В кабинет вошла очередная душа. Это был украинский боец, без ног. Точнее, она не вошла — её внесли на носилках двое бесов-санитаров, так как тело было слишком повреждено, чтобы поддерживать себя самостоятельно.
Ургетариил, не теряя ни секунды, подскочил к носилкам со своим сканером. Он поводил прибором над телом, и на дисплее тут же высветились красные цифры.
Ургетариил: (голос его был сух и профессионален) Критические повреждения. До 86% в целом. Отсутствует атман и каузал... Рекомендация сканера — утилизация.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я смотрел на молодого парня (или кем он был при жизни), чьё сознание сейчас угасало из-за непоправимых повреждений энергетической структуры. Отсутствие атмана (искры жизни) и каузала (причинного тела) означало, что его личность уже начала распадаться. Он был не просто мёртв — он был сломан.
Саллос: (голос мой прозвучал глухо и безэмоционально, как и полагается при такой рутине) Ну, на утиль так на утиль... Уносите. Следующий кто?
Бесы-санитары молча подхватили носилки и вынесли тело. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.
Я потёр переносицу. Это была самая неприятная часть работы. Не грешники, не проклятые, а просто жертвы войны, чьё существование закончилось так трагично, что даже наша система не могла им помочь.
Ургетариил: (возвращаясь к своему столу и перебирая склянки) Тяжёлый сегодня день на входящем потоке. То бизнесмены с порчей, то вот... это.
Саллос: Это война, Ургет. Она всегда приносит нам таких... сломанных. И их будет больше.
Я поднял взгляд на дверь.
— Следующий! — крикнул я, готовясь к новой душе и надеясь, что это будет кто-то с более простыми и понятными грехами.
В кабинет вошёл демон. Его я не знал.
Цапгиил: — Следующая душа — спецзаказ цитадели Хаагенти. Просто у них закончилось средство, рассоздающее лики. Заносить?
— Ну, заносите... посмотрим. Ургет, готовь снадобье, — я кивнул своему алхимику, заинтригованный таким необычным заказом.
Ургетариил послушно загремел флаконами, смешивая в колбе вязкую, переливающуюся всеми цветами радуги жидкость. В кабинет тем временем бесы-санитары занесли... спелёнатого поросёнка. Он лежал на носилках и жалобно похрюкивал.
Ургетариил: (принюхиваясь) Так, сканить не буду, сканер не рассчитан на такие сигнатуры... это животная душа... вроде бы...
Цапгиил: А мне скана и не надо, это один из наших демонов системы Хаагенти. Мы уже проверяли. Просто снадобье внезапно закончилось...
Ургетариил без лишних слов открыл свинёнку пасть и влил туда эликсир рассоздания образоподобия. Путы со свиньи начали спадать, она дёрнулась, а затем её видимая оболочка рассыпалась в прах. Минута-другая, и в пространстве соткался высокорослый демон. Он был высок и худощав, с кожей цвета индиго.
Нархатиагенти: — представился он. Но не поклонился, а удивлённо огляделся. — Саллос? А чего я у вас тут делаю? Моим хозяином является Хаагенти...
Цапгиил: Верно. Просто у нас состав закончился. Саллос, вот вам 200 акров за услугу... мы пойдём, сопровождающей документации не надо.
Саллос: Ну, не надо так не надо... за акры мерси... — я смёл в совок прах эфирного тела свиньи и скинул его в люк утилизатора на стене. Утилизатор оценил прах ещё в 20 акров.
Цапгиил и Нархатиагенти, получив своё, быстро покинули кабинет. Дверь за ними закрылась.
Я посмотрел на Ургетариила, который уже убирал пустой флакон.
— Вот так и живём, — философски заметил я. — То души бизнесменов, то демоны в образе свиней. Разнообразие — залог отсутствия скуки.
Я глянул на часы. Рабочий день ещё не закончился, а я уже чувствовал себя выжатым как лимон.
— Давай сделаем перерыв на полчаса. Мне нужно проветрить голову и подумать о том, что сказал Владимирон. А потом... потом мы примем всех остальных.
