Ни одна страна так не ассоциируется с вампиризмом, как Румыния. Вампиры занимают важное место в фольклорных традициях этой земли. Ее репутация была установлена Брэмом Стокером. Действие его романа «Дракула» происходило в Трансильвании. Одним из прототипов Дракулы был Влад Цепеш — правитель Валахии (XV в.), части Румынии к югу от Карпат.
Стокер получил большую часть своих знаний о Трансильвании, где он расположил замок Дракулы, из книги Эмилии Жерар «Страна за лесом». Жерар была шотландкой, которая вышла замуж за польского офицера, служившего в австрийской армии. Будучи бригадным командиром, он квартировал в Трансильвании в 1880 году. Пара проживала в Сибиу и Брашове. Она писала:
«Наиболее явным злом является «носферату», или вампир, в которого верит каждый румынский крестьянин так же твердо, как в рай или ад. Существуют два вида вампиров — живые и мертвые. Живые вампиры — это в основном незаконнорожденные дети лиц, не состоящих в браке, но даже безупречная родословная не дает гарантии никому от вторжения вампира под семейный свод, так как каждый, кого убил носферату, становится подобным вампиру после смерти и будет продолжать пить кровь других невинных людей до тех пор, пока дух не будет изгнан путем открытия могилы подозреваемого человека и протыкания тела колом или не будет застрелен из пистолета прямо в гробу. Также считается эффективным для удержания в заточении вампира — ходить и курить вокруг могилы я каждую годовщину смерти. В наиболее сложных случаях вампиризма рекомендуется отрезать голову и положить ее в другое место в гробу, набив рот чесноком, или вынуть сердце, сжечь его и разбросать пепел на могиле.
Вампир в Румынии, несмотря на этническое происхождение румын, является разновидностью славянского вампира. Однако, как вампир в каждом отдельном регионе, вампир Румынии приобрел некоторые отличительные черты. Отличие начинается с основного термина, употребляемого для обозначения вампира. Стригои (для женщины — стригоаика) родственен румынскому слову стрига (штрига) — ведьма, которое, в свою очередь, произошло от латинского стрикс — слова, обозначающего кричащую сову, и которое расширилось для обозначения демона, нападавшего по ночам на детей. Второй термин морои (для женщины — мороаика), иногда пишется как мурони в более древних источниках, был обычным термином в Валахии, как стригои в Трансильвании. Румыны также различают стригои вии, или «живущий» вампир, а также стригои морт (множественное число - стригои морти), или «мертвый» вампир.
Стригои вии — ведьмы, которые должны стать вампирами после смерти, и которые могут направлять свои души и/или тела по ночам для встречи со стригои морт. Живые вампиры имеют склонность сливаться мыслями со стригами (ведьмами), которые обладают способностью направлять спои души и тела на встречу по ночам с другими ведьмами. Мертвые вампиры — это, конечно же, воскрешенные тела мертвых, которые возвращаются к жизни, чтобы беспокоить свои семьи, пить кровь членов семьи, скота и, если им не препятствовать, то и у соседей.
Стригои обнаруживался по необычным обстоятельствам, сопровождающим его рождение или смерть, а живущий стригои был человеком, который родился либо с сальником (чепчиком) на голове, либо с маленьким хвостиком. Живой вампир мог стать мертвым вампиром, также, как и другие люди, которые умерли в результате самоубийства или несчастного случая.
Румыны также использовали слово вриколак, но в основном для описания старого мифологического волкоподобного существа, которое пожирало солнце и луну. Родственные термины приколиси, или триколиси, были также для обозначения волков. Вриколак - это вариант греческого вриколакос или сербско-хорватского вукодлак. Агнес Мургоси, которая работала в Румынии в 20-е годы прошлого столетия, обнаружила, что этот термин все еще связывается с его же довампирическим мифологическим обозначением существа, которое пожирает солнце и луну. Временами, когда луна становилась красноватой, считали, что это кровь вриколака течет по лицу луны. Другое исследование было проведено Гэрри Сенном в Трансильвании в 70-е годы. Он обнаружил, что популярное использование термина вриколак отличалось от термина стригои. Термин вриколак описывал человека, который периодически превращался в некоторых животных, обычно в свинью, собаку или волка. Как таковой он оказался ближе понятию оборотней, чем вампиров.
