой двери.
— Риточка, ты чего без звонка примчалась? Случилось что-то? — тревожно спрашивает женщина, тяжело привставая с кресла.
— Все нормально, мам. Я буквально на секунду, важные документы забрать, — бросает Рита на ходу, даже не снимая обуви и направляясь прямиком в дальнюю спальню.
Встроенный в стену шкафа небольшой металлический сейф тихо пиликает, принимая правильный четырехзначный цифровой код. Рита с силой распахивает тяжелую железную дверцу. На верхней полке аккуратно лежит пухлая пластиковая папка на кнопке. Девушка достает ее и вытряхивает содержимое прямо на цветастое покрывало.
Ее гражданский паспорт с потертой бордовой обложкой. Синий, хрустящий бланк оригинального паспорта транспортного средства. В каждом из этих строгих государственных документов черным по белому, без всяких лирических отступлений и сносок на совместное проживание, вбита исключительно ее фамилия. Васильева Маргарита. Владелец. Единственный законный собственник.
А рядом со стопкой бумаг, тускло поблескивая холодным металлом в неверном свете из окна, лежит он. Запасной выкидной ключ зажигания с фирменным логотипом Ford. Рита сжимает его в кулаке так сильно, что острые пластиковые грани больно впиваются в нежную кожу ладони.
Юридическая машина государства — это колоссальный, бездушный, но невероятно эффективный карательный механизм. И прямо сейчас Рита собирается нажать на кнопку «Пуск».
Ровно через неделю, в пятницу, стрелки настенных часов в фойе районного отделения полиции показывают ровно 14:00. Рита стоит перед толстым пуленепробиваемым стеклом дежурной части. Ее лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. За эту бесконечную, выматывающую неделю она перегорела. Паника из-за висящего долга трансформировалась в холодную, расчетливую ярость. Девушка молча достает из пластиковой папки свои документы и просовывает их в узкую щель под стеклом.
Бланк оригинального ПТС и гражданский паспорт.
Дежурный лейтенант сперва смотрит на посетительницу со скучающим видом, но, увидев документы, заметно подбирается. Рита берет привязанную на шнурок шариковую ручку и придвигает к себе чистый лист формата А4. Звук царапающего по бумаге пера разносится по тихому коридору. Она пишет заявление об угоне, не вдаваясь в слезливые подробности пятилетнего сожительства. Фамилия, имя, отчество подозреваемого. Марка автомобиля. Темно-синий Ford Focus 3, госномер О777НН. Особые приметы – небольшая царапина на заднем бампере. Ключи присвоены незаконно, доверенность на право управления не выдавалась, согласие на использование транспортного средства отсутствует.
Лейтенант забирает исписанный лист, бегло пробегает по строчкам глазами и ставит печать. Юридическая машина государства сдвинулась с места. Данные автомобиля моментально вбиваются в базу, и по всем постам ГИБДД уходит ориентировка с красной пометкой «Перехват».
В это же самое время, в 16:30, Антон чувствует себя настоящим хозяином жизни. Темно-синий Форд уверенно пожирает километры ровного асфальта на федеральной трассе М4. Мужчина навсегда покидает пределы области, оставляя позади серый город, надоевшую бывшую девушку и любые финансовые обязательства. Багажник и заднее сиденье под завязку забиты его чемоданами и огромной спортивной сумкой. Из динамиков громко качает ритмичная музыка. На правом запястье Антона гордо поблескивает массивная подделка под дорогие швейцарские часы. Впереди его ждет солнечный Краснодар, новая работа и абсолютная свобода.
Дорога расширяется, впереди вырастает рамочная опора с цифровым аппаратно-программным комплексом дорожных камер и фотофиксации. Антон привычно сбрасывает скорость, перестраиваясь в правый ряд. Он абсолютно спокоен. Он ничего не нарушал, ремень пристегнут, страховка оформлена. Умные камеры над трассой бесстрастно считывают проплаченный им же госномер О777НН.