Я вышел из кабинета в коридор. Цитадель жила своей жизнью: бесы сновали по делам, где-то гудел ремонтный дрон. Всё выглядело таким... нормальным. Но я знал, что это лишь фасад. Где-то внутри этого фасада зияла брешь, через которую в мой дом просочилась тень.
***
Я стоял в коридоре, глядя на снующих туда-сюда бесов. Их суета казалась такой бессмысленной на фоне той угрозы, о которой я теперь знал. Я был один. Без «Ока Власти», без прямого приказа Амаймона действовать, и с врагом, который мог просочиться сквозь саму ткань реальности.
Я развернулся и пошёл обратно в кабинет. Рутина. Мне нужна была рутина. Она давала иллюзию контроля.
Я вошёл в дверь как раз в тот момент, когда Хиариил вводил следующую душу. Это была женщина, пожилая, с испуганными глазами. При виде меня и Цапкара, стоящего у стены, она начала мелко креститься и бормотать молитву.
Ургетариил: (с тяжёлым вздохом закатывая глаза) Опять двадцать пять... Хозяин, может, я ей сразу вколю успокоительное? А то мы тут до вечера просидим.
Саллос: Не надо. Пусть выскажется. Иногда им это помогает.
Я сел за стол и активировал терминал.
— Бабушка, — начал я как можно мягче. — Присаживайтесь. Никто вас здесь не обидит. Это стандартная процедура для всех, кто к нам попадает.
Она не слушала. Она продолжала креститься и шептать: «Свят, свят, свят...», пятясь к двери.
Внезапно мой взгляд упал на её ноги. И я замер. На ней были старые, стоптанные домашние тапочки. Один из них был с дыркой на носке.
В моей голове словно что-то щёлкнуло. Картинка сложилась.
Саллос: (резко вставая) Стоп. Ургет, не трогай её! Хиариил, заблокируй дверь! Цапкар!
Все замерли. Женщина перестала креститься и с ужасом уставилась на меня.
— Ты... — медленно произнёс я, обходя стол и приближаясь к ней. — Ты не та, за кого себя выдаёшь. Души не приходят в своей одежде и обуви. Они являются в том виде, в котором их принимает система — в виде чистой энергии. А ты... ты материализовала своё тело.
«Женщина» оскалилась. Это уже не было лицом испуганной старушки. Это была злобная гримаса.
— Умный демон, — прошипела она голосом, который не мог принадлежать человеку.
В тот же миг её тело пошло рябью, как помехи на экране. Тапочки исчезли, а на их месте появились копыта. Фигура вытянулась, становясь выше и массивнее.
— Кадирирон! — выдохнул я.
Кадирирон: (насмешливо) Собственной персоной. А ты думал, я просто так пришёл? Поболтать? Я пришёл по твою душу, Саллос. И на этот раз я подготовился лучше.
Он щёлкнул пальцами, и воздух в кабинете сгустился. Пространство начало искажаться, как тогда в коридоре.
— Я не могу телепортировать тебя в Баатор или стереть твою личность... пока что. Но я могу сделать кое-что другое. Я заберу твою цитадель. Прямо сейчас.
Стены кабинета начали таять, превращаясь в серый туман.
Цапкариллос: (выхватывая меч) Хозяин!
Ургетариил: Это пространственный разрыв! Я не могу его закрыть!
Кадирирон расхохотался, и его смех эхом отдавался отовсюду и ниоткуда.
— Прощай, Саллос. Твой дом теперь мой!
Туман поглотил всё. Последнее, что я услышал, был отчаянный крик Цапкара и звук бьющегося стекла из алхимического набора Ургета.
А затем наступила тьма и невесомость. Мы падали сквозь разорванную реальность моей цитадели прямо в неизвестность.
***
Падение было не долгим, но дезориентирующим. Это было похоже на падение в густой, холодный кисель из абсолютной тьмы. Ни верха, ни низа, ни звука, кроме бешеного стука собственного сердца и панического дыхания Цапкара где-то рядом. А затем — резкий, болезненный удар о твёрдую, каменистую поверхность.
