Вадим Аркадьевич раздражённо посмотрел на него.
— Наши специалисты ознакомились с документами.
— Тогда вы понимаете, что часть объектов связана с кредитными обязательствами.
— Обычные рабочие обременения, которые не меняют общей стоимости имущества.
Алексей Борисович хотел возразить, но я поднял руку.
— Светлана согласна отказаться от любых требований к моим долям в транспортных обществах? — спросил я.
Её адвокат ответил сразу:
— При условии передачи перечисленного имущества и средств.
— Да. И от последующей компенсации роста стоимости компании?
— Да.
— Дом переходит ей вместе с зарегистрированными обременениями. Это отражено в документах. Коммерческие помещения тоже?
— Да. Обязательства, которые Светлана подписывала лично, остаются за ней.
Вадим Аркадьевич нахмурился.
— Только законные и подтверждённые обязательства.
— Именно так и написано.
Он перелистал несколько страниц.
— Верно.
Светлана смотрела на меня, едва скрывая нетерпение. Она была уверена, что после продажи дома и помещений получит огромную сумму, а затем заберёт значительную часть денег со счетов. Ей казалось, что я отдаю всё ради быстрого развода.
— У меня есть ещё одно условие, — сказала она.
— Какое?
— Ты не станешь оспаривать соглашение после подписания и не потребуешь вернуть имущество.
— Если все сведения указаны верно, не стану.
— И не будешь вмешиваться в мою жизнь.
— Не буду.
Она кивнула адвокату. Вадим Аркадьевич придвинул папку ко мне.
— Тогда можете ознакомиться с окончательной редакцией.
Я медленно перелистал страницы. Всё совпадало с вариантом, который проверил Алексей Борисович. Светлана получала именно те активы, которые выбрала сама. Вместе с ними к ней переходили зарегистрированные обременения и личные обязательства по подписанным ею договорам. Транспортная группа оставалась за мной. Она отказывалась от претензий на долю и будущие доходы компании.
— Вы хотите внести изменения? — спросил Вадим Аркадьевич.
— Нет.
Он не сразу понял.
— Совсем никаких?
— Никаких.
Я достал ручку. Светлана перестала изображать расстроенную жену и внимательно следила за моей рукой. Я подписал первую страницу, затем приложение с перечнем имущества и окончательное соглашение. Алексей Борисович поставил свою отметку как представитель. После этого документы передали Светлане. Она подписала их быстро. Вадим Аркадьевич ещё раз посмотрел последние страницы и откинулся в кресле. На его лице появилось выражение человека, который ожидал многомесячной борьбы, но получил всё за один день.
— Признаюсь, я рассчитывал на более сложные переговоры, — сказал он. — Светлана получила то, что просила.
Она посмотрела на меня.
— Ты даже не попытаешься сохранить дом?
— Нет.
— Или коммерческие помещения?
— Нет.
— А деньги на счетах?
— Их разделят по соглашению.
В её глазах мелькнуло торжество.
— Тогда почему ты так спокоен?
— Потому что всё закончено.
Я встал, застегнул пиджак и пожелал им доброго дня. В коридоре Алексей Борисович догнал меня у лифта.
— Они действительно не поняли, что именно выбрали активы, по которым уже идут проверки. И что отказались от самой устойчивой части имущества.
— Ты всё указал в документах?
— До последнего займа. Ничего не скрыто.
— Значит, они поняли ровно столько, сколько захотели понять.
Дверь лифта закрылась. Светлана была уверена, что получила почти две трети состояния. На самом деле она забрала дом и помещения, которые сама обременила займами, а также ответственность по договорам, подписанным её рукой. Главное же осталось за пределами раздела. Транспортная группа продолжала работать. Машины выходили на маршруты, склады обслуживали клиентов, а доли в обществах сохранились за мной. Светлана считала, что выиграла деньги. Она ещё не знала, что первым рухнет не моя компания, а фирма Кирилла.
Через три дня после подписания соглашения Кирилл приехал в офис раньше обычного. В этот день он должен был подтвердить инвесторам наличие собственных оборотных средств. Представители частного фонда были готовы вложить в его фирму крупную сумму, но требовали увидеть не меньше 20 миллионов рублей на счёте компании. Кирилл не сомневался, что деньги есть. Он был уверен: Светлана после развода получила доступ к общим средствам и уже подготовила перевод через одну из подконтрольных фирм. В девять утра он вошёл в банковское приложение, ввёл реквизиты и отправил платёж. На экране появилось сообщение об отказе. Кирилл повторил операцию. Результат не изменился. Он позвонил управляющему в банке и потребовал немедленно разблокировать счёт. Тот ответил холодно: операции приостановлены.
— На каком основании? В отношении счёта действует ограничение. Получено из заявления о спорных переводах и поддельных документах. Кроме того, кредиторы предъявили требования по договору, связанному с этим обществом.
— Там 20 миллионов.
— Уже нет.
— Что значит «нет»?
— Средства списаны со счёта просроченных обязательств и обеспечительных платежей. Остаток заблокирован до окончания проверки.
Кирилл вскричал.
— Вы не имеете права!
— Все основания указаны в уведомлении. Оно направлено руководителю общества и владельцу номера, использованного для подтверждения операции.
