Когда мы думаем о Майкле Джексоне, перед глазами встают образы: лунная походка, белая перчатка, толпы фанатов в обмороке, грандиозные клипы на миллионы долларов. Но есть одна сторона его жизни, о которой большинство поклонников даже не догадываются. Это тихая, почти интимная история о человеке, который мог часами сидеть в своей библиотеке, окружённый тысячами книг, и путешествовать по мирам, которые были гораздо безопаснее, чем реальность вокруг него.
Майкл Джексон был заядлым читателем. В его личной библиотеке в Неверленде насчитывалось около 10 000 книг. Его адвокат Боб Сэнджер, который знал певца не понаслышке, рассказывал: «Майкл был очень начитанным… Он любил читать. У него было более 10 000 книг дома» .
Сам Майкл говорил о своём отношении к книгам так, как человек, который нашёл в чтении спасение. «Я люблю читать. Я хотел бы посоветовать большему числу людей читать. В книгах есть целый новый мир. Если вы не можете позволить себе путешествовать, вы путешествуете мысленно через чтение. Вы можете увидеть всё и побывать в любом месте, читая» .
Глава первая: откуда взялась любовь к книгам
Любовь к чтению у Майкла Джексона родилась не на пустом месте. Он сам признавался, что этим он обязан своей учительнице по имени Роуз Файн. «Именно Роуз привила мне любовь к книгам и литературе, которая поддерживает меня до сих пор. Я читал всё, что мог достать» . Другой его наставник, мисс Роуз Файн, «научила меня чудесному миру книг и чтения, и я не был бы тем же человеком, если бы не она» .
Брат Джексона, Джермейн, в своей книге «Ты не один» описал, как сильно Майкл отличался от остальных детей в семье: «Майкл прилагал больше усилий в школе, чем я. Его жажда знаний была гораздо сильнее, чем у всех нас. Он был тем любопытным ребенком, который спрашивал: "Почему? Почему? Почему?" — и он слушал и запоминал каждую деталь. Я уверен, что в его голове был встроенный чип для записи данных, фактов, цифр, текстов песен и танцевальных движений» .
Интересно, что в молодости Майкл увлекался биографиями. Он читал о Фреде Астере, Элвисе Пресли, Ширли Темпл, Сэмми Дэвисе-младшем. Позже его круг чтения расширился до Стивена Спилберга, Альфреда Хичкока, президентов Рейгана и Рузвельта, Малкольма Икса, Мартина Лютера Кинга и даже Муссолини и Гитлера. Это показывает, что он интересовался не только развлечениями, но и историей, политикой, психологией власти.
И, возможно, самый сильный штрих к этому портрету: его автобиография «Лунная походка» начинается с цитаты Томаса Эдисона. Той самой, которую Майкл велел выгравировать золотыми буквами на стенах своей студии звукозаписи:
*«Когда я хочу что-то открыть, я начинаю с чтения всего, что было сделано в этой области в прошлом — для этого и нужны все эти книги в библиотеке. Я вижу, что было достигнуто ценой огромного труда и затрат в прошлом. Я собираю данные о тысячах экспериментов как отправную точку, а затем провожу еще тысячи. Три главных условия для достижения чего-либо стоящего: во-первых, тяжелый труд; во-вторых, упорство; в-третьих, здравый смысл» . Эта цитата, возможно, лучше всего объясняет, как Майкл Джексон работал над своей музыкой — как настоящий учёный, исследующий, изучающий, анализирующий, а не просто творящий по вдохновению.
Глава вторая: какие книги он читал
Список книг, которые любил Майкл Джексон, поражает своим разнообразием. Это настоящая библиотека человека, который искал ответы на самые сложные вопросы.
Художественная литература
Среди его любимых книг были настоящие шедевры мировой классики. Пол Теру, писатель, который однажды разговаривал с Майклом по телефону несколько часов, был поражён, когда спросил его, что он читает. Майкл назвал имена Сомерсета Моэма, Уолта Уитмена, Эрнеста Хемингуэя и Марка Твена .
