Представьте себе картину. Вы — человек, связанный клятвой Гиппократа, данной перед лицом коллег и собственной совестью. Рядом с вами — пациент, который не дышит, у него остановилось сердце. Но вы не звоните в скорую. Вы не начинаете реанимацию так, как учили в медицинском институте. Вместо этого вы заметаете следы. Прячете лекарства. Просите охранника помочь вам спрятать улики. И только когда скрывать катастрофу становится невозможно, вы наконец разрешаете вызвать помощь.
Проходит 82 минуты с того момента, как сердце Майкла Джексона остановилось, до звонка в службу спасения . 82 минуты, в которые можно было вместить целую жизнь. Или, по крайней мере, попытку её спасти.
Это реальность утра 25 июня 2009 года. Реальность, которая обернулась трагедией для миллионов поклонников по всему миру и, что важнее всего, для троих детей, оставшихся без отца. И в центре этой реальности — человек, чьё имя навсегда стало символом предательства врачебной этики: доктор Конрад Мюррей.
Глава первая: последние часы — хроника трагедии
Чтобы понять всю циничность происходившего, нужно восстановить хронологию последних часов жизни Майкла Джексона в мельчайших деталях. Каждая минута — это доказательство того, что трагедию можно было предотвратить.
В ночь с 24 на 25 июня 2009 года Майкл Джексон вернулся домой после изнурительной репетиции в Staples Center. Он не мог уснуть. Это была хроническая проблема, которая мучила его годами. Певца преследовали боли, бессонница и страх перед предстоящими 50 концертами в Лондоне — концертами, на которые он согласился только ради того, чтобы спасти своё наследие от банкротства.
Мюррей начал вводить ему препараты ещё с вечера. Сначала валиум, затем ативан, потом ещё одно снотворное. Согласно показаниям, которые позже давал сам Мюррей, он пытался усыпить Джексона в течение многих часов, но безуспешно. К утру, когда стало ясно, что обычные препараты не действуют, Мюррей решился на крайнюю меру — пропофол.
По словам Мюррея, последние слова Майкла были мольбой о сне. Певица умолял: «Пожалуйста, дай мне молочка, чтобы я мог уснуть, потому что я знаю, что это единственное, что действительно работает» . «Молочком» Джексон называл пропофол — мощный внутривенный анестетик, который в нормальной медицинской практике используется только в операционных под присмотром анестезиолога. Он сказал Мюррею: «Просто дай мне уснуть. Неважно, во сколько я проснусь... Я не могу функционировать, если не сплю. Они отменят концерты. И я не хочу, чтобы их отменяли, но они будут вынуждены это сделать» .
Около 10:40 утра Мюррей ввёл Джексону дозу пропофола. Примерно в 11:00 певец заснул. Мюррей оставался рядом около получаса, а затем, по его словам, вышел из комнаты на несколько минут. Когда он вернулся, Джексон уже не дышал.
И вот здесь начинается самое страшное. Вместо того чтобы немедленно вызвать скорую, Мюррей начал заметать следы.
Глава вторая: 82 минуты, которые стали приговором
Что делал доктор Конрад Мюррей в течение 82 минут между остановкой сердца Майкла Джексона и звонком в службу спасения?
Он перетаскивал улики. Согласно показаниям охранника Альберто Альвареса на суде, Мюррей использовал одну руку, чтобы делать искусственное дыхание, а другой рукой собирал пузырьки с лекарствами . Альварес рассказал, что Мюррей протянул ему пузырьки и сказал: «Вот, положи их в сумку» . Врач также указал на капельницу, в которой находилась стеклянная бутылка с пропофолом, и велел убрать и её . Альварес, который считал, что доктор действует в интересах пациента, подчинился: «Я верил, что доктор Конрад Мюррей действует в интересах мистера Джексона. Я не сомневался в его намерениях в тот момент. Я знал, что это медицинская экстренная ситуация... Я думал, что мы упаковываемся, готовимся к поездке в больницу» .