Кирилл понял, что уведомление получила Светлана.
— Мне нужна выписка.
— Получите её через уполномоченное лицо.
— Я фактически управляю этой компанией.
— Юридически вы не имеете права распоряжаться счётом.
Управляющий завершил разговор. На часах было половина десятого. Через 30 минут должны были приехать инвесторы. Кирилл проверил другие счета. На одном оставалось несколько сотен тысяч рублей, но эти деньги предназначались для налогов. Кредитные линии были исчерпаны. Личные карты почти пусты. Дорогая жизнь, аренда офиса, зарплаты сотрудникам давно оплачивались за счёт денег, которые Светлана выводила из семейных активов. Собственных накоплений у Кирилла не было.
Ровно в 10 представители фонда вошли в переговорную. Главная среди них сразу попросила банковскую выписку, подтверждающую наличие требуемой суммы. Кирилл начал говорить о временной технической задержке.
— Деньги поступят в течение нескольких дней.
— Мы просили подтверждение на сегодня, — ответила она.
— Банк проводит обычную проверку.
— Какую именно?
— Внутреннюю.
Женщина посмотрела на него несколько секунд, затем вышла в коридор и позвонила своим аналитикам. Через несколько минут она вернулась.
— Общество, которое вы указали гарантом, связано со спорными займами и заблокированными счетами.
— Это ошибка.
— На счетах нет заявленного капитала.
— Деньги были.
— Нас интересует не то, что было, а то, что есть сейчас.
Кирилл попытался продолжить презентацию, но его остановили.
— Сделки не будет.
Представители фонда собрали документы и ушли. К полудню о провале переговоров знали руководители отделов. Затем пришло сообщение от компании, обслуживавшей зарплатный проект. Списание средств невозможно из-за недостатка денег. Это был день выплаты зарплаты. Сотрудники начали проверять банковские приложения. Переводов не было. Сначала в офисе говорили шёпотом. Потом несколько разработчиков подошли к бухгалтеру. Тот запер дверь и перестал отвечать. Руководитель технического отдела собрал вещи и уехал. За ним начали уходить остальные. Кирилл закрылся в кабинете. Из-за стеклянных перегородок было видно, как сотрудники опустошают столы и складывают личные вещи в коробки. Никто не верил, что компания переживёт задержку зарплаты после провала переговоров с инвесторами.
Через несколько часов офис почти опустел. Кирилл сидел за столом, уставившись в погасший экран. Он потерял инвестиции, сотрудников и возможность платить аренду. Фирма держалась только на деньгах Светланы, а теперь этот поток прекратился. Тогда он позвонил ей. Светлана не ответила. Она в это время находилась в загородном доме. После подписания соглашения я собрал личные вещи и переехал в служебную квартиру недалеко от центра города. Дом оставил ей вместе с ключами и документами. Светлана восприняла мой отъезд как признание поражения. Через два дня она вызвала дизайнеров и строительную бригаду. Решила переделать первый этаж, объединить гостиную со столовой, заменить лестницу и перестроить террасу. Она уже представляла, как будет жить там с Кириллом после завершения его сделки с инвесторами.
Когда машины подрядчиков поднялись по дороге к дому, у ворот их встретил представитель банка. На колышке входной двери висели уведомления о запрете проведения работ и распоряжения имуществом. Светлана вышла из машины и сразу потребовала объяснений.
— Это мой дом.
— Право собственности зарегистрировано на вас, — ответил представитель банка. — Но недвижимость находится в залоге.
— В каком ещё залоге?
Он передал ей копии договоров. В обеспечении значились займы, которые оформлялись через фирмы, связанные с переводами Кириллу. Один из документов Светлана подписывала лично. По-другому использовалась копия моей старой доверенности и спорная подпись. После начала проверки банки остановили новые операции и потребовали досрочного погашения обязательств. На имущество был наложен запрет регистрационных действий, а кредиторы готовили обращение в суд.
— Я ничего не должна, — сказала Светлана.
— В соглашении о разделе указано, что вы приняли дом с зарегистрированными обременениями и обязательствами, подписанными лично вами.
— Мне сказали, что это обычные технические записи.
— Это действующие договоры. Руслан обязан платить половину. Спорные сделки будут рассматриваться отдельно. Но по документу, где стоит ваша подпись, требования предъявлены вам.
Светлана начала звонить Вадиму Аркадьевичу. Он ответил не сразу.
— Почему дом оказался заложен? — закричала она.
— В приложении это было указано.
— Вы сказали, что обременение несущественное.
— На момент переговоров мы исходили из представленных оценок. Вы должны были проверить.
— Мы запрашивали сведения. Вы уверяли, что займы обслуживаются и деньги находятся на счётах.
— Они и находились. Сейчас счёта заблокированы.
Светлана посмотрела на представителя банка.
— Вы не можете выгнать меня из собственного дома.
— Никто вас сейчас не выселяет. Но проводить ремонт, продавать имущество или закладывать его повторно вы не можете. Если долг не будет урегулирован, банк обратится в суд.
— Сколько я должна?