Я перекатился, вскакивая на ноги и принимая боевую стойку. Цапкариллос, матерясь на чём свет стоит, уже был на ногах, выставив перед собой меч. Ургетариил, кряхтя, поднимался с земли, пытаясь удержать свои драгоценные склянки. Хиариил просто ошарашенно озирался по сторонам.
Мы находились в какой-то гигантской пещере. Воздух здесь был спёртым, пахло серой и озоном. Стены пещеры светились тусклым, багровым светом от потоков лавы, стекающих по ним. Где-то вдалеке слышался гул, похожий на работу гигантского механизма.
— Где мы? — прошипел Цапкар, его глаза горели яростью.
— Не в моей цитадели, — мрачно ответил я, оглядываясь. — И даже не в Шамбале.
Кадирирона нигде не было видно. Он добился своего — выкинул нас из моего дома, как нашкодивших котят.
— Хиариил, — я повернулся к секретарю. — Ты можешь определить наше местоположение? Есть связь с цитаделью?
Хиариил достал свой планшет, но экран лишь мигнул и погас.
Хиариил: Ничего. Полная изоляция. Мы... мы в карманном измерении. Или в очень хорошо экранированной темнице.
Ургетариил: (поднимая с земли какой-то светящийся мох) Судя по составу атмосферы и фону, это где-то на нижних уровнях Баатора. Возможно, один из заброшенных промышленных секторов.
Я сжал кулаки. Так вот оно что. Он не просто выкинул нас из цитадели. Он притащил нас к себе домой. В свою тюрьму.
— Это ловушка, — констатировал я очевидное.
— И мы в ней заперты, — добавил Цапкариллос, пиная ногой валяющийся камень.
Внезапно из тени одного из лавовых потоков выступила фигура. Это был не Кадирирон. Это был другой демон — высокий, закованный в шипастую броню, с хлыстом из живого огня, обмотанным вокруг руки.
— Добро пожаловать в Девятый Круг, лорд Саллос, — прорычал он, и его голос эхом разнёсся по пещере. — Хозяин Кадирирон просил передать, что он скоро присоединится к вам... для более... личной беседы. А пока... добро пожаловать в вашу новую обитель.
Демон щёлкнул хлыстом, и из теней за его спиной начали выходить другие фигуры — низшие бесы и демоны-стражи, окружая нас плотным кольцом.
Бой был неизбежен.
Я посмотрел на своих спутников. Мы были в аду, отрезаны от всего мира, и враг знал об этом.
— Что ж, — сказал я, чувствуя, как привычный холод боевой ярости заполняет меня изнутри. — По крайней мере, скучно нам не будет.
Я сделал шаг вперёд, навстречу стражам Баатора.
***
Внезапно воздух в пещере сгустился, стал тяжёлым и вязким, словно сам ад затаил дыхание. Температура, и без того высокая из-за потоков лавы, казалось, подскочила ещё на сотню градусов. Пространство над самым большим озером магмы пошло рябью, как вода от брошенного камня, а затем просто... разорвалось.
Из разрыва вышел Амаймон.
Это не было телепортацией в привычном понимании. Он не шагнул из точки А в точку Б. Он просто стал здесь, материализовался из чистой воли и гнева. Его огромная, четырёхметровая фигура заслонила тусклый свет пещеры. Он был одет не в королевские одеяния, а в свою истинную броню — сплав из застывшей тьмы и раскалённого света. В руке он сжимал свой клинок, который не светился, а, наоборот, поглощал весь свет вокруг.
Демон-стражник, который только что угрожал нам, замер. Его огненный хлыст потух и с шипением упал в лаву, где мгновенно испарился. Страж бухнулся на одно колено, склонив голову так низко, что шипы его шлема царапали камень.
Амаймон: (голос Короля был подобен грому, от которого вибрировали внутренности) ВСТАТЬ.
