С кого русский классик “списал” своих героев.
Ивана Александровича Гончарова обожают составители кроссвордов. Наверняка и вам попадалась “фамилия писателя, все романы которого начинаются на одну и ту же букву”. Есть в таком ярлыке что-то чрезвычайно обидное. Можно только представить, как возмутился бы сам Гончаров, который в конце своей жизни и так страдал явным психическим расстройством, подозревая всю мировую литературу в том, что она крадет у него замыслы.
Да, он написал всего три романа, в отличие от своего современника Петра Дмитриевича Боборыкина, из-под пера которого вылетело более ста произведений. Но кто сегодня вспомнит хоть одну строчку из Боборыкина? А три романа Гончарова нисколько не утратили своей актуальности. Стоило бы каждому молодому человеку, отправляющемуся покорять большой город, открыть перед этим “Обыкновенную историю”. Или молодой девице, влюбившись в ниспровергателя авторитетов, перечитать “Обрыв”. Ну, а про “Обломова” и говорить нечего. Например, в недавнюю эпоху коронавируса герой Гончарова стал фигурантом дискуссии на тему: можно ли проявлять социальную ответственность, если ты заперт в четырех стенах.
В творчестве Гончарова гораздо больше загадок, чем в клеточках кроссвордов. Начиная с “говорящих” фамилий его главных героев — АДуев, РАЙский, ОБЛОМов. А в его жизни их и того больше. Друзья поддразнивали Гончарова “маркизом де Лень”, а он возьми и соверши кругосветное путешествие на борту фрегата “Паллада”. Будучи творцом, он стал официальным цензором и тем самым нажил себе множество недоброжелателей среди коллег по перу. Наконец, он создавал пленительные женские образы и ни разу не пошел под венец. На старости лет он опекал детей собственного слуги. Почему с ним все это произошло, мы сегодня и расскажем.
Крестный отец
Родиной Ивана Гончарова стал Симбирск, по счастью, еще не превратившийся в сплошной мемориал имени Ленина. Тогда Симбирск являлся заметным культурным и торговым городом, где главным событием была ежегодная Сборная ярмарка, одна из крупнейших в Поволжье.
К купеческому сословию принадлежал и Александр Иванович Гончаров, хлеботорговец. Он относился к третьей, низшей гильдии, но при этом имел большой каменный дом, амбары, погреба и все, что полагается. Первый его брак был бездетным. Овдовев, Александр Иванович взял в жены купеческую дочку Авдотью Матвеевну, почти на 30 лет моложе. Вряд ли там была большая любовь, но порядок и достаток — уж точно. И дети рождались исправно. Старший сын — Николай, затем — наш герой, Иван. Он появился на свет 18 (по н.ст.) июня 1812 года, за шесть дней до того, как Наполеон напал на Россию.
Впоследствии родились еще две дочери. Но, когда Ивану было всего семь лет, глава семьи умер. Вторым отцом для детей стал крестный, Николай Николаевич Трегубов, во многом сформировавший Гончарова и невольно кое-что “подаривший” его будущим произведениям. Когда-то Трегубов служил на флоте, выйдя в отставку, он стал судьей палаты совестного суда. Это было такое интересное учреждение, которое ставило своей целью мирить стороны, а не наказывать. Неудивительно, что Трегубов, с его прямым и великодушным характером был там уважаемым человеком.
У Трегубова было имение, которым тот совершенно не интересовался. Наверняка его нещадно обманывали управляющие, поэтому денег на собственный дом Николай Николаевич не имел и снимал флигель у Гончаровых. Таковы были и друзья отставного моряка. Позже Гончаров напишет:
”Мне кажется, у меня, очень зоркого и впечатлительного мальчика, уже тогда при виде всех этих фигур, этого беззаботного житья-бытья, безделья и лежания, и зародилось неясное представление об “обломовщине”.
В романах “Обыкновенная история” и “Обломов” взрослый Иван Александрович создал яркие образы ”маменек” главных героев — любящих и балующих своих чад до самозабвения. Отнюдь не такой была Авдотья Матвеевна. Она ни над кем не причитала, строго “распределяла” внимание между четырьмя детьми, могла и высечь за провинность. Ее, необразованную, но очень практичную, Гончаров считал одной из умнейших среди знакомых ему женщин. Авдотья Матвеевна управляла не только купеческим хозяйством Гончаровых, но и имениями Трегубова. Зато кум взял на себя все заботы по воспитанию и образованию детей. Никаких романтических отношений не было и в помине. Кстати, наставник Гончарова так и остался холостяком.