Он назвал сумму. Светлана побледнела. С учётом процентов и требований по нескольким договорам обязательства приближались к стоимости дома. Если спорные сделки не удастся отменить, после продажи недвижимости свободных денег почти не останется. Подрядчики стояли в стороне и слушали разговор. Руководитель бригады первым подошёл к Светлане.
— Мы работу начинать не будем, пока не увидим документы банка.
— Я оплачу всё сегодня.
— Тогда внесите аванс.
Позже он кивнул своим людям. Рабочие вернулись к машинам. Через несколько минут двор опустел. Светлана осталась одна у входа с папкой планов в руках. Она ещё надеялась, что Кирилл спасёт положение. Его фирма должна была получить инвестиции, а деньги на счетах подконтрольных обществ казались ей надёжным резервом. Она набрала его номер. Кирилл ответил сразу.
— Где ты была?
— У меня проблемы с домом. Банки грозят судом. Нужно перевести деньги.
На другом конце повисла тишина.
— Каким банком?
— Тем, где оформлялись займы. Они говорят, что счёта заблокированы.
— Потому что ты подписала это проклятое соглашение.
— Причём здесь соглашение?
— Ты приняла имущество и обязательства. После этого банки потребовали погашения.
— Но деньги у тебя.
— Никаких денег у меня нет.
— Не говори глупостей. На счётах было 25 миллионов.
— Их списали.
— Куда?
— Кредиторам. Остаток заблокировали.
Светлана не сразу поняла смысл его слов.
— А инвестиции? Сделка сорвалась?
— Когда?
— Сегодня.
— Ты же говорил, что всё решено.
— Всё было решено, пока ты не подписала бумаги, не прочитав приложение.
— Это ты торопил меня.
— Потому что ты уверяла, что получишь свободные деньги.
— Я получила дом и помещение. Они заложены. Ты обязан что-нибудь сделать.
Кирилл рассмеялся, но в его голосе не было веселья.
— Чем? У меня даже на зарплату сотрудникам нет денег.
Светлана швырнула телефон.
— Я сейчас приеду.
— Не надо. Нам нужно поговорить. Здесь больше нечего обсуждать.
Она отключилась и села в машину. До офиса Кирилла добралась меньше чем за час. Автомобиль оставила прямо у входа и поднялась на нужный этаж. Двери лифта открылись в полупустое помещение. На столах лежали забытые кружки и бумаги. Несколько коробок стояли возле выхода. Компьютеры были выключены. Из всего коллектива осталась только сотрудница, собиравшая документы из бухгалтерии.
— Где Кирилл? — спросила Светлана.
Та указала на стеклянный кабинет. Кирилл сидел внутри один. Светлана вошла без стука.
— Что здесь произошло?
Он поднял голову.
— Ты разве не видишь?
— Позвони в фонд. Объясни, что это временно.
— Они всё проверили. Сделка закрыта.
— Тогда продавай долю.
— Какую долю? Компания ничего не стоит.
— Ты говорил, что её оценивают в сотни миллионов.
— Если бы пришли инвестиции... Мне нужны деньги сейчас.
Кирилл встал.
— А мне они не нужны? У тебя есть оборудование, программы, договоры.
— Оборудование арендовано. Договоры почти ничего не приносят. Сотрудники ушли. Ты обманывал меня?
— Я говорил, что фирме нужны вложения.
— Ты говорил, что после сделки станешь богатым.
— А ты говорила, что заберёшь у Руслана миллионы.
Они стояли друг напротив друга посреди кабинета, и всё, что раньше связывало их, исчезло.
— Я разрушила брак ради тебя, — сказала Светлана.
— Ты разрушила его ради денег. Я отдала тебе всё, что могла.
— Ты переводила мне чужие деньги и считала себя хозяйкой. Без меня твоя фирма закрылась бы год назад.
— Из-за своей жадности я сегодня получил бы инвестиции.
Светлана шагнула к нему.
— Не смей обвинять меня. Это ты уговорил подать на развод сразу после ужина.
— Потому что ты пообещала свободные средства. Руслан всё подстроил.
— Конечно, подстроил. Он дал тебе выбрать имущество, а ты схватила первое, что показалось дорогим. А ты ничего не проверил.
— Я не был стороной соглашения. Зато деньги получил ты.
— Уже не получил.
Она обозвала его неудачником и сказала, что он жил только за счёт моих средств. Кирилл ударил ладонью по столу.
— Уходи.
— Сначала скажи, где взять деньги.
— Нигде.
— Тогда верни хотя бы то, что осталось.
— Ничего не осталось.
Светлана попыталась взять его телефон. Кирилл оттолкнул её руку. Она ударила его по лицу. Он схватил её за плечи и резко отодвинул. Светлана потеряла равновесие и упала на край низкого стеклянного стола. Стекло треснуло, но не рассыпалось. Она вскрикнула и осталась сидеть на полу. Кирилл не подошёл. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Светлана поднялась, поправила одежду и вышла из кабинета. Сотрудница в общем зале видела её лицо и слышала часть ссоры. В тот же день она дала письменное объяснение арендодателю, который уже готовил акт о задолженности фирмы Кирилла.
Я узнал о произошедшем вечером. Геннадий Сергеевич прислал короткое сообщение: «Инвестиционная сделка сорвана, счёта заблокированы, сотрудники расходятся». Чуть позже позвонил Алексей Борисович.