Страж попытался подняться, но его ноги подкосились. Он рухнул лицом в раскалённый камень, но даже не издал ни звука.
Амаймон: (он даже не смотрел на стража. Его взгляд был прикован к пустоте в центре пещеры) Кадирирон. СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ. ТЫ ПОСМЕЛ УКРАСТЬ МОЁ? ТЫ ПОСМЕЛ ПРИГЛАСИТЬ МЕНЯ В МОЙ ЖЕ ДОМ?
Пространство в центре пещеры сгустилось, формируя голографическую проекцию Кадирирона. Он выглядел уже не так уверенно, как в моём кабинете.
Кадирирон (голограмма): Мой Король! Я... я лишь хотел преподать урок этому выскочке! Он...
Амаймон: УРОК? ТЫ? (Амаймон сделал один-единственный шаг вперёд. Воздух зашипел) Ты — пыль на моих сапогах. Ты — ошибка в коде мироздания. Ты думал, что сможешь играть в игры с Саллосом в МОЁМ Бааторе? Ты думал, что сможешь спрятаться от МЕНЯ?
Кадирирон: Я... я действовал по указке! Мне заплатили! Я могу сказать кто!
Амаймон: МНЕ НЕ ИНТЕРЕСНО.
Амаймон поднял руку. С его раскрытой ладони сорвалась волна абсолютной пустоты. Она прошла сквозь голограмму Кадирирона, и та рассыпалась на миллиард чёрных пикселей, которые тут же сгорели в воздухе.
В ту же секунду невидимая сила сдавила всё пространство пещеры. Стены задрожали. Демон-стражник, который всё ещё лежал на земле, просто... исчез. Не умер, а был стёрт из реальности, как неудачный рисунок.
Амаймон повернулся к нам. Его гневный взгляд смягчился до просто убийственного.
Амаймон: Саллос. Ты и твои... спутники... невредимы?
Саллос: Более чем. Спасибо за... своевременный визит.
Амаймон: Не за что. А теперь... — он снова посмотрел на то место, где была голограмма. — ...давайте вернём вас домой и начнём генеральную уборку. У меня тут завелась крыса. И я собираюсь найти ту дыру в фундаменте, через которую она пролезла.
Он щёлкнул пальцами, открывая портал обратно в мою цитадель.
— После вас, — пророкотал он, делая приглашающий жест рукой. — У нас впереди долгая ночь.
Мы молча прошли через портал. Один за другим: сначала Цапкар, настороженно сжимая меч, затем Ургетариил, бормочущий что-то про «неблагодарную работу», и Хиариил, который, казалось, до сих пор не мог поверить в происходящее. Я шагнул последним, сразу за мной портал схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и серы.
Мы снова стояли в моём кабинете. Он был цел и невредим, словно ничего и не было. Но я чувствовал, что это уже не совсем то же самое место. «Шрам», о котором говорил Владимирон, теперь ощущался как незажившая рана.
Амаймон не стал проходить в портал. Он остался в Бааторе, но его огромная голограмма нависла над моим кабинетом, заполнив собой всё пространство. Его голос гремел, но был уже более спокойным, холодным и деловым. Буря миновала, наступило время расчистки завалов.
Амаймон: Итак. Кадирирон нейтрализован. Он больше не проблема. Но проблема — тот, кто его нанял и кто научил его этому трюку с «просачиванием». Это знание не из общедоступных.
Саллос: Владимирон сказал то же самое. Это работа мастера. Кто-то, кто знает архитектуру Шамбалы не хуже тебя.
Амаймон: Или... — голограмма Амаймона сделала паузу, — ...кто-то извне. Я проверил логи. В момент атаки на твой кабинет в Бааторе не было зафиксировано ни одного побега. Но... там не было зафиксировано и ни одной казни за тот период.
Цапкариллос: Что это значит?
Амаймон: Это значит, что кто-то внутри Баатора обладает властью стирать события из истории тюрьмы. Не просто взламывать замки, а переписывать саму ткань реальности внутри моих владений. Надзиратель, которого мы поймали... он был просто пешкой. Ему даже не нужно было ничего внушать — ему просто подменили память.
