Галина (часть 3)

Галина бежала по лабиринту катакомб, и Книга Бытия, прижатая к груди, жгла её сквозь ткань блузки. Она больше не была просто архивом. Теперь это был компас, указывающий на единственный путь к спасению — туда, вниз, к эпицентру, к чернильной кляксе на пульсирующей карте. Каждый поворот, каждый спуск по ржавой винтовой лестнице был продиктован не её волей, а немым приказом алых линий, которые она успела запомнить перед тем, как свет в книге угас.

Она не знала, от кого бежит — от чудовищного спутника Маргариты Эдуардовны или от самого Демьяна Воронцова, о котором говорили эти двое. Но инстинкты, дремавшие в ней сорок лет, кричали об опасности. Она чувствовала себя мышью, чей уютный подвал только что посетил кот. И этот кот был голоден.

Внезапно коридор закончился глухой стеной. Тупик. Галина в отчаянии провела по ней рукой, ощупывая холодный, влажный бетон. Неужели карта обманула? Или она сама ошиблась в темноте? Паника ледяными когтями сжала сердце.

— Попалась, — раздался за её спиной голос.

Это был не тот утробный рык чудовища и не звенящий голос Маргариты. Этот голос был другим. Он был спокоен, почти ласков, но в этой ласковости слышалась такая абсолютная власть и скука, что колени Галины подогнулись. Она медленно обернулась.

В начале коридора стоял человек. Он не вышел из тени — он соткался из неё. Высокий, безупречно сложенный, одетый в костюм, который стоил дороже всей её годовой зарплаты. Его лицо было бы красивым, если бы не глаза. В них не было ни зрачков, ни радужки — лишь два провала абсолютной, первозданной черноты. В этих глазах отражалась вся бесконечность космоса и вся пустота забвения.

— Демьян Воронцов, — выдохнула Галина. Имя само сорвалось с губ, словно Книга уже нашептала его ей.

Он сделал шаг вперед, и тьма в коридоре сгустилась, отступая перед ним, как вода перед носом корабля.
— А ты, должно быть, Галина. Библиотекарь. Как... символично. Хранительница чужих историй решила написать свою собственную? Или ты просто крыса, нашедшая лазейку в фундаменте моего дома?

Он говорил без злобы. Он говорил как коллекционер, рассматривающий редкий, но безнадежно испорченный экземпляр.

— Эта книга... она не твоя! — собрав остатки смелости, выкрикнула Галина.

Демьян Воронцов запрокинул голову и рассмеялся. Смех был сухим и холодным, как шелест опавших листьев по мраморному полу склепа.
— Моя? Я и есть эта книга. Я — её автор, редактор и единственный читатель. Я написал этот мир от первой до последней строчки. Я создал солнце, чтобы оно вставало на востоке. Я придумал гравитацию, чтобы яблоки падали вниз. Я вложил в ваши головы мысли о любви и предательстве. Это мой черновик.

Он протянул руку ладонью вверх.
— Отдай её мне. Вернись к своей пыли и картотеке. Твоя роль — быть статистом в великой пьесе. Не пытайся переписать финал.

Галина прижала книгу к себе еще крепче. Она чувствовала, как под её пальцами пульсирует что-то живое.
— Я... я видела карту. Там внизу... что-то есть. Что-то темное.

Улыбка сползла с лица Демьяна. На мгновение его маска всесильного творца треснула, обнажив нечто древнее и испуганное.
— Темное? — прошипел он, и его черные глаза вспыхнули яростью. — Ты ничего не видела! Это просто... дефект повествования. Ошибка синтаксиса! Я исправлю её!

Он сделал стремительный выпад рукой, словно пытаясь схватить книгу на расстоянии. Воздух между ними загустел, стал вязким, как смола. Галина почувствовала, как невидимая сила отрывает её от пола и тянет к нему.

Но в этот момент Книга Бытия в её руках вспыхнула ослепительным белым светом. Свет был не обжигающим, а очищающим. Он ударил в Демьяна Воронцова, и тот отшатнулся, закрывая лицо ладонью. Его безупречный костюм задымился в тех местах, куда попал свет.

— Нет! — взревел он уже не человеческим голосом, а звуком рвущейся ткани мироздания. — Ты не можешь! Ты всего лишь персонаж!

Свет погас так же внезапно, как и появился. Галина рухнула на пол. Когда она подняла глаза, Демьяна в коридоре не было. Лишь запах озона и гари напоминал о его присутствии.

Она осталась одна в темноте. Но теперь она знала правду: главный злодей этого мира не был чудовищем из подвала. Главный злодей стоял на вершине пирамиды и писал их судьбы на свое усмотрение. И он только что попытался её убить за то, что она прикоснулась к правде о его творении.

продолжение следует