- «Питер Пэн» Джеймса Барри — неудивительно, что эта книга была одной из его любимых. Он даже назвал своё ранчо в честь страны, где мальчики никогда не взрослеют . Он владел первым изданием этой книги и перечитывал её снова и снова. Для человека, чьё детство было украдено сценой, Питер Пэн был идеалом, к которому Майкл стремился всю жизнь.
- «Убить пересмешника» Харпер Ли — роман о расовой несправедливости и взрослении в американском южном штате. Эта книга глубоко резонировала с его собственным опытом борьбы за справедливость и его постоянной темой детства, сталкивающегося с жестокостью мира.
- «Старик и море» Эрнеста Хемингуэя — история о стойкости, борьбе и одиночестве. Майкл, который часто чувствовал себя одиноким даже в окружении тысяч людей, мог найти в этом романе отражение своих собственных переживаний.
- «Рип Ван Винкль» Вашингтона Ирвинга — эта книга была одной из его любимых ещё в детстве .
- «Полное собрание сочинений и стихов Эдгара Аллана По» — тёмный, мистический мир По явно привлекал Майкла, который сам создавал в своих клипах мрачные, готические образы .
Духовная литература и философия
Особое место в библиотеке Майкла занимали философские и духовные книги. Продавцы книжных магазинов в Лос-Анджелесе вспоминали, что он особенно любил поэзию, а его любимым автором был Ральф Уолдо Эмерсон . В его творчестве можно найти отголоски трансцендентализма — идеи о единстве с природой, о внутреннем свете, о том, что истина находится внутри человека.
В его библиотеке также были:
- «48 законов власти» Роберта Грина — книга о манипуляции и стратегиях поведения во властных структурах. Учитывая, сколько интриг и предательств было в жизни Майкла, эту книгу он мог читать как учебник по выживанию .
- «Сила позитивного мышления» Нормана Винсента Пила — классика жанра самопомощи. Майкл явно искал способы сохранять оптимизм в самых тяжёлых ситуациях .
- «Путь самурая» Ямамото Цунэтомо (Hagakure) — древний японский текст о кодексе чести бусидо . Сложно представить себе Майкла Джексона в роли самурая, но этот выбор показывает его глубокий интерес к дисциплине, чести и внутренней силе.
- Книги Шри Ауробиндо и Калки Кришнамурти — индийских философов и духовных учителей .
История и биографии
Его адвокат Боб Сэнджер вспоминал: «Мы говорили о психологии, Фрейде и Юнге, Готорне, социологии, чёрной истории и социологии, касающейся расовых вопросов» . Сэнджер даже заметил: «Пройдите по улице и попробуйте найти пять человек, которые могут говорить о Фрейде и Юнге» .
Особенно Майкл интересовался борьбой за гражданские права. Он читал «Автобиографию Малкольма Икса» и труды о Мартине Лютере Кинге. Борьба за права человека была для него не абстрактной темой — он жертвовал деньги на борьбу с расизмом, писал песни о мире, и его вдохновляли лидеры движения за права человека.
Глава третья: книги, которые он написал
Майкл Джексон не только читал — он и сам был автором. Он выпустил две книги: автобиографию «Лунная походка» в 1988 году и сборник стихов и размышлений «Dancing the Dream» («Танцуя мечту») в 1992 году.
«Лунная походка» (Moonwalk)
Эта книга была написана в соавторстве и, как он сам уточнял, при участии Жаклин Кеннеди-Онассис, которая работала над ней как редактор в издательстве Doubleday. Он хотел рассказать свою историю сам, а не ждать, пока это сделают другие.