Трегубов много рассказывал крестнику о морских походах, и уже тогда, по воспоминаниям писателя, зародилась в нем “страстишка к морю”, которая и понесла его много позже на борт фрегата “Паллада”.
Но не только рассказы о путешествиях, морских баталиях и экскурсии по родному Симбирску и окрестностям составляли детство Гончарова. И маменька, и Трегубов внушали мальчикам: семейные деньги, наследство — это хорошо, но пробиваться в жизни нужно самостоятельно. Чего удивляться, что Николай Гончаров стал преподавателем в училище, а знаменитый писатель Иван Гончаров всю жизнь был на государевой службе и жил, как говорят, прижимисто, в отличие от друга, а впоследствии соперника Ивана Сергеевича Тургенева, который шиковал благодаря полученному наследству.
Само искусство
Оба сына Гончаровых были отданы для дальнейшего образования в Московское коммерческое училище, но, как оказалось, слава учебного заведения была сильно преувеличена. Уже тогда бухгалтерия и все в таком роде мало интересовали юного Гончарова, казенные порядки угнетали. Единственной отдушиной была богатая библиотека училища, а самым большим потрясением стали опубликованные первые главы ”Евгения Онегина”. Благоговение перед Пушкиным Гончаров сохранит на всю оставшуюся жизнь.
Увидеть поэта “живьем” ему довелось уже в Московском университете, куда привел Александра Сергеевича тогдашний министр народного просвещения Уваров. Гончаров учился на “словесном”, или, как бы сейчас сказали, филологическом факультете. Однажды дверь аудитории распахнулась, на пороге появился министр.
“Вот вам теория искусства, — сказал Уваров, обращаясь к нам, студентам, и указывая на Давыдова (преподавателя — прим. ред.), — а вот и самое искусство”, — прибавил он, указывая на Пушкина”.
Это был 1832 год, Пушкин уже являлся признанным классиком, речи не шло о том, чтобы подойти и лично с ним познакомиться.
Гончаров вообще любопытен тем, что он как-то “пропустил” мимо себя Белинского, Герцена, Огарева, Станкевича, Тургенева, которые в то время тоже учились в университете. Молодой Иван Александрович посвящал себя исключительно учебе, не встревая в студенческие кружки и политические дискуссии. Он не мог себе представить, что через 10 лет будет безуспешно искать знакомство со знаменитым критиком Виссарионом Белинским, дабы тот вынес суждение о только что написанной “Обыкновенной истории”. А первокурсник Михаил Лермонтов остался в памяти писателя вальяжным апатичным юношей, который покинул университет через год. Возможно, рыбак рыбака видит издалека, а вот гении друг друга — не всегда.
Справедливости ради надо сказать, что Гончаров-писатель делал тогда первые микроскопические шаги. Его дебютом стал перевод глав романа “Атар-Гюль” французского писателя Эжена Сю.
Почти Обломов
Так же, как и молодой Адуев, Гончаров стремился посвятить Отчизне “души прекрасные порывы” и был убежден, что сделать это можно исключительно в столицах. Поэтому после окончания университета он планировал ненадолго заехать в Симбирск, обнять маменьку и Трегубова и отбыть восвояси. Но тут случилось знакомство с генерал-губернатором города Загряжским. Губернатора заинтересовал молодой человек, образованный, воспитанный, с хорошими манерами, да еще умеющий танцевать. Поэтому на целый год Гончаров принял предложение стать секретарем Загряжского. Он и сам признавался, что на первых порах с удовольствием окунулся в симбирскую “обломовщину” после казенных прелестей Москвы и Петербурга.
В основном в его обязанности входило развлекать супругу и 16-летнюю дочь начальника, который в это время активно заводил романы на стороне.
Казалось бы, и сам Гончаров мог бы приударить за губернаторской дочкой и выгодно жениться, но он боялся брачных перспектив как огня. Не дай бог было протанцевать с какой-либо девицей больше двух-трех раз, чтобы о тебе заговорили как о потенциальном женихе!
Зато его писательский глаз подсмотрел многое из закулисной жизни чиновников — бессмысленную бюрократию, казнокрадство, взятки под видом денег в долг или “случайного” карточного выигрыша. Все это потом перекочевало на страницы его романов.
