#
— Обито, подойди ко мне, — сказал Мадара.
Я подошёл. Шаринган вспыхнул алым блеском.
— Что это за место? — спросил я.
— Это моё карманное измерение, — ответил Учиха.
— Вроде моего Камуи? — привёл я аналогию.
— Именно, — подтвердил Учиха.
— Поскольку Зецу физически гораздо сильнее меня из‑за адаптации, мы начнём наши занятия с основ владения Шаринганом, — продолжил Мадара.
Он сделал себя молодым.
— Я наложу на тебя иллюзию, а ты попробуй сопротивляться ей, — произнёс Мадара.
Я одобрительно кивнул.
— Приступим, — сказал Учиха.
Его взгляд встретился с моим. Я замер.
Моё тело пронзила боль — словно Какаши атаковал меня своим Чидори. Она была невыносимой.
Затем я снова и снова видел момент смерти Рин. Слёзы текли рекой.
Я сложил печать тигра. Чакра высвободилась — я попытался вытолкнуть её из своего тела. Безуспешно.
Попробовал снова — тот же результат.
Мадара деактивировал глаза.
— Достаточно, — произнёс он.
Я упал без сил.
— Завтра продолжим.
На следующий день кошмар повторился. Но боль стала немного терпимее. Я пытался освободиться, и иллюзия начала трескаться.
— Ты освободился, значит, можем продолжать, — сказал Мадара.
— Обито, как думаешь, можно обмануть саму смерть? — неожиданно спросил он.
— Если ты бог, — отозвался я.
— Возможно, просто обладая Шаринганом, — уточнил Мадара. — Изанаги. Это запретная техника нашего клана. Её запретили из‑за возможности врать самому себе. С её помощью я выжил в бою с Хаширамой.
Мадара рассказал и про Изанами.
Тем временем прошло три дня реального времени.
Я спарринговал с Белым Зецу. Когда тот должен был нанести смертельный удар, я использовал технику. Поначалу я не мог уловить момент, но постепенно втянулся.
Я научился использовать гендзюцу и даже смог создать своё — «Бесконечные тренировки». Это был полигон для сражений шиноби с полной остановкой времени. Правда, только на пятнадцать минут.
— Обито, ты далеко продвинулся, — сказал Мадара. На его лице отразилась улыбка, в которой не было ничего зловещего.
Мой взгляд пересёкся с визави. В моих глазах блеснул огонь — тот, что мог сжечь тьму в сердце, пройдя Крещение Огнём.
— Ты изменился, Обито, очень сильно изменился, — с беспокойством произнёс Мадара. Закалённый шиноби, прошедший множество битв, на миг засомневался.
После наших тренировок я всё больше узнавал Мадару как человека. Я чувствовал тьму в его душе — она сочилась сквозь маску уверенности, проступала в паузах между словами, в едва заметной дрожи рук, когда он вспоминал прошлое.
Меня осенило. Передо мной стоял сломанный человек, потерявший всё, что ему было дорого. Его амбиции, его планы — лишь попытка склеить осколки разбитой жизни. Я мог закончить так же: стать тенью собственных иллюзий, заложником мести.
И тогда я решил прекратить его страдания. Не ударом, не силой — а освобождением. В голове зрел план: использовать гендзюцу, проникнуть в самые глубокие слои его сознания, показать то, что он так долго прятал даже от себя. «Использую гендзюцу — и дело в шляпе», — продумывал я.
— Гендзюцу Света! — выкрикнул я.
— Ты не сможешь меня одолеть, малец, — бросил он мне.
— Что? — удивился Учиха.
Он почувствовал, как его убеждения и сущность начали разрушаться.
— Что происходит? — растерянно спросил Мадара.
И поскольку мы были в иллюзии, это затрагивало его душу.
— Обито, ты должен был стать моим ценным инструментом, — произнёс Мадара. — Я учил тебя, чтобы ты изменил мир путём…
— Я знаю, — спокойно ответил я. — Я догадывался, что это была фальшь. Но теперь ты сгоришь и уйдёшь, как истинный призрак Учиха. Такова моя тебе благодарность.
— Жестоко, — проговорил он с горечью. — Я всю жизнь сражался, терял братьев… Обидно, что я так и не встречусь с ними по ту сторону.
Скупая слеза скатилась по его щеке.
— Я знаю: у тебя получится изменить мир без причинения боли другим, — прозвучало у меня в сознании. Ко мне пришло осознание.
— Прощай, ученик. Остальное предоставь Зецу, — произнёс Мадара — как учитель, а не как враг.
Слёзы потекли у меня рекой. Этот диалог меня глубоко тронул.
Его душа рассыпалась на песчинки.
Я стоял так ещё пару минут, недвижимый. Затем посмотрел на ладонь и сжал кулак.
Во мне появилась невиданная решимость продолжать тренировки.
«Я не подведу своего сенсея», — подумал я.