— Воздухом подышите, спины разомнёте, а то сидите в своих интернетах! — припечатала свекровь в шесть тридцать утра воскресенья.
С грохотом она швырнула на мой новенький ламинат связку грязных резиновых сапог сорок пятого размера.
Следом полетел пакет с пупырчатыми рабочими перчатками, а в руке она воинственно сжимала исписанный тетрадный листок.
Галина Петровна стояла в дверях так, словно это был не коридор нашей квартиры в спальном районе, а Зимний дворец, который она только что успешно взяла штурмом.
Ни "здравствуйте", ни "извините, что без звонка".
Она просто провернула свой ключ в замке — тот самый, что мы дали ей на случай экстренных ситуаций, вроде потопа или пожара, — и вторглась на нашу территорию с грацией отряда милиции особого назначения.
Антон, разбуженный грохотом, выбрел из спальни.
Он моргал заспанными глазами, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на резиновых сапогах, которые источали стойкий аромат прелого навоза.
— Мам? Ты чего в такую рань? «Случилось что?» —хрипло спросил он, запахивая халат.
— Случилось, Антоша, случилось! — бодро отрапортовала Галина Петровна, разматывая шарф. — Ларисочка с Костиком и детьми в Анапу улетели!
Она деловито потрясла листком:
— Горящая путевка, на целый месяц! Так что давайте, шевелитесь. План работ я написала: сегодня теплицы открыть, огурцы подвязать, траву за баней выкосить. Завтра после работы заедете — польете.
Я остановилась в дверном проёме спальни и скрестила руки на груди. Сон как рукой сняло.
В голове мгновенно выстроилась хронология этой откровенной наглости, которую Галина Петровна гордо именовала «родственными отношениями».
Удивительное свойство семейных связей: чужая недвижимость мгновенно становится «нашим общим долгом» ровно в тот момент, когда там ломается унитаз или колосится сорняк.
— Подождите, Галина Петровна, — я заговорила обманчиво тихим, ровным голосом. — А с каких пор мы обслуживаем дачу Ларисы?
Свекровь осеклась.
Её брови, нарисованные карандашом поверх выщипанных, возмущенно поползли вверх.
— Таня, что за тон? Какая чужая дача? Это наше родовое гнездо! Семейная земля!
— Семейная? — я одарила её лёгкой, вежливой улыбкой, от которой у Антона обычно холодеет спина. — Надо же, как интересно меняется статус этой земли в зависимости от сезона.
Я не собиралась устраивать истерику, но и молчать не планировала. Эта бесцеремонность копилась не один год.
— Пять лет назад, — загнула я первый палец, — вы сами переписали этот участок на Ларису. Сказали: «Девочке нужнее, у неё дети, а Антону и так нормально».
— Три года назад, — я загнула второй палец, — когда мы приехали туда на майские и хотели затопить баню, Лариса устроила скандал, что мы сожгли её элитные дрова, и заставила Антона за них платить.
— Два года назад, — третий палец, — когда мы предложили скинуться на новый насос, Лариса поджала губы и заявила: «Не надо вмешиваться, это моя дача, я сама решу».
— В прошлом августе, — четвертый палец, — когда я попросила ведро яблок на шарлотку, нам выдали пакет гнилой падалицы со словами: «Обрежете, на компот пойдет, а хорошие мы сами продадим».
— А ночевать в доме нам запрещено с тех пор, как Лариса сделала там ремонт, потому что «вы нам белый диван заляпаете».
Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как краска приливает к щекам свекрови.
— И вот теперь, когда Лариса умотала греть бока в Анапу, её личная, неприкосновенная собственность вдруг превратилась в «наше родовое гнездо»? Аттракцион неслыханной щедрости.
— Ты… ты всё перекручиваешь! — возмутилась Галина Петровна, потрясая в воздухе списком дел. — Родная сестра уехала, попросила присмотреть! Вам что, трудно? Вы всё равно в выходные дома сидите, в потолок плюете! Антон, ты почему молчишь?! Скажи своей жене!
Антон, наконец проснувшийся окончательно, нахмурился:
— Мам, Таня права. Лариса даже не позвонила мне. С чего мы должны там пахать?
— Да потому что семья! — рявкнула свекровь.
Галина Петровна с остервенением открыла переписку с дочерью, чтобы набрать её по видеосвязи и заставить нас оправдываться.
Но от злости и спешки трясущийся палец с облупленным маникюром ткнул не в значок вызова, а в последнее голосовое сообщение, которое она сама же отправила Ларисе этим утром. Причем на максимальной громкости.
