С Прибалтийским краем тесно связана жизнь и деятельность человека, которого европейские современники почтительно величали "русским Ришелье"
Его по праву считают самым выдающимся российским дипломатом допетровской эпохи. Достигнув высших государственных должностей, он стал первым в Московском государстве мелким дворянином, совершившим головокружительный карьерный взлет не благодаря семейным связям, но исключительно вследствие личных достижений и способностей. Это рассказ об Афанасии Лаврентьевиче Ордине-Нащокине (1605-1680) - одном из тех, чьими трудами и чаянием созидались слава и могущество Российской державы.
Он родился в небогатом дворянском семействе, проживавшем в пограничье рядом с Ливонией. С давних пор в псковских и новгородских землях присутствовал особый дух порубежья. Знакомство с иной культурой, нравами и обычаями способствовало расширению умственного кругозора жителей тех мест. С молодых лет Афанасий Ордин-Нащокин горел жаждой знаний, страстно полюбил книги, рано овладел немецким и латинским языками, а позднее он также изучил польский и молдавский. Всю жизнь любил свое Отечество, при этом считая, что "доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у своих врагов".
В январе 1656 года, когда стала очевидна неизбежность войны со Швецией, Ордин-Нащокин вступил в переписку с курляндским герцогом Екабом, согласовывая с ним совместные действия против шведов, организовал сбор разведывательных сведений. С началом войны, после того как царские полки овладели Кокенгаузеном (Кокнесе), переименованным тогда в Царевич-Дмитров, он стал воеводой в этом ливонском городе, возглавляя русскую администрацию в крае. Человек деятельный и активный, Ордин-Нащокин неустанно заботился об охране рубежей, возводил новые укрепления, строил речные суда на Двине, необходимые для дальнейшего похода на Ригу. Воевода затребовал в город мастеровых, прежде всего кузнецов, организовал монетный двор, который в 1656-1661 годах чеканил деньги. Строго следил за порядком, стараясь пресекать грабежи и насилия, которыми порой грешили воинские люди. Оценившие заботу и справедливость воеводы, напуганные войной местные жители постепенно возвращались в свои дома, спокойно занимались мирным трудом.
Он вел переговоры с герцогом Екабом о переходе Курляндского герцогства в российское подданство, и в начале 1658 года был составлен проект соответствующего договора из десяти статей "О подданстве курляндского князя Якубуса в Российскую державу". Согласно пункту первому, Курляндское герцогство переходило "в полную совершенную оборону" русских. Царь Алексей Михайлович принял это соглашение без изменений, однако присоединения Курляндии к России не желали допустить шведы, которые в ночь с 29 на 30 сентября 1658 года заняли столицу герцогства Митаву (Елгаву), пленив Екаба и всю его семью.
Сам Ордин-Нащокин настоятельно советовал царю, заключив союз с Польшей, общими усилиями бороться против Швеции за выход к берегам Балтийского моря. Но Алексей Михайлович не пожелал отступиться от Малороссии, оставив православных братьев по крови и вере под властью католической церкви. Со Швецией был заключен мирный договор, подписание которого состоялось в местечке Кардис (ныне Кярде в Эстонии) в 1661 году.
Противостояние России с Польшей закончилось заключением 13 января 1667 года Андрусовского перемирия на тринадцать с половиной лет. Это был решительный поворот в отношениях двух государств, ставший началом их долгого мирного взаимодействия. Великая заслуга в этом принадлежала Ордину-Нащокину, который руководил всеми переговорами. Современник писал по этому поводу: "Гремевшая в Европе слава тринадцатилетнего перемирия, которого желали все христианские державы, воздвигает Нащокину благороднейший памятник в сердцах потомков".
За свои заслуги Ордин-Нащокин был возведен Алексеем Михайловичем в бояре и получил в ведение Посольский приказ (внешнеполитическое ведомство страны) с титулом "Великих государственных посольских дел, государственной печати оберегатель". Ему подчинялись и другие приказы: Малороссийский и Смоленский, Новгородская, Галицкая и Владимирская чети (финансовые ведомства), а также Вяземская таможня, кружечный двор, железные заводы.
Этот взлет мелкопоместного дворянина к вершинам государственной власти вызвал ярое недовольство у представителей родовитой знати, которые в дальнейшем неустанно пакостили Афанасию Лаврентьевичу, изводя своими интригами, старательно мешая проведению в жизнь его многочисленных проектов и преобразований. К сожалению, в отличие от реального Ришелье, Ордин-Нащокин не имел под рукой действенных механизмов для обеспечения беспрекословного исполнения своих решений и указаний. Не было у него верных и лично преданных ему "гвардейцев кардинала", а потому, находясь в полной зависимости от капризов царской милости, "русский Ришелье" не смог осуществить все свои планы, которых было у него немало.
Будучи истинно государственным деятелем, кристально честным и бескорыстным, находясь во враждебном ему завистливом окружении, Афанасий Лаврентьевич стремился изменить строй российской жизни к лучшему, на новый лад. Он мечтал выйти к берегам Балтийского моря, укрепить торговое и экономическое могущество державы. Пожалуй, не было ни одной стороны государственной жизни, которая не привлекала бы его пристального, оценивающего внимания.
Ордин-Нащокин продвигал идею о необходимости подъема благосостояния народа, что, по его мнению, соответствовало интересам государства.
Реформировал финансовую систему, действуя в интересах русского купечества, запретил розничную торговлю для иностранцев. По его инициативе в 1666 году была учреждена почтовая служба, доставлявшая почту через Ригу в Курляндию и Польшу. "Это великое государственное соединительное дело впредь к умножению всякого добра царству Московскому будет", - писал он государю.
Он осуществлял реформу армии, переводя ее на регулярную основу, заменяя дворянское ополчение "даточными людьми", проводил рекрутские наборы. Пытался создавать военный флот. На реке Оке, в Коломенском уезде, в сентябре 1668 года был спущен на воду корабль "Орел", назначенный охранять купеческие караваны на Волге. Старался наладить дипломатические и торговые отношения с Индией, с Китаем.
Активная деятельность Афанасия Лаврентьевича раздражала многих, да и самому царю в конце концов надоела опека "чересчур умного" и требовательного "государственной печати оберегателя". Резкость и прямота в суждениях приблизили его опалу. В 1671 году многочисленные доносы и интриги недоброжелателей наконец возымели свое действие. Боярин был отстранен от службы. Покинув Москву, бывший канцлер вернулся в родные края, в Псковскую землю. Там он прибыл в Иоанно-Богословский Крыпецкий монастырь, отстоявший от города Пскова на 20 верст, где и принял монашеский постриг с именем инока Антония. В обители прожил до самой своей кончины, находя неизменное утешение в книгах.
Он был истинно государственным человеком с развитым, чрезвычайно острым умом, умением наблюдать и понимать. Обладал самостоятельным взглядом и строго выработанной программой деятельности. Его беда состояла в том, что ему недоставало простора и полномочий для полноценной деятельности.
Несмотря на то, что многие реформы Ордина-Нащокина так и не были осуществлены либо были реализованы не полностью, идеи его позднее оказались востребованы. Многие из них положил в основу своей преобразовательной программы Петр Великий, который вспомнил все проекты, все начинания "русского Ришелье" и привел Россию к тем самым Балтийским берегам, которых так стремился достичь его предшественник.