— Светлана пыталась выяснить, можно ли отменить соглашение.
— И что сказал её адвокат?
— Что оснований почти нет. Все обременения были указаны. Она подписала документы добровольно.
— А дом пока остаётся у неё, но распоряжаться им она не может. Кредиторы готовят иск. Часть договоров мы оспорим из-за поддельных подписей, однако по тем обязательствам, которые она приняла сама, отвечать придётся ей. Кирилл? Его фирма не выплатила зарплату. Арендодатель требует погашения долга. Если работники обратятся в инспекцию и суд, счёта компании останутся под ограничениями.
После разговора я посмотрел в окно. Внизу шёл обычный вечерний поток машин. Мои грузовики продолжали выходить на маршруты. Склады работали. Сотрудники получили зарплату вовремя. Светлана и Кирилл были уверены, что заберут готовое состояние и начнут новую жизнь. Теперь у неё был дом, которым она не могла распоряжаться. У него — компания без денег и людей. Но самое тяжёлое ещё не произошло. Надежда пока не знала, почему рухнул бизнес мужа и какую роль во всём этом сыграла её мать.
На следующий день Надежда вернулась с работы раньше обычного. Она припарковалась возле дома и сразу заметила, что входная дверь не заперта. В прихожей валялась одежда Кирилла. Дверцы шкафа были распахнуты, на полу стояли два больших чемодана. Из спальни доносился его голос. Кирилл говорил по телефону быстро и бессвязно. Упоминал заблокированные счета, сорванную сделку и возможную проверку документов. Одновременно он бросал в чемоданы костюмы, часы и папки. Надежда остановилась в дверях.
— Что происходит?
Кирилл обернулся.
— Нам нужно уехать.
— Куда?
— Пока не знаю. Главное, сегодня.
— Почему?
— Возникли проблемы с банками. Обычная деловая история, но её могут раздуть. Я не хочу, чтобы ты оказалась рядом.
— Какие именно проблемы?
— Я объясню по дороге.
— Ты собирался уехать без меня?
— Конечно нет. Я ждал тебя.
Он говорил слишком быстро и не смотрел ей в глаза. Надежда заметила раскрытый сейф, пустые ящики и папку с документами, лежавшую возле чемодана.
— Кирилл, остановись и скажи правду.
— Сейчас нет времени.
Он застегнул первый чемодан и потянулся за вторым. В этот момент в дверь позвонили. На крыльце стоял курьер с небольшим запечатанным пакетом. Он попросил Надежду расписаться и сразу уехал. На конверте было написано только её имя. Она принесла пакет на кухню, вскрыла его и достала чёрный планшет. На экране находились два файла и короткая записка от меня: «Посмотри всё до конца. Потом позвони мне».
Надежда включила первую запись. Из динамика послышались голоса Светланы и Кирилла. Сначала дочь не поняла, где и когда был сделан этот разговор. Потом услышала звуки, которые невозможно было истолковать иначе. Она оперлась рукой о стол. Кирилл и её мать говорили об их связи так спокойно, будто никого не предавали. Затем разговор перешёл к деньгам. Светлана объясняла, как выводила средства, каким образом собиралась потребовать имущество при разводе и сколько рассчитывала вложить в фирму Кирилла. Он смеялся над моей доверчивостью и уверял, что после получения инвестиций они смогут начать новую жизнь. Надежда слушала молча. Ещё несколько минут назад она пыталась придумать объяснение его спешки. Теперь объяснять было нечего.
Когда запись закончилась, она долго смотрела на погасший экран. Затем открыла второй файл. На видео был кабинет Кирилла. Звука почти не было, но всё происходившее было видно достаточно ясно. Светлана ходила по комнате, требовала деньги и обвиняла Кирилла в крахе своих планов. Он кричал в ответ. Потом они подошли друг к другу, Светлана ударила его, а он резко оттолкнул её. Она упала возле стеклянного стола. Кирилл даже не попытался помочь. На этом запись заканчивалась. Надежда выключила планшет и несколько секунд стояла неподвижно. Потом закрыла входную дверь, убрала ключ и вернулась в спальню. Кирилл уже застегнул оба чемодана.
— Наконец-то, — сказал он. — Бери документы и самое необходимое. Остальное купим позже.
Надежда встала в дверях.
— Куда ты хотел уехать?
— Я же сказал, объясню по дороге.
— С моей матерью?
Он замер.
— Что?
— Ты хотел уехать с ней.
— Надя, ты не понимаешь, что говоришь.
— Я всё услышала.
Кирилл поставил чемодан на пол.
— Что именно?
— Разговор в папиной машине.
Несколько секунд он молчал. Потом сделал шаг к ней.
— Это не то, чем кажется.
— Ты спал с моей матерью.
— Послушай меня.
— И вместе с ней выводил деньги отца. Светлана сама занималась финансами.
— Я не знал, откуда поступают средства.
— На записи ты обсуждаешь раздел имущества и деньги.
— Я говорил то, что она хотела слышать.
— Зачем?
— Чтобы спасти компанию.
Надежда посмотрела на него так, будто впервые увидела.
— Ты использовал мою мать, чтобы получить деньги моего отца?