В книге он рассказывает о своём детстве, о работе с Джексонами-5, о создании «Thriller», о своих отношениях с семьёй и о том, что на самом деле происходило за кулисами. В «Лунной походке» Майкл писал: «В конечном счёте самое важное — быть честным с собой и с теми, кого ты любишь, и много работать. Я имею в виду работать так, будто завтра не наступит. Тренироваться. Стремиться. Я имею в виду действительно тренироваться и развивать свой талант до высочайшей степени. Быть лучшим в том, что ты делаешь. Узнать о своей сфере больше, чем кто-либо на свете. Использовать инструменты своего ремесла — будь то книги, или танцевальный пол, или вода для плавания. Что бы это ни было, это твоё» .
«Dancing the Dream» (Танцуя мечту)
Эта книга — совершенно другое дело. Если «Лунная походка» — это факты и хронология, то «Dancing the Dream» — это душа. Это сборник из 46 стихотворений и эссе, в которых он писал о детях, животных, экологии, духовности и любви . Книга была издана Doubleday 18 июня 1992 года. В ней было около 100 фотографий, а введение написал его близкий друг Элизабет Тейлор . Сам Майкл описывал эту книгу как «словесное выражение того, что я обычно выражаю через свою музыку и свой танец».
В одном из отрывков он писал о танце — о том, что было сутью его жизни:
«Сознание выражает себя через творение. Этот мир, в котором мы живём, — это танец Творца. Танцоры приходят и уходят в мгновение ока, но танец продолжается. Во время танца я чувствовал, как меня касается что-то священное. В эти моменты я чувствовал, как мой дух взмывает ввысь и становится единым со всем сущим. Я становлюсь звёздами и луной. Я становлюсь любящим и любимым. Я становлюсь победителем и побеждённым. Я становлюсь хозяином и рабом. Я становлюсь певцом и песней. Я становлюсь знающим и познанным. Я продолжаю танцевать, и это вечный танец творения. Творец и творение сливаются в единую целостность радости. Я продолжаю танцевать, танцевать, танцевать, пока не остаётся только танец» .
Темы, которые он поднимал в книге, были очень личными. Он писал о защите окружающей среды, о тюленях, слонах и Матери-Земле. В эссе о Райане Уайте — мальчике, умершем от СПИДа, — он выражал свою боль и гнев по поводу невежества общества.
Однако коммерческого успеха эта книга не имела. Как позже объяснял представитель издательства, было напечатано 133 000 экземпляров, но вернулось около 80 000. Люди хотели читать скандалы и сплетни, а не стихи о тюленях. Сам Майкл позже с горечью заметил: «В ней не было сплетен и всего того мусора, который пишут люди, поэтому я не думаю, что люди обратили на неё много внимания, но она шла от моего сердца» .
Глава четвёртая: разговоры о книгах с Полом Теру
Один из самых показательных эпизодов, иллюстрирующих интеллектуальную глубину Майкла Джексона, произошёл во время его разговора с писателем Полом Теру .
Теру, известный своими путевыми заметками и романами, однажды получил звонок от Майкла — тот позвонил ему около полуночи, и они проговорили несколько часов. Теру был поражён тем, насколько начитанным и глубокомысленным оказался его собеседник.
Когда Теру спросил его, что он читает, Майкл назвал имена Сомерсета Моэма, Уолта Уитмена, Хемингуэя и Марка Твена . Затем разговор перешёл к библейской истории об Иуде. Теру процитировал строчку из стихотворения ирландского поэта Джорджа Уильяма Рассела: «В потерянном детстве Иуды Христос был предан». Майкл ответил тихим «вау» и стал задавать вопросы: что известно об Иуде, о его детстве, о том, как он жил? «Я рассказал ему, — объяснял Теру, — что у Иуды были рыжие волосы, что он был казначеем Апостолов, что он мог быть сикарием — членом радикальной еврейской группы, что он мог не повеситься, а взорваться, и все его внутренности разлетелись» . За этим последовало ещё 20 минут обсуждения библейских апокрифов, прежде чем звезда снова прошептал «вау».