Через год Гончаров все же направился в Петербург. Он решил отказаться от своей доли наследства в пользу старшего брата, поэтому теперь просто вынужден был постоянно искать надежного заработка. Много позже он с горечью скажет: “Весь век на службе ради куска хлеба”, тем самым намекая — мог бы намного больше сделать в литературе. Но в 1835 году ему было всего 23, а какой молодой человек в эти годы в себе сомневается? Гончаров поступил на службу в Департамент внешней торговли Министерства финансов, с обязанностью переводить иностранную переписку. А потом он получил еще один источник дохода, и это событие стало для Гончарова судьбоносным.
Его пригласили обучать детей в известное семейство Майковых. Глава фамилии, Николай Аполлонович, был заметной фигурой среди петербургских живописцев. Забегая вперед, скажем, что его дети, которым Гончаров преподавал латынь и русскую словесность, не подвели батюшки наставника. Аполлон Майков стал известным русским поэтом, а Валериан — литературным критиком.
“Подснежник”
Дом Майковых был центром культурной жизни Петербурга. Именно там Гончаров свел знакомство с Достоевским, Тургеневым, поэтом Бенедиктовым и многими другими. В этом доме случились с ним три романтические истории, которые ничем не закончились. Первая его симпатия была замужней дамой, вторую он забрасывал пылкими письмами, но та в конце концов вышла замуж за другого. Речь о третьей, Елизавете Толстой, впереди.
Так получилось, что в год знакомства с Гончаровым Майковы решили издавать домашний литературный журнал под названием “Подснежник”. Там Иван Александрович публикует свои стихи — впоследствии он “подарил” их юному Александру Адуеву из “Обыкновенной истории”, нещадно раскритиковав устами Адуева-старшего. Там же появляются первые повести. Гончаров не решается нести их в серьезный, настоящий журнал.
Майковы постоянно пеняли ему за то, что государственная служба крадет Гончарова у литературы, призывали творить еще и еще и даже дали прозвище “Маркиз де Лень”. Гончаров прозвище полностью принял, но долго не верил в себя. И лишь, написав в 1845 году “Обыкновенную историю”, решил: ее не стыдно показать самому Белинскому, который к тому времени стал законодателем литературной моды.
Из-за нерешительности Гончарова рукопись могла погибнуть, подобно подснежнику под толщей снега. Он отдал ее влиятельному чиновнику Языкову, знакомому с Белинским. Но у того рукопись пролежала несколько месяцев, пока ее случайно не прочел поэт Николай Некрасов, только что основавший журнал “Современник”. Некрасов передал роман Белинскому, тот пришел в восторг и выразил желание лично познакомиться с однокашником по университету. В итоге первое крупное творение Гончарова было опубликовано в некрасовском журнале в 1847 году.
Образы дяди и племянника Адуевых не оставили равнодушными ни читателей, ни критиков. Одни считали, что Гончаров полностью оправдал бездушие и практицизм Петра Ивановича, другие — упрекали в излишних симпатиях к неуместному романтизму племянника, но Гончаров на самом деле не был на стороне ни того, ни другого. Он одним из первых показал человека нового времени — умного, образованного, безупречного во всех отношениях и при этом дельца до мозга костей. И не его вина, что этот образ давным-давно обрел плоть, кровь, множество лиц и известных фамилий.
Мильон терзаний
Успех “Обыкновенной истории” побудил Гончарова взяться за второй роман. В “Современнике” даже опубликовали знаменитый “Сон Обломова”, подвесив интригу. Но прославившийся автор получает известие о смерти Николая Николаевича Трегубова и едет в Симбирск поклониться могиле названого отца.
Там он влюбляется в гувернантку своих племянников. Казалось бы: он — знаменитость, она — всего лишь прислуга, но Варвара Лукьянова предпочла выйти замуж за артиллерийского офицера.
Как говорил Чацкий, “тот скажи любви конец, кто на три года вдаль уедет”. Кстати, Гончаров обожал “Горе от ума”, и на старости лет написал блестящую статью о комедии под названием “Мильон терзаний”. Так вот, лучшим средством от сердечной болезни всегда считалось большое путешествие. И Гончаров, вернувшись в Петербург, неожиданно принимает предложение отправиться в кругосветное плавание к берегам Японии с экспедицией адмирала Евфимия Путятина. Поначалу предложение было сделано поэту Аполлону Майкову, но тот не нашел в себе решимости. А вот “маркиз де Лень” — согласился. Это отвлекало его от любовных переживаний, а заодно — и от романа, который пока “не шел”.