— Всё сложнее.
— Что здесь сложного?
Кирилл попытался пройти к двери, но она не отступила.
— Дай мне выйти.
— Ты никуда не поедешь, пока не отдашь документы.
— Какие документы?
— Все, что связано с фирмами моей матери, переводами и займами.
— У меня ничего нет.
— Тогда что лежит в папке?
Он посмотрел на чемодан.
— Рабочие бумаги.
Надежда потянулась к папке, но Кирилл схватил её за руку.
— Нет!
Она сразу вырвалась.
— Больше никогда ко мне не прикасайся.
Кирилл отпустил её.
— Ты сейчас на эмоциях. Успокойся.
— Я совершенно спокойна. Твой отец всё подстроил. Он намеренно разрушил компанию и столкнул нас друг с другом. Моё замужество он тоже подстроил.
Кирилл отвернулся.
— Между мной и Светланой всё давно закончилось.
— Сегодня вы были вместе в офисе.
— Она приехала без приглашения.
— Ты оттолкнул её к столу.
Он резко посмотрел на Надежду.
— Откуда у тебя видео?
— Это неважно. Твой отец следит за мной.
— Ты изменял мне с моей матерью, воровал деньги из нашей семьи, а теперь собираешь чемоданы?! И после этого хочешь говорить о слежке?
Кирилл провёл рукой по лицу.
— Надя, послушай. Если я сейчас останусь, меня сделают виновным во всём. Светлана подписывала документы. Она переводила деньги. Я только принимал вложения в компанию.
— Значит, собираешься свалить всё на неё?
— Я говорю факты.
— Ещё вчера ты собирался жить с ней в доме моего отца.
— Никогда не собирался.
— На записи вы обсуждаете будущее вместе.
— Я поддерживал её, чтобы она продолжала переводить деньги.
Надежда медленно кивнула.
— Тогда ты ещё хуже, чем я думала.
Кирилл снова взял чемоданы.
— Разговор окончен?
— Нет. Я уже вызвала полицию.
Это была неправда, но он поверил. Кирилл бросил один чемодан и метнулся к окну. Потом остановился, увидев высоту, и направился к балконной двери.
— Не делай глупостей, — сказала Надежда. — Отдай ключ.
— Нет. Ты не имеешь права удерживать меня.
— Я тебя не удерживаю. Оставь документы и выходи, когда приедут сотрудники.
Кирилл дёрнул ручку задней двери, но она была заперта. Тогда он схватил тяжёлый предмет и ударил по стеклу. Оно треснуло. Надежда отошла в коридор и действительно набрала номер полиции.
— Мой муж разбивает дверь и пытается уйти с документами, которые могут относиться к финансовому мошенничеству, — сказала она оператору.
Кирилл слышал её и ударил ещё раз. В стекле образовалось отверстие. Он отодвинул осколки, протиснулся наружу и выбежал во двор, оставив один чемодан и большую часть бумаг в спальне. Надежда не стала его преследовать. Она закрылась в кабинете и позвонила мне.
— Папа...
По её голосу я сразу понял, что она всё увидела.
— Я слушаю.
— Когда ты узнал?
— Чуть больше двух недель.
— Почему не сказал сразу?
— Мне нужны были доказательства. И я боялся, что ты не поверишь без записи.
— Ты прав, я бы не поверила.
Она замолчала.
— Кирилл сбежал, — продолжила Надежда. — Разбил заднюю дверь. Здесь остались его документы.
— Ничего не трогай. Полиция уже едет?
— Да.
— Я тоже приеду.
— Не надо пока. Ты одна?
— Я справлюсь. Просто скажи, мама действительно выводила деньги.
— Да. Есть банковские выписки, договоры и поддельные подписи.
— А Кирилл знал?
— Судя по записи и переводам, да.
— Почему ты позволил им так долго продолжать?
— Я остановил операции, как только получил подтверждение. Деньги, которые уже ушли, теперь предстоит возвращать через суд и следствие.
Надежда тяжело выдохнула.
— Я три года защищала его перед тобой.
— Ты не виновата.
— Я жила с ним и ничего не видела.
— Он обманывал тебя намеренно.
— А мама?
На этот вопрос было труднее ответить.
— Она тоже сделала свой выбор.
— Я больше не хочу её видеть.
— Тебе не нужно решать всё сегодня.
— Я уже решила.
Через несколько минут приехал экипаж полиции. Надежда открыла дверь и показала повреждённое стекло, оставленный чемодан и документы. Сотрудники зафиксировали обстановку, приняли заявление и объяснили, что финансовые бумаги следует передать следователю после регистрации отдельного обращения. Надежда ничего не скрывала. Рассказала о попытке Кирилла уйти, о разбитой двери и о том, что обнаружила документы после его бегства. Я приехал, когда опрос почти закончился. Она стояла на кухне в рабочей одежде. Рядом лежал планшет. Увидев меня, Надежда подошла и крепко обняла. Несколько минут мы молчали.
— Прости, — сказала она.
— За что?
— За то, что не замечала, как они обращались с тобой.
— Ты не должна просить прощения за чужие поступки.
Она отстранилась.
— Я подам на развод.
— Алексей Борисович найдёт тебе хорошего семейного адвоката.
