Источник: Исторический АЛЬМАНАХ "Н и БД"
Дочитал тут третьего дня "Туму" Захара Прилепина.
Первые ассоциации при чтении — "Угрюм-река". И это — приятные ассоциации, поскольку я люблю "Угрюм-реку".
Напускная простота описания скрывает глубину. В отличие от одного медийного историка, сделавшегося специалистом во всем и вся, я не следил педантично за историчностью, полностью отдавшись атмосфере, которую отлично создал автор.
Хороши тут и герои. Главный герой, его брат Иван, отец их Тимофей. Знание, что каждый из них умрет — в особенности, за претерпевавшего невзгоды в турском плену Степана, или за Ивана, которого, полагаю, убьют уже в начале следующей книги, вызывало грусть. Прекрасны герои второго плана. Васька Аляной чего стоит. Немного комичный поп Куприян, мощный Никон. Девка, с которой блудил Степан — в голову врезалось "как лепо сотворил ее Господь". Дед Черноярец, который служил, как сейчас говорят, функцией лора романа. И все они — живые, не картонные, с характером и правдой.
Где-то в интернетах наткнулся на отзыв, где стоял вопрос о том, для чего столько описаний жестокостей и изуверств. Все для одного — чтобы показать обыденность происходящего. И этому служат ужасные и сильные образы, вроде раскрытого рта мертвого ногайца, ставшего наполнением для ливня, или частокол из казаков, или плач монахов Соловков по отобранным Никоном мощам Филиппа — все это трогает за душу, создает удивительный, целостный образ России семнадцатого столетия.
При этом чувствуется влияние времени нашего. Тут и хохлачи, которым при возвращении с Воронежа пришлось заплатить "пошлину", чтобы не пограбили наших донцев, и упоминание о располневшем не по возрасту Алексее Михайловиче с лицемерными московскими боярами, руками которых творилась противоречивая политика, и кровавая романтика быта военного человека. Чувствуется глубокая вовлеченность Прилепина при написании книги. Есть предположение, что строки о Степане Разине после пребывания в азовской яме, его чувства списаны с самого автора, пострадавшего за свои убеждения после теракта, устроенного укронацистами.
Другой пример — встреча Степана с бабушкой в Воронеже. Где-то в тех краях была и бабушка Прилепина. Если память не изменяет.
После чтения хотелось верить, что написанное в толстом томике с зеленым тиснением, было документальной правдой.
Приходилось когда-то опасаться современной прозы, с которой, честно, признаюсь, доселе был незнаком. Так случалось, что в основном сталкивался с бездарщиной и пошлостью. Вера в нашу литературу воскресла благодаря "Туме". До этой книги я не был знаком с Захаром Прилепиным как литератором, только как с публицистом. "Туму" читал медленно, вдумчиво, почти с целый год. И уже при чтении понял, что роман останется в истории нашей литературы, самобытной и самой прекрасной. Его можно и даже нужно включить в школьную программу для старших классов. А если кто возразит, что нельзя из-за бранных слов, то это типичное филистерство. Матом тоже нужно уметь пользоваться, и знать, когда нужно его вставить. Прилепин это умеет.
Чувство, что знакомишься с живой классикой — самое прекрасное, с которым не расставался почти весь год.
Все ли радовало? Не все. Казалось, слишком скудным описание Москвы и Киева, масштаба почти не чувствуешь. В отличие от описания того же Азова. Или пространства Дикого поля.
Но все это меркнет после окончания чтения.
Перед нами — воистину Большая книга, которую я от души рекомендую.