Экспедиция ставила своей целью установить торговые отношения с Японией, которая ранее не допускала к себе иностранцев, а также — инспекцию русских владений на Аляске (она будет продана в 1662 году). Гончаров побывал в Англии, Южной Африке, Индонезии, Японии, Китае, на Филиппинах и на множестве небольших островов и архипелагов Атлантического, Индийского и Тихого океанов. Все его впечатления были изложены в сборнике путевых очерков “Фрегат “Паллада”, полностью опубликованном в 1858 году. До этого выпускались отдельные главы и, конечно, добавляли известности и ореола романтики Гончарову.
Рисунки, созданные Гончаровым во время путешествия на борту фрегата “Паллада”.
Однако новое, и, пожалуй, самое серьезное любовное увлечение снова терпит крах. Вернувшись в 1855 году в Петербург, Гончаров встретился в доме Майковых с дворянкой Елизаветой Толстой, которую знал еще 16-летней девочкой. Теперь ей было 28, Гончарову — за 40. Он, повторим, известный писатель, она, можно сказать, старая дева. Однако на письма знаменитости она отвечает нечасто. А однажды Елизавета прислала Гончарову свои, как она выразилась, литературные наброски — пусть оценит. В произведении речь шла о молодой девушке, влюбленной в своего дальнего родственника. До Гончарова дошло, что таким образом деликатная Елизавета намекает: ее сердце занято другим. И действительно, вскоре она объявила о своем решении выйти замуж за кузена — красавца офицера Мусина-Пушкина. Однако брак между близкими родственниками требовал вмешательства Синода, и хлопотать за них вызвался… отвергнутый Иван Гончаров.
Зато Елизавета Толстая во многом вдохновила Гончарова на создание одного из самых прелестных и незаурядных женских образов — Ольги Ильинской в “Обломове”.
Обрыв
Теперь оставалась только литературная жизнь, но и она начала давать трещину. Во-первых, Гончаров устроился на работу в цензурный комитет, а потом еще и стал редактором газеты “Северная почта” — органа Министерства внутренних дел. Те, кто еще недавно радостно обнимались при встрече с автором “Обломова”, теперь фыркали и обвиняли его в чересчур консервативных взглядах и даже в том, что он наносит вред прогрессивной русской литературе.
Во-вторых, у него сначала завязался, а потом разгорелся, подобно лесному пожару, спор с Иваном Сергеевичем Тургеневым. Гончаров, который однажды изложил своему другу замысел романа “Обрыв”, был неприятно поражен, прочитав вышедший в 1859 году роман “Дворянское гнездо”. Гончаров усмотрел в нем фрагменты своего замысла. Потом обнаружил плагиат в романе “Накануне”. Началась повесть о том, как поссорились Иван Александрович с Иваном Сергеевичем.
Был даже созван третейский суд на квартире Гончарова в апреле 1860 года с участием критиков и цензоров. Собравшиеся постановили, что никакого плагиата не было. Тем более что сам роман “Обрыв” полностью увидел свет в 1869 году, до этого выходили отдельные главы. Но постепенно обида Гончарова перешла в настоящую манию — он выискивал “заимствования из себя любимого” не только в произведениях соотечественников, но даже и у зарубежных классиков.
Да и “Обрыв” был встречен критикой и читателями далеко не так восторженно. Гончаров как будто изменил себе — стало слишком много значимых героев, слишком много сюжетных поворотов, которые заканчиваются “обрывом”. И хотя стареющий Гончаров силился написать еще один роман, запала и и времени не хватило. К тому же он стал подвержен частым приступам депрессии, а сегодня многие впрямую говорят о диагнозе “мания преследования”.
В последние годы Гончаров завел себе собаку Мимишку и трогательно заботился о троих детях своего камердинера Карла Трейгута. Благодаря ему дети смогли получить образование и отдыхали на лучших курортах.
В конце жизни Гончаров решил сжечь большую часть своего архива и попросил потомков не публиковать переписку с ним, в общем, не тревожить память. Но здесь его воля была нарушена. Иван Александрович Гончаров, скончавшийся 27 сентября 1891 года, навсегда встал в ряды классиков мировой литературы. Даже написав всего “три романа на букву “О”.
Хочешь еще?
Савелий Крамаров: смотрящий в другую сторону
Она умела припечатать. Актриса и машинистка Татьяна Пельтцер
Как небесная ласточка. Ускользнувшая красота Ирины Губановой
Душное лето 87-го. Как жил и умер Анатолий Папанов