Носферату — это архаичный древнеславянский термин, явно произошедший от носуфурату, от греческого нософорос - «разносящий чуму». Из религиозного контекста это слово перешло в широкое использование. Оно широко и ошибочно трактовалось как румынское слово, обозначающее или «неупокоившегося» (Вольф) или дьявола (Сенн). В двадцатом веке, кажется, оно выпало из румынского языка. Стокер позаимствовал этот термин, а Жерар Фредерик Вильгельм Мурнау использовал его, чтобы фильм «Носферату, симфония ужаса» отличался бы от «Дракулы». Он связал историю с великой чумой, которая обрушилась на Бремен, Германию, в 1838 году.
В Румынии верили, что вампир возникает главным образом в результате необычного рождения и ряда условий, о которых говорилось, что они могут предрасположить человека к тому, чтобы он стал вампиром. Беременные женщины, которые не ели соль или которые позволяли взглянуть на себя вампиру, могли родить ребенка-вампира. Седьмой ребенок одного пола в семье наверняка мог иметь хвост и становился вампиром.
Хотя необычно родившиеся дети были главными кандидатами в вампиры, вампиром мог стать любой, кого укусит вампир. Потенциальными вампирами были также люди, которые жили неправедной жизнью (включая мужчин, которые давали ложные клятвы), ведьм (которые имели связь с дьяволом), тела, через которые перепрыгнула кошка, или люди, совершившие самоубийство.
Присутствие вампира обычно впервые замечалось, когда происходило несколько неожиданных смертей и/или за смертью кого-то из членов семьи или подозреваемого вампира следовала смерть домашнего скота. Бывали случаи, когда вампиром становился один из членов семьи, а женщины-вампиры обычно возвращались к своим детям. Своими действиями вампир часто тревожил свой дом. Он или разбрасывал вещи (полтергейст), или же разорял запасы продовольствия. Обычно сначала вампир нападал на свою семью и домашних животных, а затем и на других жителей деревни. Если его не уничтожали, то он мог пойти в другие селения, и даже в другие страны, где мог вновь вернуться к жизни в обществе.
Вампиры были особенно активны накануне дня Святого Георга (23 апреля, или 5 мая). В этот день ведьмы и вампиры собирались на околицах деревень, чтобы наметить свои черные дела на следующий год. В этот вечер жители деревень предпринимали ряд предосторожностей, чтобы обезопасить себя от козней нечистой силы. Персонаж Стокера Джонатан Харкер добрался до замка Дракулы как раз накануне дня Святого Георга. Вампиры и ведьмы также активны в день Святого Андрея, который был покровителем волков и подарил людям чеснок. Во многих областях Румынии верили, что вампиры становятся наиболее активны накануне дня Святого Андрея, активны всю зиму и затихают на Богоявление (в январе), Пасху или день Святого Георга.
День Святого Георга праздновался и празднуется в большей части Европы 23 апреля, следовательно, кануном дня Святого Георга является вечер 22 апреля. День Святого Андрея — 11 ноября. Румыния, которая использовала старый юлианский календарь, на 12 дней отставала от современного григорианского календаря. Так, по Стокеру, день Святого Георга праздновался в Румынии тогда, когда в западной Европе было 4-5 мая. Также канун дня Святого Андрея был вечером 23-24 ноября. Разрыв между юлианским и григорианским календарями увеличивается на один день каждые сто лет.
Могила подозреваемого вампира обследовалась на наличие выдающих его признаков. Часто в земле около надгробия находилось маленькое отверстие, через которое вампир мог входить или покидать гроб. Если было основание верить, что умерший был вампиром, тогда могила открывалась. Те, кто открывали гроб, ожидали найти краснолицего вампира.
Часто тело было перевернуто лицом вниз, на нем была свежая кровь, а иногда кукурузная мука. Одна стопа могла быть отведена в угол гроба. Сенн сообщал, что вампира в обществе можно было обнаружить, раздавая чеснок в церкви и наблюдая за тем, кто будет есть чеснок, а кто нет.
Для румын было обычным открывать могилы умерших через три года после смерти ребенка, через четыре года или пять лет после смерти молодого человека и через семь лет после смерти взрослого человека. Нормально, если находили только скелет, который мыли и возвращали обратно в могилу. Однако, если тело не разложилось, то с ним обращались так, как будто это был вампир.