«Ларисочка, езжайте спокойно, — раздался в пустой прихожей сладенький, воркующий голосок Галины Петровны. — Я сноху припашу. Она поворчит, морду скривит, но поедет, куда денется. Антошка её уломает. Соседу платить не надо, скажи ему отбой. Деньги целее будут, вам на море пригодятся».
В квартире разом стало так тяжело и глухо.
Казалось, было слышно, как пылинки оседают на брошенные сапоги.
Галина Петровна стояла с открытым ртом, глядя на свой предательский аппарат так, словно тот только что укусил её за палец.
Я медленно шагнула вперед из дверного проема. Внутри разливалось холодное, кристально чистое спокойствие.
Теперь это была не просто бытовая ссора. Это была схема. Меня назначили бесплатной тяпкой с ногами, даже не удосужившись поставить в известность.
— «Припашу», значит? — уточнила я, подходя ближе. — Какое интересное слово. Прямо из крепостного права.
Антон молча достал свой телефон и набрал сестру. Поставил на громкую связь.
Лариса ответила почти сразу, на фоне кричали чайки.
— Да, Тосик! Вы уже на даче? — бодро прощебетала золовка. — Там в парнике надо…
— Лариса, — ледяным тоном перебил её Антон. — Ты не помощь попросила. Ты смету на нас повесила и на море улетела. А теперь спроси, есть ли у нас планы на этот месяц?
На том конце провода повисла заминка.
— Ну… мама же сказала, что вы присмотрите. Там дел-то на пару часов в день!
— На пару часов? — я подалась к телефону мужа. — Месяц полива, покос травы, прополка и подвязка огурцов? Лариса, а почему ты отменила соседа Михалыча?
Чайки на фоне, казалось, закричали громче.
— Какого Михалыча? — неубедительно сфальшивила золовка.
— Того самого, которому ты собиралась платить за уход за участком, пока мама не пообещала тебе бесплатную, хоть и ворчливую, сноху.
В трубке послышалось тяжелое сопение. Лариса поняла, что её сдали.
— Ну мам! — вдруг взвизгнула она так, что динамик хрипнул. — Я же просила нормально договориться! Михалыч теперь занят, он соседний участок взял, пока ты мне бесплатную Таню обещала! А работники из поселка просят в два раза больше за срочность! Кто мне теперь помидоры поливать будет?! Они же сгорят!
Я аккуратно подняла за голенище один из брошенных сапог и всучила его в онемевшую руку свекрови. Следом отдала пакет с перчатками.
— Ну, Галина Петровна, — я одарила её самой лучезарной улыбкой. — Как говорится в старом добром фильме: «Кина не будет, электричество кончилось». Ваша самодеятельность с сапогами закончилась на первом акте.
Я отступила на шаг:
— Кто обещал Ларисе бесплатную рабочую силу, тот пусть теперь и едет спасать помидоры. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатная сноха — только в очень богатом воображении.
— Вы… вы… — свекровь задыхалась от возмущения, прижимая к груди сапог, как спасательный круг. — Да я к вам больше ни ногой! Забуду дорогу в эту квартиру!
— Ключ оставьте на тумбочке, — невозмутимо добавил Антон, глядя на мать тяжелым, немигающим взглядом. — И личинку в замке я сегодня же поменяю. Экстренный ключ — это не пропуск на принудительные работы.
Галина Петровна швырнула ключ на обувницу с такой силой, что он отлетел в стену.
Она вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью, а из невыключенного телефона Антона продолжали доноситься истеричные вопли Ларисы о сгорающем урожае и зря потраченных деньгах.
Я посмотрела на мужа. Он устало потер переносицу, потом перевел взгляд на меня и вдруг усмехнулся.
— Знаешь, а ведь я действительно хотел сегодня на природу съездить.
— Отлично, — я грациозно потянулась. — Собирайся. Едем на базу отдыха. Снимем домик, пожарим мясо. И ни одной грядки в радиусе десяти километров.
Уже вечером Антон показал мне злобное сообщение от Ларисы: бригада из поселка согласилась взяться за участок только по двойному тарифу, а сосед Михалыч окончательно ушел на другие грядки.
Половина её «горящей» экономии на Анапе сгорела быстрее, чем рассада в теплице.
Мы сидели с кружками горячего травяного сбора на базе отдыха в абсолютном спокойствии, наслаждаясь тем, как рушатся чужие наглые планы.
В тот день Галина Петровна и Лариса наконец усвоили главное правило: родовое гнездо заканчивается ровно там, где одним достаётся Анапа, а другим — сапоги с навозом и список работ.