Таймер внутри шлема Ника безжалостно отсчитывал секунды, мигая ядовитым, предупреждающим багровым цветом в левом углу визора. Десятиминутный лимит нахождения на поверхности Пайро 1 таял с пугающей, неотвратимой скоростью. Вокруг царил сущий хаос, сотканный из сплошного, непрекращающегося грохота крупного калибра, утробного рева содрогающейся земли и свистящего шипения перегруженных систем охлаждения. Этот безумный бой продолжался уже двадцать минут без единой секунды передышки, и бесконечный, выматывающий марафон на раскаленном до двухсот пятидесяти градусов каменном пятаке выжимал из десанта Starlight Foundation последние физические и ментальные силы. Любое неверное движение, любая заминка на этой выжженной скале означали мгновенный провал и путевку на медицинскую койку.
— Еще три минуты! Всего три минуты, пацаны, и моя броня превратится в шлак! — хриплый, сорванный до сипоты голос Ромы Bronzo ban ворвался в тактический канал сквозь трест плотных статических помех. — Мой скафандр уже не просто сигналит, он натурально орет дуниной! Температура внутри контура перешагнула за сорок два градуса! Я чувствую, как пот заливает глаза, а терморегуляция тупо захлебывается! Я здесь запекаюсь, как курица в гребаной духовке!
— Держи угол, Рома! Не смей отходить ни на метр, держи сектор, пока мы не зафиксируем позиции! — мгновенно рявкнул в ответ Sharkirdov, чья тяжелая дальнобойная винтовка мерно, глухо и оглушительно хлопала каждые несколько секунд с оборонительной позиции на фланге. — Смена готовится на выход! Ник, Winner, подтянитесь ближе к внешнему радиусу шлюза, ваш выход через тридцать секунд! Нам нужно убить эту тварь!
Ник распластался за массивным, искореженным обломком стальной плиты прямо у разбитых центральных ворот главного комплекса. Кондиционеры его брони Artimex работали на пределе своих технологических возможностей, издавая надрывный, монотонный высокий писк, который уже начинал сводить с ума. Внутренний интерфейс шлема то и дело подмигивал желтыми и оранжевыми значками критического износа внешних термоэлементов. Воздух, подаваемый из автономных баллонов за спиной, казался абсолютно сухим, пережженным и оставлял на языке противный, стойкий металлический привкус. Контур скафандра был полностью изолирован от внешней среды, ведь атмосфера этой планеты представляла собой ядовитый коктейль, способный убить человека за один вдох. Стоило на секунду прижать ладонь в толстой десантной перчатке к камню, как датчики фиксировали запредельные показатели — внешняя среда была готова сожрать композитные пластины скафандра при малейшей потере герметичности или сбое в работе охладителей.
А прямо перед ними, посреди каменистой, иссиня-черной равнины, беснуясь, извиваясь и содрогаясь, возвышался Валаккар.
Колоссальный, сорокаметровый столб лоснящейся плоти, покрытый плотными слоями запекшейся за долгие века лавы и массивными хитиновыми пластинами, медленно раскачивался из стороны в сторону, словно маятник апокалипсиса. Из разверзшейся тектонической пропасти, куда монстр уходил остальной частью своей четырехсотметровой исполинской туши, непрерывно летели обломки взорванной породы, едкая пыль и мелкие искры. Червь был в ярости. Вся его гигантская масса была буквально усеяна следами от недавних попаданий: крупнокалиберные пулеметные пули выбивали из сочленений его чешуи густую, темную сукровицу. Эта биологическая жидкость мгновенно закипала и испарялась на раскаленном грунте планеты, оставляя вонючие, сизые облака пара, которые тут же уносил ядовитый ветер. Отстрелянные гильзы со звоном ковром устилали бетонный пандус у входа в комплекс, хрустя под тяжелыми подошвами бойцов.
— Да сколько в эту гребаную глыбу нужно всадить?! — заорал Кирилл BigBox, разряжая длинную, яростную очередь из своего пулемета прямо в основание живой башни. — Мы в него влили уже весь наш мобильный склад! Ему хоть бы хны! Такое ощущение, что он только жирнее становится от нашей пальбы!
— Меньше слов, Кирилл, и стреляй строго по сочленениям чешуи! — оборвал его Sharkirdov, делая очередной выверенный выстрел. — Он чувствует урон! Видишь, как его гнет и перекручивает после каждой пулеметной ленты? Мы ковыряем его, как скалу, но у любой скалы есть свой предел прочности! Рома, уводи свою тройку в шлюз под кондеи! Живо! Ник, Winner, на рубеж!
В тактическом канале послышался тяжелый, прерывистый, полный злости вздох Дани Winner, который совсем недавно буквально зубами прогрыз себе дорогу обратно из медицинского отсека после внезапной гибели.
— Сука, этот Пайро... — прорычал Даня, занимая позицию рядом с Ником и вскидывая свой штурмовой карабин. — Меня этот гребаный снайпер снял со второго этажа, как младенца! Я даже понять ничего не успел, просто экран погас! Я только очухался на медицинской койке, а на выходе из медблока эти недобитки! Трое выползли из технического колодца, прямо мне под ноги! Пришлось их в упор из пистолета выкашивать, пока скафандр не нагрелся! У меня до сих пор руки трясутся от этой гребаной экспресс-пробежки по жаре сквозь засады!