Стригои очень редко кусал и пил кровь своей жертвы (в глазах румынских фольклористов, в фильмах искажена сама суть вампиров). Стригои обычно истощал жизненную энергию жертвы в процессе психического вампиризма. Описание нападения стригои, переданное живым метафорическим языком, часто воспринималось в буквальном значении переводчиками неславянского происхождения, которые поэтому неправильно поняли природу славянского вампира.
Было много предосторожностей, которые следовало предпринимать, чтобы не дать человеку стать вампиром, либо не дать ему причинить вред, если он им уже стал. С головы и лица новорожденного снимался сальник и быстро уничтожался. Тщательное и точное приготовление тела недавно умершего также не позволяло ему стать вампиром. В могилу клали колючую ветвь дикой розы. Чеснок был также полезен при изгнании вампиров. В кануны дней Святого Андрея и Георга окна (и другие отверстия в доме) смазывались чесноком, а коровам делалось чесночное обтирание. Когда вампир был в могиле, в землю над нею втыкали веретена (прялки), на которые бы наткнулся вампир, если бы ему надо было подняться. В годовщину смерти подозреваемого вампира, семья ходила вокруг могилы.
Когда вампир начинал нападать на общину и его опознавали, то надлежало его уничтожить. Эмилия Жерар, автор книги «Страна за лесом», обнаружила возникновение относительно новой традиции в сообщениях XIX века, в которых говорилось, что вампир может быть убит пулей, выпущенной прямо в гроб. Однако предпочтительным методом было протыкание тела колом, за которым следовало обезглавливание, помещение чеснока в рот, а затем повторное погребение. В Румынии протыкание осуществлялось при помощи различных материалов, включая железо и дерево, а кол втыкали или в сердце, или в область пупка. Вместо обезглавливания тело могли повернуть в гробу лицом вниз. В гроб могли помещать семена проса, чтобы задержать вампира, который должен был сначала заняться поеданием проса, прежде чем поднялся бы из могилы.
Этот процесс мог еще усложняться. Если вампир оказывался стойким к предпринятым мерам, тело могли вынуть из могилы, переложить на дрова и расчленить. Сначала вынимались сердце и печень, а затем сжигалось все тело по частям. Пепел потом смешивали с водой и его давали выпить пораженным членам семьи для исцеления после нападения вампира.
Румынский вампир также стал предметом ряда народных сказок. Многие передают случаи о семейных парах, где недавно кто-то один умер. Часто перепечатывающейся историей была «Девушка и вампир». В ней молодой человек совершает самоубийство после того, как не смог получить благословения на свадьбу у родителей своей подруги. В результате смерти он становится вампиром и начинает приходить к девушке но ночам. Девушка говорит с мудрой пожилой женщиной, живущей в деревне, которая поучает ее прикрепить к его рубашке нить. Затем нить ведет на кладбище и исчезает в могиле ее бывшего друга.
Вампир продолжает приходить к девушке, у них продолжается сексуальная связь, но и когда ее родители умирают, она отказывается рассказать вампиру, чти она видела в ту ночь, когда последовала за ним на кладбище. Девушка вскоре тоже умирает. На ее могиле вырастает цветок, который увидел сын императора. Он приказал выкопать цветок и принести его ему в замок. Здесь, по ночам, цветок превращается в девушку. В конце концов она и сын императора поженились. Спустя некоторое время, она сопровождает своего мужа в церковь и встречает вампира. Он следует за ней в церковь, где она прячется за иконой, которая затем падает на вампира и убивает его.
История служила осуждением внебрачных сексуальных связей и в то же время утверждала мудрость старших и поддерживала церковь как бастион, сражающийся против сил зла. Подобные же ценности утверждались и в других историях. Было время, как говорит одна народная сказка, когда «вампиры были столь же обычны, как листая или трава, или ягоды в ведре». Однако они становились все более редкими и стали попадаться только в сельской местности. В середине 70-х годов прошлого века Гэрри Сенна без проблем находил истории о вампирах в различных местах Румынии. Предположительно, верования в вампиров пострадали в течение последних десятилетий от общественного образования, а также из-за враждебности со стороны правительства ко всем рассказам о сверхъестественном.