Ходили с мужем на спектакль «Три сестры» в театре «Озеро», расположенный в арт-пространстве «Внутри». Озеро внутри – уже метафора. Внутреннего спокойствия, пространства для своих.
«Озеро» – один из независимых театров, организованный учениками Крымова. Спектакль «Три сестры» поставил молодой талантливый режиссер Андрей Маник. В постановке чувствуются интонации Крымова: резкие переходы от слез к смеху и обратно, обрывочность, косноязычие вместо внятных диалогов и монологов, и вдруг ясное глубокое высказывание, смысл, бьющий точно в цель, и снова какое-то бормотание, заикание, смешная неловкость.
Спектакль смотрится на одном дыхании. В нем все смешно, смешно, и вдруг больно. И эти перипетии не дают скучать. Сюжет почти сохранен: именины Ирины, Маша, влюбленная в Вершинина, Ольга, которая до смерти устает в гимназии, Андрей женится на Наташе, пожар. И сестры хотят переехать в Москву. Пожар становится метафорой войны, он даже начинается со взрыва за окном (символично, что утром произошел взрыв в Капотне). А потом все мужчины уходят, Тузенбах по повестке, Соленый тоже, Вершинин уезжает вместе со своей военной частью. Даже брат уходит куда-то в пылающий за окном огонь со своей женой и сыном. Сестры остаются одни. И этот монолог Ольги о том, что жизнь продолжается, будем жить, ах если бы знать, зачем мы страдаем. Но завершается спектакль фразой не чеховской, а современной, которую мы все уже слышали столько раз. Она о том, что после пожара жизнь уже не будет прежней.
Странным образом в этой в общем-то не очень наполненной прямыми высказываниями о современности пьесе каким-то образом все же вместились почти все современные конфликты. Спор либералов и патриотов. Провинциалов и москвичей. Интеллигентов и пролетариев (условного народа). Даже любителей айфонов и андроидов. Не знаю, как им это удалось, но вчера я физически ощутила все эти дуалистические растяжки, ловушки времени, расставленные для нас, увидела, как они медленно друг за другом срабатывают, оставляя сестер одних.
В тот момент, когда они сидели втроем там на сцене, обнявшись, я заплакала, потому что и сама одна из трех сестер, не в метафорическом смысле, в буквальном. Когда-то мы, видимо, следуя импульсу чеховских трех сестер, переехали в Москву. Потом младшая переехала в Германию. И теперь мы видимся редко (что может быть хуже одиночества – разлука сестер), но все же очень и очень близки, так же как чеховские три сестры. Нас не так, как мужчин, гипнотизирует дуальность мира, его постоянно враждующие бинарные оппозиции. Сестрам, особенно если их три, можно сидеть, обнявшись, и плакать, глядя на то, как мир бесконечно борется сам с собой.