Сегодня поступление в престижный вуз — это настоящая битва: многомесячная подготовка к ЕГЭ, бесконечные репетиторы, нервотрепка с проходными баллами и десятки тысяч абитуриентов, штурмующих одни и те же аудитории. Но так было далеко не всегда. В XVIII и XIX веках перед российскими университетами стояла прямо противоположная проблема: не переполненные аудитории и очереди из желающих, а пустующие скамьи и отчаянный поиск хоть каких-нибудь студентов.
Университетам приходилось буквально заманивать к себе учащихся, ибо желающих получить высшее образование катастрофически не хватало.
Университет у бояр и дворян был не в почете
Высшее образование в глазах дворян было вещью совершенно непонятной и, главное, бесполезной. Человек, носивший фамилию с многовековой историей, не видел смысла в том, чтобы отправлять своего отпрыска в какую-то «академию», где учат непонятно чему и непонятно зачем. Гораздо понятнее и надежнее были кадетские корпуса, где мальчик с детства знал, кем он станет: военным, офицером, защитником Отечества – с ясной перспективой и уважаемой профессией. К тому же он там получал образование по всем важным наукам, просто ударение делалось на физическую подготовку.
А что давал университет? Какие-то абстрактные знания, которые непонятно как приложить к жизни. Купцы, люди практичные и расчетливые, тоже не спешили отдавать детей в науку: сына учили торговать с малых лет, чтобы тот продолжил семейное дело, а дочерей и вовсе готовили к замужеству, полагая, что книжная премудрость девушке ни к чему. В результате первые русские университеты, открывавшиеся с большим трудом и по велению государства, оказывались перед лицом настоящей катастрофы: студентов было настолько мало, что о каком-либо конкурсе не могло быть и речи.
Первые ростки организовать стройную систему образования начались на основе указов Петра I и Екатерины I после утверждения устава Академии наук, в котором четко разделили на классы науку, но дали предписания по набору учащихся. В нем значилось, что в университет можно и нужно принимать всех желающих, а если таковых не находилось — то принимать тех, кого удастся уговорить, и всеми силами удерживать уже поступивших.
Ещё больше интересных материалов и видео в нашем Телеграмме ❤️ Обязательно посмотрите ❤️
Учебное заведение становилось чем-то вроде теплицы, где студента не просто учили, а буквально пестовали, боясь, что он уйдет — и тогда придется искать нового. Эта установка оставалась в силе на протяжении десятилетий: профессора знали, что каждый студент на вес золота, и относились к своим подопечным с почти отеческой заботой. Выгнать нерадивого ученика было последним делом, ведь тогда его место могло так и остаться пустым. Все делалось для того, чтобы удержать человека в стенах университета, даже если его успехи оставляли желать лучшего.
Студенты — выпускники духовной семинарии и мещане
Обучение в университете стало выгодной перспективой для выпускников семинарий, видя в этом возможность вырваться из церковной среды и получить светское образование. К тому же они уже имели знания по основным наукам и латыни, поэтому пройти «вступительный экзамен» для них было не так сложно. Кроме того, двери университетов открывались для мещан и даже для крестьян. Конечно, крестьянских детей среди студентов было немного — сказывались и сословные ограничения, и бедность, но сам факт того, что простой человек мог попасть в высшее учебное заведение, говорит о многом. Одни учились за казенный счёт, то есть государство платило за их проживание и обучение, другие — за собственные деньги, если такие находились. Но и тем, и другим приходилось доказывать, что они способны усваивать знания.
В биографии многих писателей есть пункт, что они поступили в университет в 11-12 лет. Александр Грибоедов стал студентом Московского университета в 11 лет, Николай Пирогов – в 14, а средний возраст абитуриента считался 21 год. И неважно, что дети малого возраста посещали учебное заведение с гувернером. Не принимались на обучение женатые, а если желание жениться появлялось во время обучения, то разрешение нужно было спрашивать у ректора. Девушкам разрешили появляться в университетах на правах вольнослушателей только после середины XIX века.