Он прятал препараты от парамедиков. Следователи позже обнаружили в шкафу в другой спальне дома Джексона мешки, в которых находилось 11 флаконов пропофола . Кроме того, Мюррей не сообщил парамедикам и врачам скорой помощи, что давал Джексону пропофол .
Он не знал адреса. Когда Мюррей наконец решил позвонить, он не знал точного адреса дома, в котором жил со своим пациентом. Пришлось искать охранника, чтобы тот позвонил. Звонок на номер 911 был зарегистрирован только в 12:21 — через 82 минуты после того, как сердце Джексона остановилось .
Он проводил реанимацию на кровати. Альварес свидетельствовал, что Мюррей делал сердечно-лёгочную реанимацию одной рукой, пока Джексон лежал на мягкой кровати, что делает СЛР неэффективной . Любой медик знает, что реанимацию нужно проводить на твёрдой поверхности, но Мюррей не переложил пациента на пол.
В какой-то момент Мюррей спросил у Альвареса: «Кто-нибудь знает, как делать СЛР?» — вопрос, который звучит почти как признание в профессиональной беспомощности.
Приехавшие через три минуты после звонка медики обнаружили Джексона без признаков жизни. Они в течение 42 минут пытались его реанимировать, но было слишком поздно. В 14:26 по местному времени смерть была констатирована.
Глава третья: почему он пошёл на это — цена вопроса
Мюррей пошёл на безумный риск с опасным наркозом не из благородных побуждений. Прокуроры на суде прямо заявили, что Мюррей полностью нарушил главную заповедь врача — «не навреди» — и променял медицинскую этику на жадность. «Именно неумелые руки Конрада Мюррея и его желание получить 150 000 долларов в месяц заставили доктора Мюррея уничтожить своего пациента и уничтожить все принципы медицинской помощи», — заявил прокурор Дэвид Вальгрен на процессе .
Как было установлено в суде, компания AEG Live пообещала платить Мюррею 150 000 долларов в месяц за работу с Джексоном . И Мюррей прекрасно понимал: если Майкл не сможет репетировать, тур отменят, контракт аннулируют, и эти деньги исчезнут. Он буквально накачивал артиста сильнейшими препаратами, чтобы тот мог функционировать и приносить деньги промоутерам.
Примечательно, что контракт между AEG и Мюрреем так и не был подписан . Но обещание денег уже сделало своё дело. Мюррей, по сути, действовал в ожидании будущего дохода, рискуя жизнью пациента.
Сам Мюррей позже, уже после тюрьмы, пытался переложить вину на самого Джексона. В интервью он утверждал, что не знал о наркотической зависимости певца: «Майкл никогда не рассказывал мне о своей проблеме с наркотиками, и я виню его в этом. Я злюсь на него за это. Он поставил под угрозу мою жизнь, всю мою карьеру, не рассказав мне об этом. Я бы не был рядом с ним, если бы знал, что он это делает» .
Это заявление звучит как попытка оправдать себя, переложив ответственность на того, кто уже не может ответить. Но даже если предположить, что Мюррей не знал о зависимости, его действия 25 июня 2009 года — его паника, его попытка скрыть улики, его 82-минутное молчание — не имеют оправдания.
Глава четвёртая: после тюрьмы — цинизм без границ
В 2011 году Конрад Мюррей был признан виновным в непреднамеренном убийстве Майкла Джексона. Он был приговорён к 4 годам лишения свободы — максимальному сроку по данной статье в штате Калифорния. Но отсидел он всего 2 года: в октябре 2013 года его выпустили досрочно.
Однако самым шокирующим было то, что происходило после освобождения. Мюррей не проявил ни капли раскаяния. Вместо этого он начал зарабатывать на смерти своего пациента.