Глава пятая: тихий читатель
Продавцы книжных магазинов в Лос-Анджелесе вспоминали, что Майкл был постоянным и щедрым клиентом. Он часто заходил в Dutton's Books, Book Soup, Skylight Books, Hennessey + Ingalls и другие магазины . Иногда он просил закрыть магазин пораньше, чтобы иметь возможность спокойно выбирать книги без толп фанатов . Он всегда приходил с телохранителями, часто в тёмных очках или даже в медицинской маске, под зонтом . Он редко говорил, но когда говорил, был тихим и вежливым.
Дуг Даттон, владелец Dutton's Books, вспоминал: «Он любил раздел поэзии» . Продавцы замечали, что Майкл часто покупал книги по философии, истории и психологии.
Его телохранители вспоминали, что поездки в книжный магазин были почти еженедельным ритуалом. «Они могли зайти в Barnes & Noble и оставить там по 5000 долларов, не моргнув глазом. В какой-то момент он действительно купил целый книжный магазин — я говорю о целом книжном магазине. Он заплатил за него наличными» .
И в его библиотеке в Неверленде было видно, что он действительно читал эти книги. Его адвокат рассказывал: «Были места, где он любил сидеть, и можно было увидеть книги с его закладками, с пометками, где он любил сидеть и читать» .
Глава шестая: книги как ключ к пониманию человека
Его адвокат Боб Сэнджер был, пожалуй, одним из немногих, кто в полной мере осознавал интеллектуальный масштаб Майкла. Он вспоминал один из разговоров в суде, когда после ухода судьи Майкл обернулся к нему и спросил: «Боб, система присяжных ведь намного старше 200 лет, не так ли?» Сэнджер ответил: «Ну да, она восходит к грекам». Майкл сказал: «О да, у Сократа ведь было судебное разбирательство с присяжными, да?» Сэнджер ответил: «Ну да, ты знаешь, чем это для него закончилось». Майкл сказал: «Да, ему пришлось выпить цикуту» . Этот короткий разговор демонстрирует человека, который не просто читал, но и применял знания в реальной жизни.
Однако, как заметил один из журналистов после смерти Майкла: «Эти пустые туры по Неверленду, которые показывали аттракционы, зоопарк, фонтаны, цветочные часы и театр, никогда не показывали и даже не упоминали личную библиотеку Майкла. А там, я осмелюсь предположить, можно найти больше ответов на загадки Майкла Джексона, чем где-либо ещё» .
Эпилог: что книги значат для его наследия
Майкл Джексон однажды сказал: «Если вы хотите узнать, что у меня на сердце, читайте книги, которые я читаю» .
Когда мы читаем «Убить пересмешника», мы видим, как он боролся за справедливость. Когда мы читаем «Питер Пэна», мы видим, как он тосковал по потерянному детству. Когда мы читаем Эмерсона, мы видим, как он искал духовное просветление. А когда мы читаем его собственные стихи, мы видим, как он хотел исцелить мир — не через сцену, а через слова.
Он сам выразил свою философию в одной из цитат, которая стала его кредо: «В мире, полном ненависти, мы всё равно должны осмеливаться надеяться. В мире, полном гнева, мы всё равно должны осмеливаться утешать. В мире, полном отчаяния, мы всё равно должны осмеливаться мечтать. И в мире, полном недоверия, мы всё равно должны осмеливаться верить» .
К сожалению, его литературная сторона осталась незамеченной для большинства. Люди хотели видеть короля поп-музыки, а не молчаливого книжного червя. Но эта тихая страсть к чтению, возможно, была самой важной частью его личности. В его библиотеке из 10 000 книг хранились ответы на вопросы, которые он не мог задать вслух. И если мы хотим понять его наследие, возможно, нам стоит начать не с его клипов, а с его книжной полки. Потому что именно там, между страницами Хемингуэя и Эмерсона, стихов Уитмена и философии Востока, мы найдём настоящего Майкла — того, которого он скрывал от всего мира, но который, возможно, и был самым настоящим.