— Я не хочу ничего от Кирилла. Только чтобы он больше не имел ко мне отношения.
— Сначала нужно определить общие долги и имущество. Не подписывай ничего без проверки.
— Хорошо.
Она посмотрела на планшет.
— Ты видел, как он толкнул маму.
— Видел запись.
— Кто это снимал?
Я рассказал, что после обнаружения финансовой схемы нанял частного специалиста для законного наблюдения за публично доступными местами сбора сведений о встречах Светланы с Кириллом. Запись из офиса была сделана снаружи через стеклянные стены, без проникновения в помещение.
— Я не одобряю то, что он сделал, — сказала Надежда. — Но мне трудно жалеть её.
— Сейчас от тебя никто этого не требует.
— Она приходила к нему за деньгами. Даже после того, как всё рухнуло.
— Да. Значит, до последнего думала только о себе.
Я не стал отвечать. Сотрудник полиции попросил нас пройти в комнату. Среди бумаг Кирилла нашли копии договоров, переписку с инвесторами, выписки со счетов и таблицу с переводами от фирм, связанных со Светланой. На нескольких листах были её подписи. На других — расчёты, сколько денег он ожидал получить после нашего развода. Все документы упаковали и описали. Оригиналaлы, не относившиеся к заявлению, временно оставили в доме под расписку, а электронные носители предложили передать после осмотра специалистам.
— Он может вернуться? — спросила Надежда.
— Теоретически да, если зарегистрирован здесь или является собственником, — ответил сотрудник. — До решения суда просто сменить замки и не пускать его может быть недостаточно. Но в связи с повреждением двери и конфликтом вы можете обратиться за защитными мерами и зафиксировать раздельное проживание.
После их отъезда я вызвал мастера. Повреждённую дверь временно закрыли щитом, а замок на входе заменили. Алексей Борисович по телефону объяснил, как сделать это без нарушения прав Кирилла. Его личные вещи следовало собрать, описать и передать через представителя. Надежда отказалась ночевать у меня.
— Это мой дом, — сказала она. — Я не буду убегать из-за него.
Я не спорил. Оставил ей номера охраны жилого посёлка и попросил звонить в любое время. Утром мы встретились с адвокатом. Надежда передала свидетельства брака, документы на дом и сведения о счетах. Выяснилось, что жильё приобреталось с использованием денег, которые я дал дочери до свадьбы. Кирилл был зарегистрирован там, но значительная часть стоимости могла быть признана личным имуществом Надежды, если подтвердить источник средств.
— Самое важное сейчас не эмоциональная сторона, а безопасность, — сказала адвокат. — Не встречайтесь с ним наедине. Все разговоры только письменно или через представителя. Мы подадим заявление о расторжении брака и определим порядок пользования домом.
— Я не хочу алиментов, компенсаций или его долю в фирме, — ответила Надежда. — Его фирмы, вероятно, имеют отрицательную стоимость. Но необходимо убедиться, что на мне не оформлены займы и поручительства.
Надежда побледнела.
— Я ничего не подписывала.
— Проверим. Подпись могли подделать так же, как подпись вашего отца.
Эти слова заставили её собраться. Мы запросили кредитную историю, банковские сведения и выписки из реестров. На имени Надежды крупных займов не оказалось, но в одной заявке Кирилл указывал её доход и дом как подтверждение семейной устойчивости. Её согласие на залог не было. Алексей Борисович подготовил заявление по поддельным документам и переводам. Теперь скрывать проверку не имело смысла. К заявлению приложили отчёт Геннадия Сергеевича, банковские выписки и копии переписки. Светлану и Кирилла должны были вызвать для объяснений.
Сам Кирилл в тот день не появлялся. Телефон был выключен. Машину обнаружили возле железнодорожного вокзала, но билетов на его имя в ближайших поездах не нашли. Вечером Надежда получила от него сообщение с незнакомого номера: «Твой отец разрушил наши жизни. Не верь ему. Я всё объясню. Когда будет безопасно?». Она показала его мне.
— Отвечать?
— Лучше передать адвокату и следователю.
Надежда сохранила сообщение и заблокировала номер. Через несколько минут позвонила Светлана. Дочь смотрела на экран, пока вызов не прекратился. Потом телефон зазвонил снова. На третий раз Надежда включила громкую связь.
— Наденька, — начала Светлана. — Мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— Кирилл опасен. Он обманул нас обеих.
— Нас обеих?
Светлана замолчала.
— Я совершила ошибку.
— Ты спала с моим мужем.
— Всё началось не так, как ты думаешь.
— Я слышала запись.
— Какую запись?
— Из папиной машины.
На том конце стало тихо.
— Руслан показал тебе?
— Папа показал мне правду.
— Он всё вырвал из контекста. Кирилл давил на меня. Использовал мои чувства и проблемы в браке.
— А деньги ты тоже переводила под давлением?
— Я хотела помочь вашей семье.
— Ты помогала своему любовнику.
— Надя, пожалуйста, я сейчас одна. Мне некуда идти.
— У тебя есть дом.
— Его пытаются отнять.
— Потому что ты заложила его ради Кирилла.
— Твой отец всё подстроил.
Надежда закрыла глаза.