Он написал скандальную книгу «This Is It!: The Secret Lives of Dr. Conrad Murray and Michael Jackson», где цинично раскрывал личные тайны певца. В книге он утверждал, что Джексон был одержим женщинами с анорексией: «Его интересовала анорексия. Он хотел женщин, которые выглядели как кости. Очень худых» . Он рассказывал, как они переодевались в маскировку и ездили по Лас-Вегасу, чтобы подбирать женщин . Он также утверждал, что они вместе посещали дешёвые отели с эскортницами. Когда его спросили, зачем он раскрывает эти интимные подробности жизни Джексона, Мюррей ответил: «Майкл хотел, чтобы я вышел на гору и рассказал эту историю» .
Он ходил по телешоу с самодовольным видом, раздавая платные интервью. В 2016 году он дал интервью, в котором заявил, что Майкл был его «лучшим другом» и что он «просто пытался ему помочь». При этом он признался, что сожалеет о встрече с певцом: «Каждый день. Это была катастрофа во всех смыслах» .
Мюррей продолжал настаивать на своей невиновности и называть себя «козлом отпущения». «Я был определённо козлом отпущения. Я был человеком, на которого, как думали Джексоны, можно было возложить вину», — заявил он в интервью, добавив, что семья певца якобы пыталась заставить его сделать ложное заявление, пока он находился в заключении .
Он также заявил, что Джексон предсказал их неразрывную связь. По словам Мюррея, певец сказал ему: «Конрад, моя жизнь и твоя жизнь станут неразрывными навсегда. Потому что я ясновидящий, и ты увидишь» . Судя по всему, Мюррей воспринял это как индульгенцию на эксплуатацию памяти человека, которого он, по его же словам, «любил» как брата.
Для всей семьи Джексона, его детей и поклонников Конрад Мюррей навсегда остался человеком, который ради личной выгоды отобрал у мира легенду, а у троих детей — любящего отца.
Глава пятая: цена одной жизни и отсутствие справедливости
Самое страшное — это осознание того, что Майкла Джексона можно было спасти. Если бы Мюррей действовал как настоящий врач, если бы он вызвал скорую помощь сразу, а не через 82 минуты, если бы он не прятал улики вместо того, чтобы делать искусственное дыхание, исход мог бы быть совершенно иным.
Но Мюррей поставил свою карьеру и деньги выше жизни пациента. Он предпочёл скрыть свою медицинскую ошибку, чем попытаться исправить её. Он смотрел, как умирает его пациент, и вместо того чтобы звонить в скорую, он прятал пузырьки.
Суд присяжных в деле против AEG Live, где семья Джексона требовала компенсацию в 1,5 миллиарда долларов, закончился в пользу промоутера. Суд посчитал, что компания не могла знать, что дипломированный кардиолог нарушит медицинские протоколы. Мюррей остался единственным наказанным. Но двухлетний тюремный срок — разве это справедливая цена за жизнь человека, которого любили миллионы?
Эпилог: урок, который не был усвоен
Доктор Конрад Мюррей вышел из тюрьмы, написал книгу, дал интервью и продолжает утверждать, что он не виновен. Для него это была всего лишь работа. Для нас — потеря артиста, чья музыка продолжает жить. Для его детей — потеря отца, который не дожил до их взросления.
В последнем интервью перед смертью Джексона, которое он дал в апреле 2009 года на пресс-конференции в Лондоне, он сказал: «Я собираюсь исполнить мои финальные выступления. Это всё. Я говорю вам честно, это финал. И когда я говорю финал, я имею в виду финал. И до свидания. Я люблю вас. Я действительно люблю вас. Вот и всё» . Он не знал, что эти слова окажутся пророческими.
Майкл Джексон когда-то сказал: «Дети показывают мне, что такое настоящая любовь. Они учат меня быть лучше, быть добрее. Я хочу, чтобы каждый ребёнок знал, что он любим, что он важен. Это моя миссия, это моё предназначение». Эта миссия оборвалась 25 июня 2009 года в спальне в Холмби-Хиллз.
И нам остаётся только задавать вопросы, на которые уже не будет ответов. Что, если бы Мюррей помнил о клятве Гиппократа? Что, если бы он не побоялся потерять деньги? Что, если бы он просто вызвал скорую?