Вокзал Аделаиды, 3 декабря 1948 года
Лео Романов терпеть не мог вокзалы. Слишком много прощаний, слишком много лживых обещаний и слишком много людей, которые смотрят в пол, чтобы не встретиться взглядом с кондуктором. Но сегодня вокзал стал ключом.
Инспектор Галлахер ждал его у камер хранения. В руках – пожелтевший квиток. Номер 437.
— Его нашли вчера вечером, — Галлахер протянул чемодан. — Сдан два дня назад. Никто не пришёл. Бирки на одежде убитого не совпадают с серийными номерами багажа. Тот, кто сдал чемодан, хотел, чтобы его нашли.
Романов молча открыл чемодан. Запах старого воска, табака и ацетона.
---
Содержимое
Внутри было три предмета. Лео выложил их на газету, которую постелил прямо на пол вокзала.
1. Оранжевые нитки – редкий бренд Barbour. Не просто нитки для шитья. Такими маркируют грузы, которые идут через границы с особым контролем. Нить не выцветает, не рвётся, не реагирует на кислоты.
2. Нож-заточка – похож на сапожный, но лезвие скошено под специфическим углом. Такие используют, чтобы срезать контрольные пломбы с ящиков, не оставляя следов вскрытия.
3. Трафаретная кисть – плоская, с жёсткой щетиной. На ручке – микроскопические частицы силиката натрия (жидкое стекло).
— Выглядит как мусор, — усмехнулся Галлахер.
— Нет, — Романов поднял кисть к лампе. — Это набор профессионала. Если вы шьёте пальто, вам не нужен нож для пломб. Если вы контрабандист, вам не нужны оранжевые нитки.
— А если вы… шпион? — тихо спросил инспектор.
Романов промолчал.
---
Химия в деталях
Романов достал из кармана плаща склянку с реактивом и капнул на нить. Она не изменила цвет.
— Фенолфталеин. Если бы нить была обработана щелочью, она бы порозовела. Но она чистая, — Лео понюхал кисть. — Ацетон. Слабый, но въевшийся. Им смывают старую маркировку с металлических контейнеров.
Он повернулся к Галлахер:
— Ваш покойник не просто торговал секретами. Он переносил грузы. Маркировал их, прятал, передавал. Оранжевый – цвет особой категории. В британской армии так маркируют только один тип грузов.
— Какой?
— Химическое оружие. Или то, что выдают за него.
Галлахер побледнел. Романов уже не слушал. Он смотрел на оранжевую нить, и в голове выстраивалась цепь: «Чемодан – нить – яд – тело без следов насилия».
Убитый не был жертвой. Он был почтальоном, который нёс посылку, которую кто-то очень хотел забрать. И забрал.
---
Что дальше?
Лео сложил вещи обратно в чемодан. Он знал: этот набор — прямое доказательство того, что убитый вёз в Австралию нечто большее, чем просто чемодан. Он вёз технологию. Или угрозу.
— Значит так, Галлахер, — Романов надел пальто. — Завтра я беру билет до Мельбурна. Хочу проверить, какие корабли заходили в порт за неделю до смерти нашего призрака. А вы пока найдите мне всех, кто хоть раз покупал оранжевые нитки Barbour в радиусе тысячи миль.
— Это Австралия, Романов. Здесь овец больше, чем шпионов.
— Именно, — усмехнулся Лео. — Поэтому если тут появился профессионал такого уровня — значит, игра идёт по-крупному.
Он вышел на перрон. Сзади защёлкал зубами Галлахер.
---