О музыкальном фильме-спектакле «Дух Соноры» Центра исполнительских искусств. Премьера 17 июня 2026
К своему 80-летию живой классик и выдающийся композитор Алексей Рыбников преподнес столичной публике премьеру. «Дух Соноры» - это обновленная музыкальная пьеса, соединившая в себе симфоническую и рок-музыку, кинематограф и театр. Основную драматическую нагрузку несет кино - «Дух Соноры» - это в первую очередь фильм, дополненный живой музыкой и театральным действием. Премьера приурочена к пятидесятилетию рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», оставившей глубочайший след в душах истинных любителей музыки. Так какой же он получился, этот новый Хоакин 21 века?
Начну с выбора актера. Главную роль в фильме и театре играет Павел Зибров. Это действительно замечательный выбор! Тонкое, подвижное, одухотворенное лицо, живой артистический темперамент, прекрасные вокальные данные. Его огромное сценическое обаяние, гибкая пластика и умение держать высокий трагический накал вдыхают новую силу в историческую музыку.
Возлюбленную Хоакина Роситу сыграла Лилия Позднякова, создавшая образ высокой чистоты и беззащитности, а инфернальный образ Смерти Дьяблеро достался Николаю Дроздовскому, олицетворяющему разрушительное начало в истории любви и смерти героя.
«Дух Соноры» - это не совсем «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Мы слышим легендарную музыку, но звучат иные стихи (Юлий Ким сменил Пабло Неруду в переводе Павла Грушко), сюжет дополнен и обогащен иными сценическими линиями. Потрясающая музыкальность и яркая зрелищность — вот что отличает современного Хоакина. Когда живой актер выходит на сцену, только что отыграв на огромном экране — это очень эффектное зрелище. Музыкальность и исполнительский талант позволяют петь в живую арию, которая должна звучать на экране.
Но несмотря на все вышесказанное, беседка остается приверженцем рок-оперы, которая вышла пятьдесят лет тому назад. Тончайшие, проникновенные строки Павла Грушко, абсолютно совпадая с высокой и чистой музыкой Алексея Рыбникова, производили какое-то неземное впечатление высокой гармонии и тяжелого смертельного ужаса, выраженного в звуках и ритмах. С «босоногой девочкой Чили» Павла Грушко ушла щемяще нежная тема любви к Родине. Я не хочу сравнивать эти две вещи, каждое произведение искусства имеет право на существование. Но ощущение некой вторичности меня не оставляло в течение всего вечера. Впрочем, вероятно, во мне говорит светлая ностальгия, свойство возраста, а не восприятия. Но это уже совсем другая история...