— Папа не заставлял тебя подделывать подписи и спать с моим мужем.
— Я не хочу обсуждать это по телефону.
— А я не хочу обсуждать это вообще.
— Я твоя мать!
— Была.
Светлана заплакала.
— Не говори так.
— Больше мне не звони. Все вопросы решай через адвоката.
Надежда отключила телефон и заблокировала её номер. Я не вмешивался. Она положила аппарат на стол.
— Я думала... После записи будет больнее, — сказала она.
— А сейчас?
— Сейчас пусто.
Через два дня Кирилла нашли в гостинице на окраине города. Он зарегистрировался под своим именем, рассчитывая, что его пока никто не ищет. К тому времени заявление по финансовым операциям уже было принято, но уголовного дела ещё не возбудили. Его не арестовали, а доставили для объяснений. Кирилл сразу нанял адвоката и заявил, что все деньги поступали в его фирму законно. По его словам, Светлана представлялась самостоятельным инвестором и уверяла, что имеет право распоряжаться средствами. Когда ему показали часть переписки, он изменил показания. Признал, что знал о семейном происхождении денег, но утверждал, будто был уверен в согласии владельцев. А о нашей записи ему пока не сообщили.
Светлана на первом опросе сказала обратное. Она заявила, что действовала по просьбе Кирилла, который обещал вернуть все вложения после прихода инвесторов. Поддельные подписи отрицала и обвиняла банковских сотрудников в неправильном оформлении. Они начали перекладывать ответственность друг на друга ещё до возбуждения дела. Тем временем Надежда подала заявление о разводе. Кирилл через представителя прислал возражение и потребовал время для примирения. Она отказалась. В тот же день в клинике ей предоставили несколько дней отпуска. Она осталась дома, разобрала вещи Кирилла и передала их по описи его адвокату. Совместные фотографии сложила в коробку и убрала в кладовую.
Я заехал к ней вечером. На кухонном столе лежали документы о разводе.
— Ты уверена? — спросил я.
— После всего, что увидела, другого решения нет.
— Тебе не нужно торопиться ради меня.
— Я делаю это ради себя.
Она подписала последние бумаги и передала их адвокату. Потом посмотрела на меня.
— Папа, твоя компания действительно в безопасности?
— Работает. Проверки займут время, но основные счёта и имущество не пострадали.
— А деньги, которые они вывели?
— Постараемся вернуть. Не все, но значительную часть.
— Что будет с мамой и Кириллом?
— Это решат следствие и суд. Я не стану просить для них ни большего, ни меньшего, чем предусмотрено законом.
Надежда кивнула. До этого дня она знала меня только как отца, который постоянно занят работой и редко говорит о своих проблемах. Теперь впервые увидела, что последние недели я молчал не из равнодушия. Я пытался сохранить компанию, собрать доказательства и уберечь её от лжи, в которой она жила. Кирилл потерял фирму и начал обвинять Светлану. Светлана потеряла дом, деньги и поддержку Кирилла. Теперь они лишились последнего, что ещё связывало их с нашей семьёй. Надежда больше не была женой, готовой поверить его объяснениям, и дочерью, которая стала бы защищать мать. Она сама передала следователю записи и документы. После этого финансовая проверка перестала быть частным спором между бывшими супругами. Она стала официальным разбирательством, в котором Светлане и Кириллу предстояло отвечать каждый за свои подписи, переводы и ложь.
Кирилла отпустили после первого опроса под обязательство являться по вызову. Формально он пока проходил участником проверки, но понимал, что положение быстро меняется. Банки уже передали сведения о переводах, бывшие сотрудники давали объяснения о невыплаченной зарплате, а в документах, найденных у Надежды, имелись расчёты и переписка, связывавшие его со Светланой. Он снял номер в дорогой гостинице и почти не выходил. Через адвоката пытался узнать, какие именно доказательства есть у следствия, но получал только общий ответ: «Проверяются признаки мошенничества, подделки документов и незаконного вывода денег». Кирилл продолжал утверждать, что был обычным получателем инвестиций.
Светлана в это время находилась в доме, которым уже не могла свободно распоряжаться. Банк добился обеспечительных мер. Ремонт был запрещён, а по коммерческим помещениям начались отдельные судебные процессы. Она ежедневно звонила Вадиму Аркадьевичу.
— Вы обещали, что соглашение сделает меня независимой, — говорила она.
— Я объяснял условия, — отвечал адвокат. — Вы получили активы, которые сами выбрали.
— Я не знала, что за ними стоят такие долги.
— Обременения были указаны в приложениях.
— Там невозможно было что-либо понять.
— Поэтому я спрашивал вас о происхождении займов. Вы утверждали, что обязательства обслуживаются и никаких споров нет.
— Я доверяла Кириллу.
— Это не юридический аргумент.
Светлана требовала отменить соглашение и вернуть всё к прежнему состоянию. Вадим Аркадьевич объяснял, что для этого пришлось бы доказать обман с моей стороны, а все сведения об объектах содержались в документах. Кроме того, имущество уже стало предметом требований банков. Даже отмена соглашения не уничтожила бы займы и поддельные бумаги.
— Руслан всё знал, — настаивала она.