Система реагирует за доли секунды. Ближайший патрульный экипаж Госавтоинспекции с проблесковыми маячками выдвинулся в сторону нарушителя. Через 15 минут в зеркале заднего вида Антона показался экипаж. Красно-синие вспышки зловеще отражаются на мокром асфальте. Из рации патрульного автомобиля раздается усиленный мегафоном жесткий металлический голос.
— Водитель Форда, принять вправо, заглушить двигатель! Руки держать на руле!
Антон впадает в ступор. Музыка в салоне продолжает радостно грохотать, пока к его дверце быстрым шагом подходят два инспектора. Мужчина трясущимися пальцами нажимает кнопку стеклоподъемника. В салон врывается оглушительный рев проезжающих мимо фур и резкий запах выхлопных газов.
— В чем дело, командир? — выдавливает из себя Антон, пытаясь изобразить уверенную улыбку, которая выходит жалкой и кривой. — Я же не нарушал.
— Документы. — чеканит инспектор, не сводя с него тяжелого взгляда. — Данный автомобиль числится в федеральном розыске как угнанный. Выйдите из машины, руки на капот.
Антона вытаскивают на холодный ноябрьский ветер. Его досматривают прямо на обочине на глазах у проезжающих водителей, притормаживающих из любопытства. Лицо мужчины покрывается некрасивыми красными пятнами. До него начинает медленно доходить чудовищная суть происходящего.
— Как в угоне?! Какой розыск?! — срывается он на истеричный фальцет. — Ребята, вы чего?! Это тачка моей жены! Мы пять лет вместе жили! Мы просто поругались на днях, она психанула! Я сам за эту машину платил!
Второй инспектор равнодушно сверяет розовую карточку СТС, которую Антон вытащил из бардачка, с данными в своем служебном планшете.
— Гражданин, в графе собственник черным по белому указана Васильева Маргарита. Вашей фамилии здесь нет. Доверенности у вас нет. Вы управляете чужим имуществом, заявленным в розыск. Будете объяснять про свои семейные ссоры следователю в отделе.
Спустя полтора часа, около шести вечера, к посту ДПС подъезжает такси. Рита открывает дверцу и выходит на продуваемую всеми ветрами трассу. Она плотнее запахивает свой бежевый плащ. Зрелище, представшее перед ее глазами, стоит каждой потраченной нервной клетки. Антон стоит у отбойника, прижимаясь к грязному металлу. Его идеальная прическа растрепана ветром. Рядом на асфальте уже выгружены из салона Форда два его старых пластиковых чемодана с поломанными колесиками и лопающаяся по швам спортивная сумка. Полиция заставила освободить чужой автомобиль от личных вещей подозреваемого.
Увидев Риту, Антон меняется в лице. Страх перед людьми в форме моментально трансформируется в бешеную, неконтролируемую агрессию к бывшей сожительнице.
— Ты совсем больная?! — орет он на всю трассу, брызгая слюной. — Ты меня по уголовке посадить решила из-за куска железа?! Тварь! Забери заявление сейчас же, скажи им, что мы договорились!
Рита даже не смотрит в его сторону. Она подходит к инспектору, достает из сумки свой паспорт и тот самый оригинал ПТС, который хранила у матери. Полицейский внимательно изучает документы, кивает и протягивает ей протокол обнаружения транспортного средства для подписи.
— Машину забираете сами? — сухо интересуется сотрудник. — У гражданина ключи, но он отказывается их передавать добровольно.
— Я не отдам! — визжит Антон с обочины, судорожно сжимая кулаки в карманах кожаной куртки. — Это моя тачка, я в нее свои деньги вкладывал! Пусть силой отбирают!
Девушка переводит холодный, оценивающий взгляд на своего бывшего партнера. Она могла бы прямо сейчас достать из кармана плаща второй, запасной комплект ключей, сесть за руль, включить печку и спокойно уехать домой. Но Рита решает идти до самого конца, не оставляя ему ни единого шанса сохранить лицо. Ей нужна полная, абсолютная точка в этой истории.
