Когда я сказал, что еду зимой в Мурманск, реакция была одинаковой:
— А что там делать в темноте?
Я и сам не до конца понимал, чего жду. Казалось, главной особенностью станет именно темнота.
Вышло наоборот.
Первые дни сбивали с толку. Смотришь на часы — день давно начался. Выходишь на улицу — сумерки. Организм не понимает, утро это или вечер.
Но через пару дней я перестал ждать солнце и начал замечать свет — другой, не летний. Спокойный, локальный. Светятся окна на сопках. Светятся витрины. Снег работает как отражатель, усиливая любой фонарь вокруг.
Однажды вечером я поднялся на сопку над городом. Внизу горели тысячи окон, огни тянулись по склонам к заливу.
На противоположном склоне светилось одно окно с новогодней гирляндой. До праздников оставалось недели две, но кто-то уже включал её каждый вечер. Среди огромного Мурманска этот маленький тёплый квадрат притягивал взгляд сильнее всего остального города.
Я стоял на ветру и смотрел именно туда.
Через неделю полярная ночь перестала казаться чем-то особенным. Автобусы ходили по расписанию, работали магазины, дети возвращались из школы — обычная жизнь, просто без солнца.
Когда пришло время уезжать, я уже почти не думал о темноте. Хотя именно из-за неё когда-то и захотел приехать.
Спустя годы я плохо помню улицы и погоду тех дней.
Зато помню одно окно с гирляндой на дальнем склоне сопки.
Я приехал за полярной ночью.
А увёз с собой кусочек света.