Саллос: Значит, мы ищем не беглеца. Мы ищем кукловода.
Амаймон: Верно. И у меня есть только одно имя, которое подходит под это описание. Имя того, кто владеет техниками искажения реальности на таком уровне.
Саллос: Белиал тут ни при чём. Мы с ним в нормальных отношениях.
Амаймон: (на секунду задумывается) Да, ты прав. Ложный след. Нет, это кто-то более... фундаментальный. Кто-то из Клиппы Таумиэль.
Название повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее. Клиппа Таумиэль — квази-измерение Хаоса, известное как «Сокрушение Башен». Они не были уничтожены в Войне Падших; их реальности-паразиты до сих пор существуют на изнанке мироздания, а их население — самые опасные мастера искажения законов бытия.
Саллос: Клиппоты реальны... И если один из них научил Кадирирона такому трюку...
Амаймон: ...значит, у нас серьёзная утечка на фундаментальном уровне. Кто-то из них нашёл способ влиять на Шамбалу изнутри. Я отправлю Владимирона на тотальную проверку не только Баатора, но и всех «слепых зон» Шамбалы.
Голограмма Амаймона начала медленно таять.
Амаймон: А ты, Саллос... ты был прав. Это не конец войны. Это её начало. Враг показал свою силу и свои возможности. Теперь ход за нами.
Изображение Короля исчезло. В кабинете снова стало тихо.
Я тяжело опустился в своё кресло. Оно всё ещё хранило тепло моего тела, но я чувствовал себя совершенно разбитым.
— Цапкар... — тихо сказал я. — Принеси мне ещё того рома с кладбищенскими травами.
Мой рыцарь молча кивнул и вышел из кабинета.
Я остался один. Враг был силён, хитер и принадлежал к силам извне Шамбалы — к квази-измерению Хаоса.
Но теперь я знал его почерк.
И я собирался найти его.
Даже если для этого придётся заглянуть в саму бездну Клиппоты Таумиэль.
Вошёл Цапкар. Он, словно прочитав мои мысли, принёс бутылку рома, два бокала... и, подумав, прихватил с кухни крупную креветку в кляре. На закуску.
Мы сели в кресла у окна. Я машинально разлил тёмную, пахнущую покоем жидкость по бокалам. Аппетита, честно говоря, не было. День выдался слишком длинным и изматывающим. Но ритуал требовал завершения.
Цапкариллос молча взял свой бокал. Мы чокнулись с глухим, тяжёлым звуком. Я сделал глоток. Ледяной холод обжёг горло, прокатился по пищеводу и разлился в груди тупым, обволакивающим теплом. Ром не согревал, а скорее анестезировал, притупляя остроту мыслей.
Мы сидели и ели в тишине. Цапкар ловко чистил гигантскую креветку, макая её в острый соус. Я просто смотрел в окно на огни Шамбалы, раскинувшейся внизу. Город жил своей жизнью, не подозревая, что где-то на его изнанке, в складках реальности, притаился древний и чуждый разум из Клиппы Таумиэль.
— Хозяин... — наконец нарушил тишину Цапкар. Его голос был непривычно тихим. — Это ведь не конец?
Я отставил бокал и посмотрел на своего рыцаря. В его глазах не было страха, только безграничная преданность и усталость.
— Нет, Цапкар. Это только начало.
Мы посидели ещё немного. Больше не было сказано ни слова. Иногда тишина говорит больше любых речей. Мы просто пили и ели, пытаясь вернуть себе хоть каплю нормального вечера после безумного дня.
А потом я встал.
— Пойду спать. Завтра... или когда там проснёмся... будет новый день. И нам понадобятся все силы.
Цапкар кивнул и начал убирать со стола.
Я ушёл в свою спальню, оставив его одного в кабинете. Раздевшись, я рухнул на кровать и мгновенно провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.
В эту ночь в цитадели было спокойно.