Нехватка студентов и формальное поступление: как зачислялись абитуриенты
Желающим поступить в университет требовалось подать прошение на имя ректора и аттестат об окончании гимназии, если таковой имелся. С ним было намного проще - это прямая дорога к тому, что ученик уже считался зачисленным. Для тех, кто получат образование дома с учителями или не закончил весь курс гимназии, нужно было пройти дополнительное испытание. Поступление велось практически круглогодично, потому что не было сроков для экзаменов, а студенты, поступив в один университет, затем могли с легкостью менять их. Учебный год начинался сначала с января, затем перенесли на 22 июля и в 1884 году его перенесли на 20 августа. Поэтому прием прошений продолжался до первого дня обучения.
❤️ Свежие материалы в MAX 👇Посмотрите👇
Формально экзамены были обязательны для всех, кто не окончил гимназию, но на деле профессора смотрели на пробелы в знаниях сквозь пальцы. Абитуриенты были настолько уверены в положительном исходе, что нередко заказывали студенческий мундир еще до того, как получали официальное уведомление о зачислении. И надо сказать, риск их был невелик: в 1836 году из всех поступающих не приняли лишь 18 человек, а в 1837-м — 20. Цифры смехотворные по сравнению с сегодняшними днями.
Абитуриент, показавший слабые знания, тоже мог не переживать. Их называли «недорослями» и записывали в так называемое «латинское» отделение. Им давался год, чтобы они подтянули знания по иностранным языкам. Но в университетах не было строгого правила, что студент «привязан» к своему курсу, лекциям, группам. Он был «вольно шатающимся» человеком, то есть вместо своей лекции мог пойти совершенно на другую, если она его чем-то привлекла. Многие таким образом получали знания и умудрялись сдавать экзамены, приближая получение диплома.
Распределение: юридический в предпочтении
Самым престижным в университете считался юридический факультет (то, что существует сегодня и не изменилось более чем за сто лет). Но из-за того, что количество абитуриентов не ограничивалось, он оказывался битком забитый в сравнении с другими, и это не удивительно. Диплом юриста уже ценился в XIX веке, открывая дорогу на государственную службу, а значит, можно было выстроить карьеру и безбедно жить. С него выходили не только правоведы, но и огромная масса чиновников, канцелярских работников, управленцев. Его слушателями в основном были дети из состоятельных семей, поэтому считался самым аристократическим. Однако было немало и тех, кто хотел радикальных изменений не только в своей жизни, но и в стране, то есть на занятия ходили будущие революционеры. Опасаясь их наплыва и скопления в одном месте Николай I ввел ограничение на прием студентов в один университет в количестве не более 399 человек.
Многие шли на юрфак вовсе не для того, чтобы потом работать по специальности. Например, его закончили Александр Бенуа, Сергей Дягилев, Николай Рерих, Мстислав Добужинский, Игорь Грабарь, ставшие деятелями искусства. Бенуа вспоминал о годах в университете, что на юридический шли как на универсальный, который давал все сразу. Популярность доказана цифрами: в конце XIX века на нем числилось 1 673 студента, а к 1912 году их стало уже 3 668.
Факультеты по физике или математике были не столь привлекательны, потому что после этого можно было стать преподавателем, а это не такая уж и веселая перспектива. Еще хуже было на факультете иностранных языков, который собирал не больше сотни студентов. Распределение уровнялось после введения предметной системы в 1906 году, но это же породило феномен «вечных студентов» - людей, которые годами числились студентами.
❤️ Другие интересные статьи и видео в нашей группе в VK 👇 Посмотрите👇
После революции появились рабфаки, предпочтение получил пролетариат, но введение в 1922 году платного обучения ударило в первую очередь именно по ним, по тем, кто не мог оплатить.
Опоздание на лекцию может привести к гениальным открытиям, если судить из примера Джорджа Данцига. Когда он учился в университете, однажды опоздал на лекцию, а чтобы исправиться, прилежно переписал все с доски, решив, что это домашнее задание по математике. Дома она ему показалась сложной, но Данциг справился с ней и принес через несколько дней ответ учителю с извинениями за задержку. Ошеломленными оказались оба, потому что на доске был написан пример неразрешимой задачи.
Напишите в комментариях, что Вы думаете по этому поводу
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/190626/69043/