— Нет, я не поеду на ней, — спокойно отвечает Рита инспектору, игнорируя бьющегося в истерике Антона. — Я не знаю, что он делал с машиной эту неделю и в каком она техническом состоянии. Я вызвала спецтехнику.
Через сорок минут ожидания на ледяном ветру к посту ДПС подъезжает ярко-желтый эвакуатор. Раздается громкий, пронзительный визг гидравлической лебедки. Толстый стальной трос цепляет темно-синий Форд Фокус за буксировочный крюк. Машину медленно, рывками затягивают на платформу.
Антон стоит на грязной обочине трассы М4. Мимо на огромной скорости проносятся сотни машин, обдавая его шлейфом ледяной водяной пыли из-под колес. Его статус, его мужское эго и его транспортное средство уезжают в сторону города на платформе эвакуатора. А он остается стоять посреди нигде, сжимая в кармане абсолютно бесполезный теперь брелок, в компании двух чемоданов и растоптанного самомнения.
Проходит ровно двенадцать дней. Темно-синий Форд стоит на ярко освещенной площадке дилерского центра. Рита потратила все выходные, чтобы вытравить из салона въедливый, тошнотворный запах дешевого парфюма с нотами морского бриза. Глубокая химчистка сидений, полировка пластика, детальная мойка кузова. Машина снова блестит, если не считать той самой злополучной царапины на заднем бампере. Из-за этого мелкого дефекта и острой необходимости скинуть повисший актив как можно быстрее, Рите приходится пойти на серьезные уступки автосалону. Она подписывает договор купли-продажи на сумму один миллион сто тысяч рублей.
В тот же вечер она сидит на своей тесной кухне с треснувшим смартфоном в руках. Тяжелая пачка купюр уже внесена через банкомат. Рита переводит всю вырученную сумму на свой кредитный счет до последней копейки. Приложение банка задумывается на секунду, а потом выдает обновленный график платежей. Остаток основного долга составляет ровно сто тысяч рублей. Девушка делает глоток остывшего чая. Она не стала подавать на Антона в суд за эту разницу, не стала выбивать из него деньги за эвакуатор или оплату услуг клининга. Сто тысяч рублей — это просто финальный чек. Вполне подъемная плата за ускоренный курс юридической грамотности и жесткий выход из пятилетней иллюзии под красивым названием «гражданский брак».
Разумеется, телефон Риты разрывался всю эту неделю. Бывшие общие знакомые и многочисленные родственники Антона оборвали ей все мессенджеры. Ее открыто называли неадекватной истеричкой, меркантильной стервой и предательницей. Мать бывшего сожителя прислала семиминутное голосовое сообщение, где с надрывом расписывала, как бессердечно Рита «выкинула мужика на трассу без колес» и как она «могла бы решить все по-человечески, ведь он же клялся платить по графику».
Но Рита больше не верит в человеческое отношение там, где начинаются чужие долги с шестью нулями. Она действовала исключительно в рамках закона, хладнокровно защищая свою базовую финансовую безопасность от инфантильного манипулятора. Она не стала дожидаться первых просрочек, звонков от службы взыскания и блокировки своих зарплатных карт. Нанесла удар первой, использовав полицию и систему «Перехват» как безупречный инструмент для решения личного спора.
И здесь мы подходим к главному вопросу этого импровизированного судебного заседания. Антон действительно лишился машины, на которой планировал начать новую жизнь на юге, и пережил жуткое публичное унижение перед инспекторами ДПС и десятками случайных свидетелей. Формально он обещал платить кредит и, возможно, даже сделал бы пару первых переводов ради отвода глаз. Перегнула ли Рита палку, устроив бывшему жесткий спектакль с розыском и эвакуатором на федеральной трассе, или это был единственный законный способ спасти свое будущее от человека, привыкшего выезжать в новую жизнь за чужой счет? Вы на чьей стороне?