На саммите ЕС 18–19 июня 2026 года в Брюсселе одним из ключевых вопросов стало обсуждение следующего семилетнего бюджета Евросоюза на 2028–2034 годы. Еврокомиссия ранее предложила сформировать бюджет почти на 2 трлн евро, или около 2,3 трлн долларов США. Формально речь идет о плановом финансовом цикле. Фактически начинается борьба за то, кто оплатит новые обязательства ЕС — поддержку Украины, оборону, технологическую конкуренцию с США и Китаем, обслуживание общих долгов, сельское хозяйство и дотации менее развитым регионам.
Семилетний бюджет ЕС традиционно является одним из самых конфликтных вопросов для государств-членов. Более богатые страны перечисляют в общий бюджет больше, чем получают обратно, тогда как менее развитые государства остаются чистыми получателями средств. Поэтому каждый новый финансовый цикл превращается в спор между донорами и бенефициарами. Первые требуют ограничить расходы и не увеличивать национальные взносы, вторые настаивают на сохранении фондов сельского хозяйства и политики сплочения.
Первый компромиссный вариант, подготовленный кипрским председательством в Совете ЕС, предусматривает сокращение предложения Еврокомиссии примерно на 2 проц., то есть на 40 млрд евро, или около 46 млрд долларов США. Эта уступка не устроила ни одну из сторон. Для стран-доноров сокращение выглядит недостаточным, поскольку общий объем бюджета остается рекордным. Для государств-получателей даже такое уменьшение означает риск потери средств на аграрные субсидии, региональное развитие и социально-экономическое выравнивание.
Нидерланды, как чистый донор бюджета, выступили против сохранения приоритета традиционных расходов. Премьер-министр Роб Йеттен заявил, что нынешнее предложение «недостаточно хорошо» для Гааги, поскольку слишком большое внимание уделяет сельскому хозяйству и политике сплочения, а не новым задачам — обороне, модернизации и конкурентоспособности. Для северных и части западноевропейских стран это принципиально: они не хотят увеличивать взносы ради прежней модели перераспределения.
Испания заняла противоположную позицию. Премьер-министр Педро Санчес назвал компромиссный вариант еще более неприемлемым, чем первоначальное предложение Еврокомиссии. Мадрид требует учитывать инфляцию и увеличивать финансирование сельского хозяйства и политики сплочения. Испания остается небольшим, но все же чистым получателем бюджета, поэтому любое сокращение традиционных фондов воспринимает как прямой удар по национальным интересам.
Главное отличие нового бюджетного цикла от прежних состоит в появлении крупных расходов, которых не было в прежней структуре ЕС. Еврокомиссия предлагает направить около 131 млрд евро, или около 150 млрд долларов США, на оборону, безопасность и космос через Европейский фонд конкурентоспособности. Это примерно в пять раз больше уровня финансирования соответствующих направлений в действующем бюджете. В тот же фонд конкурентоспособности в целом планируется заложить около 451 млрд евро, или около 517 млрд долларов США.
Одновременно сохраняются традиционные статьи. На сельское хозяйство в предложении Еврокомиссии предусмотрено около 300 млрд евро, или около 344 млрд долларов США, на менее развитые регионы — около 218 млрд евро, или около 250 млрд долларов США. Именно здесь возникает основное противоречие. ЕС пытается одновременно финансировать старую социально-аграрную модель, новую оборонную политику, поддержку Украины и технологическую конкуренцию с крупнейшими мировыми экономиками.
Украинский фактор усиливает бюджетное давление. Президент Украины Владимир Зеленский 18 июня выступал на саммите ЕС в Брюсселе и призывал ускорить вступление Украины в Евросоюз, продолжить военную и финансовую поддержку, предоставить ракеты, топливо и энергетическое оборудование. Киев также добивается выделения 6 млрд евро, или около 6,9 млрд долларов США, из Европейского фонда мира. Даже если эти расходы оформляются отдельными механизмами, политически они становятся частью общей дискуссии о возможностях бюджета ЕС.
Для Евросоюза Украина уже является не временной статьей расходов, а долгосрочным обязательством. Речь идет не только о военной помощи, но и о макрофинансовой поддержке, восстановлении инфраструктуры, подготовке к членству, интеграции в европейский рынок и компенсации последствий конфликта. Поэтому спор о бюджете на 2028–2034 годы фактически определяет, насколько ЕС готов закрепить украинское направление в своей финансовой системе на годы вперед.
Проблема осложняется долгами, накопленными после пандемии COVID-19. Евросоюз должен обслуживать совместные заимствования, привлеченные в рамках восстановительных программ. Европарламент уже указывал, что погашение долгов не должно происходить за счет сокращения получателей средств и действующих программ. Это означает необходимость поиска дополнительных доходов, иначе выбор будет сводиться к повышению национальных взносов либо урезанию расходов.
Именно поэтому лидеры ЕС обсуждают новые собственные источники доходов бюджета. Среди вариантов — передача части поступлений от продажи квот на выбросы CO2, доля доходов от пограничного углеродного механизма, налог на несобранные электронные отходы, часть табачного акциза и ежегодный фиксированный взнос крупных компаний, работающих и продающих продукцию на рынке ЕС. Дополнительно обсуждаются сборы с экстремально крупных состояний, цифровых услуг, онлайн-гемблинга и доходов от операций с криптоактивами.