— Возможно. Но он не заставлял вас подписывать договоры и переводить деньги.
После нескольких таких разговоров Вадим Аркадьевич потребовал оплатить дальнейшую работу. На счёте Светланы почти ничего не осталось. Банковские карты действовали только в пределах небольших сумм, крупные операции проверялись. Она предложила рассчитаться после продажи одного из помещений.
— Продать его сейчас невозможно, — ответил адвокат. — На объект наложен запрет.
— Тогда подождите. Моя фирма не работает бесплатно.
Через день он официально уведомил её о прекращении представительства после завершения уже оплаченных процедур. Светлана осталась без опытного адвоката именно тогда, когда следователь направил ей повторный вызов. На втором опросе ей показали банковские документы. Следователь положил на стол три заявления на выдачу займов.
— На двух документах стоит подпись вашего бывшего мужа. Он утверждает, что их не подписывал.
— Это его подпись, назначена экспертиза.
— Значит, эксперт подтвердит.
— В банке сохранилась запись, на которой документы приносите вы.
— Я действовала по доверенности.
— Доверенность не разрешала подписывать документы от имени доверителя.
Светлана замолчала.
— Кто подготовил заявление?
— Не помню.
— Кто передал вам реквизиты фирм?
— Бухгалтеры.
— Какие именно?
— Я не обязана помнить каждую фамилию.
Следователь открыл другую папку.
— После поступления денег большая часть была переведена компаниям вашего зятя.
— Это были инвестиции.
— Почему инвестиции проводились через три фирмы, не ведущие реальной деятельности?
— Я не разбираюсь в устройстве бизнеса.
— Зато вы лично подтверждали операции кодами и сообщениями.
— Кирилл говорил, что так нужно.
— Он утверждает, что все решения принимали вы.
Светлана резко подняла голову.
— Он врёт.
— Тогда расскажите, как было.
Она поняла, что Кирилл уже начал защищать себя за её счёт.
— Он просил деньги, — сказала она. — Постоянно говорил, что компания вот-вот получит инвестиции. Обещал вернуть всё после сделки.
— Он знал, откуда поступают средства?
— Конечно, знал.
— Знал, что часть документов подписана не Русланом Викторовичем?
Светлана не ответила.
— Знал? — повторил следователь.
— Он видел документы.
— Кто предложил использовать фирмы-посредники?
— Кирилл.
— Есть подтверждение?
— Переписка в телефоне.
Телефон уже был передан на исследование. Удалённые сообщения частично восстановили. В них Кирилл советовал дробить переводы, не использовать прямые платежи со счёта семьи и проводить деньги как оплату программных услуг. Светлана старалась представить себя обманутой женщиной, которая доверилась близкому человеку. Но документы показывали, что она сама встречалась с банкирами, подтверждала операции и контролировала счета фирм. После опроса её отпустили, предупредив о необходимости являться по вызовам.
На улице она сразу набрала Кирилла. Он не ответил. Тогда Светлана отправила сообщение: «Я рассказала всё. Если попытаешься свалить вину на меня, передам им переписку и записи». Ответ пришёл через несколько минут: «Ты сама всё подписывала. Не втягивай меня». Она позвонила снова. На этот раз Кирилл поднял трубку.
— Ты сказал, что не знал о документах, — начала она.
— Потому что не подписывал их.
— Но ты готовил схему переводов.
— Я объяснял, как принять инвестиции.
— Ты знал, что Руслан не давал согласия.
— Ты уверяла, что имеешь право распоряжаться семейными деньгами.
— Не смей делать из меня единственную виноватую.
— А кто подделывал подписи? Ты видел бумаги.
— Видел подписывать разные вещи.
Светлана перешла на крик.
— Я разрушила ради тебя всю жизнь.
— Ты разрушила её сама. Я отдала тебе 25 миллионов.
— Ты вкладывала их, потому что хотела получить больше.
— Мы собирались жить вместе.
Кирилл помолчал.
— Я никогда не обещал жениться на тебе.
Светлана словно не сразу поняла услышанное.
— Что ты сказал?
— У меня была жена. Ты сама придумала наше будущее.
— На записи ты говоришь другое.
— Я говорил то, что тебе нравилось слышать.
После этих слов она несколько секунд молчала, затем отключилась. Кирилл положил телефон и понял, что Светлана передаст следствию всё, что у неё осталось. Он больше не мог рассчитывать на её молчание. В тот же вечер он встретился со своим адвокатом.
— Насколько всё серьёзно? — спросил Кирилл.
— Серьёзно будет после возбуждения уголовного дела. Сейчас собирают материалы. Могут запретить выезд, если появится статус подозреваемого или обвиняемого.
— Пока официального запрета нет. Значит, я могу уехать.
Адвокат внимательно посмотрел на него.
— Я не советовал бы этого. Попытка скрыться станет дополнительным аргументом против вас.
— А если просто поехать отдохнуть?
— После краха фирмы, невыплаты зарплаты и вызовов на опрос это не будет выглядеть как отпуск.
— У меня остались деньги за границей.
— Какие деньги?
Кирилл не ответил. Адвокат закрыл папку.
— Не совершайте новых ошибок. Не уничтожайте документы, не выводите средства и не пытайтесь связаться со свидетелями.