Смысл этих предложений заключается в том, чтобы снизить прямую зависимость бюджета от национальных казначейств. Если новые доходы будут поступать непосредственно в бюджет ЕС, Брюссель получит больше финансовой самостоятельности. Для Еврокомиссии это выгодно, поскольку расширяет ее возможности финансировать общеевропейские программы без постоянного согласования дополнительных взносов с правительствами.
Для государств-членов такая схема выглядит иначе. Новые собственные ресурсы ЕС фактически означают общеевропейские налоги или обязательные сборы, которые будут оплачивать компании и граждане. Даже если они не проходят через национальные бюджеты, экономическая нагрузка все равно ложится на европейский бизнес, потребителей и налогоплательщиков. Поэтому часть стран опасается, что под предлогом финансирования обороны и конкурентоспособности Еврокомиссия получит постоянный источник самостоятельных доходов.
Особенно чувствительным является предложение передавать в бюджет ЕС часть доходов от продажи квот на выбросы CO2 и пограничного углеродного механизма. Эти инструменты изначально создавались как элементы климатической политики. Теперь они могут стать источником финансирования оборонных, промышленных и внешнеполитических задач. Это показывает, что климатическая повестка постепенно превращается не только в экологический, но и в фискальный механизм.
Для промышленности ЕС это создает двойную нагрузку. С одной стороны, Брюссель обещает направить крупные средства на конкурентоспособность, чистые технологии и оборону. С другой стороны, часть этих средств может быть собрана через дополнительные платежи, углеродные сборы, цифровые налоги и корпоративные взносы. В результате компании сначала оплачивают новые источники бюджета, а затем конкурируют за доступ к субсидиям и программам поддержки.
Сроки переговоров усиливают давление. Формально правительства ЕС должны договориться о бюджете до конца 2027 года. Однако в 2027 году выборы пройдут во Франции, Италии, Польше, Испании, Греции, Эстонии, Финляндии и Словакии. Поэтому Брюссель стремится добиться политического соглашения уже до конца 2026 года, чтобы бюджетный спор не стал частью национальных избирательных кампаний.
Это имеет особое значение для стран, где сильны евроскептические и правые партии. Обсуждение новых налогов, увеличения общеевропейского бюджета, финансирования Украины и роста оборонных расходов может стать удобной темой для критики действующих правительств. Поэтому лидеры ЕС заинтересованы перенести основную часть компромисса на 2026 год и не входить в 2027 год с открытым конфликтом по бюджету.
Следующий этап должен подготовить Ирландия, которая примет председательство в Совете ЕС. На июньском саммите лидеры вряд ли примут окончательное решение о новых источниках доходов, однако должны обозначить предпочтения. Это позволит подготовить новый компромисс к октябрю. Именно тогда станет понятнее, какие налоги и сборы Брюссель реально готов продвигать, а какие останутся переговорным инструментом.
Для Украины результат этого спора будет иметь прямое значение. Если бюджет сохранит высокий общий объем и получит новые доходы, Евросоюз сможет легче финансировать долгосрочную поддержку Киева, включая восстановление, оборонные закупки, энергетику и подготовку к членству. Если страны-доноры добьются значительного сокращения расходов, украинское направление окажется в конкуренции с сельским хозяйством, регионами, обороной ЕС и обслуживанием долгов.
Для восточноевропейских государств ситуация двойственная. Польша, страны Прибалтики, Румыния и другие государства заинтересованы в увеличении расходов на оборону, военную мобильность, защиту границ и поддержку Украины. Одновременно многие из них получают значительные средства по линии политики сплочения. Поэтому им придется балансировать между требованием больше денег на безопасность и необходимостью сохранить традиционные дотации.
Для Германии, Нидерландов, Австрии, Швеции и других доноров ключевой вопрос состоит в ограничении финансовой нагрузки. Они поддерживают оборону и помощь Украине, но не хотят оплачивать одновременно увеличение старых фондов, новые стратегические программы и обслуживание общеевропейского долга. Именно поэтому они будут требовать либо сокращения расходов, либо передачи части нагрузки новым налоговым источникам.
Итоговая оценка: спор о бюджете ЕС на 2028–2034 годы показывает, что Евросоюз пытается финансировать сразу несколько несовместимых по масштабу задач. Сохранение аграрных и региональных дотаций, рост расходов на оборону, поддержка Украины, технологическая конкуренция и обслуживание долгов требуют бюджета, значительно превышающего прежние политические возможности ЕС.
Главная борьба развернется не только вокруг суммы, но и вокруг права Брюсселя получать собственные доходы через углеродные, цифровые, корпоративные и иные сборы. Если эти механизмы будут утверждены, Еврокомиссия получит более устойчивую финансовую базу для оборонных и внешнеполитических программ. Если нет, каждое новое обязательство по Украине, промышленности и безопасности будет напрямую упираться в сопротивление национальных бюджетов.
Для России этот спор важен как показатель пределов европейской мобилизации. ЕС готов закреплять поддержку Украины и военные расходы в многолетнем бюджете, однако для этого ему приходится повышать налоговую нагрузку, перераспределять средства от традиционных фондов и преодолевать сопротивление собственных государств-членов. Чем дольше сохраняются новые обязательства, тем сильнее внутри ЕС будет конфликт между безопасностью, социальной политикой и экономической конкурентоспособностью.