— Меньше драмы, Winner, мы все тут одной подошвой на респауне стоим, — Ник передернул затвор своего оружия, чувствуя, как подшлемник полностью промок от липкого пота, который заливал глаза и жег веки. — Работаем по нашей старой проверенной схеме. Два шага вперед, заливаем сектор, следим за небом и не подставляемся. Кирилл, прикрой фланг!
В этот самый момент Валаккар издал очередной утробный, оглушительный рокот, от которого заложило уши даже сквозь звуковые фильтры шлемов. Земля под ногами парней пошла крупной, кошмарной вибрацией, заставив массивные стальные опоры главного входа застонать и заскрежетать. Внутри скафандров тревожно зазвенели датчики давления, а к горлу Ника подкатил знакомый тошнотворный комок первобытного страха — эта скотина заканчивала циркуляцию энергии и готовилась к очередной массированной атаке.
— Плевок! Всем уйти с линии огня! Сваливайте! — истошно закричал Кирилл BigBox, бросаясь назад, под спасительную защиту прохладного шлюза комплекса, где мощные кондиционеры удерживали нормальную температуру.
В кромешной ночной тьме планеты, прямо из круглой пасти червя, вырвалась колоссальная, летящая по высокой навесной траектории струя. Это были добрые пятьсот литров густого, вязкого, кипящего киселя ярко-салатового, неонового цвета. Струя светилась так интенсивно, что на секунду озарила всю раскаленную равнину мертвенным, ядовитым светом, выхватив из темноты силуэты острых скал и бегущих врассыпную парней.
Жижа летела быстро, но не молниеносно. Это была не пуля, а тяжелый биологический снаряд. Ник четко видел траекторию этого неонового ужаса, высчитывая секунды полета. Он рванулся вправо, делая тяжелый прыжок и заваливаясь за массивный бетонный наплыв. Плевок с глухим, тяжелым шлепающим звуком врезался в метрах десяти от него, прямо в штабель брошенных ящиков с припасами. Вязкая неоновая масса мгновенно перехлестнула через укрытие, разлетаясь мириадами брызг во все стороны.
Поверхность планеты, разогретая до двухсот пятидесяти градусов, сработала как гигантская промышленная сковорода. Салатовый кисель тут же бешено закипел, покрываясь огромными пузырями и выделяя плотные, едкие, светящиеся облака пара. Однако, пока броня парней оставалась абсолютно целой и герметичной, они были в безопасности от токсичных газов. Скафандры надежно удерживали внутреннее давление, снабжая легкие чистым кислородом из замкнутой системы. Ребята могли видеть бушующий химический ад снаружи, но не чувствовали ни запаха, ни удушья, пока смертоносная жижа не касалась их брони. Они спокойно могли маневрировать вокруг этих светящихся луж.
— Не стоять на месте! Обходите лужи! — кричал Sharkirdov, меняя позицию и выцеливая уязвимые зоны на теле червя. — Таймер пошел! У нас есть ровно три минуты, пока эта дрянь полностью не выкипит и не испарится с грунта под действием местной жары! Как только три минуты пройдут, на этот сектор можно снова наступать, а пока — это запретная зона! Не вздумайте испортить подошвы, прожжет щитки в один миг!
— Рома, Кирилл, вылезайте из шлюза, вашу мать! — прохрипел Ник, тяжело отдуваясь за бетонным укрытием. — Мы одни этот сектор не удержим! Из вентиляции на втором ярусе комплекса опять какая-то крыса шмаляет!
Из глубины темных, полуразрушенных коридоров за их спинами снова послышались сухие, частые хлопки. Недобитки из уничтоженного гарнизона, уцелевшие в дальних технических тупиках и вентиляционных шахтах, не оставляли попыток зайти десанту в тыл и сорвать охоту. Несколько пуль со свистом ударили в металлическую обшивку ворот прямо над головой Дани Winner, вывив сноп искр.
— Да чтоб вы сдохли, уроды гребаные! — взревел Рома Bronzo ban, выкатываясь из прохладного шлюза обратно в адское пекло улицы. Его скафандр успел остыть всего до тридцати пяти градусов, но выбирать не приходилось — ситуация накалялась. Рома развернул тяжелый ствол пулемета вглубь коридора, заливая темный зев перехода сплошной, непреодолимой стеной свинца. — Кирилл, держи левый проход, отсекай их! Не давайте им прижать нас к выходу, иначе червь нас просто размажет по бетону! Ник, держи червя!
Война на два фронта превратилась в безумную, хардкорную акробатику на выживание. Тройка бойцов поддержки непрерывно контролировала темные коридоры комплекса, выкашивая лезущую из всех щелей пехоту врага, в то время как Ник, Даня и Sharkirdov удерживали рубеж против самого Валаккара, поминутно сверяя тайминги его неоновых плевков и молясь, чтобы системы охлаждения не сдохли раньше времени.
— Лента на исходе! Почти пустой! — раздался прерывистый крик с верхней оборонительной площадки. Там, чуть выше главного входа, куда вела крутая металлическая лестница, намертво на специальном станке-треноге был установлен их главный козырь — тяжелый, трофейный станковый пулемет. Боец поддержки, намертво вцепившись в гашетки, непрерывно поливал Валаккара колоссальными патронами, которые буквально вырывали куски плоти из чешуйчатого тела монстра. Станок пулемета вибрировал с такой силой, что вся металлическая конструкция ходила ходуном, а стволы орудия раскалились до зловещего, вишневого цвета в темноте. — Еще пятьдесят патронов, и я пустой! Снимите меня отсюда, я сейчас сварюсь!
— Ник, Winner, меняйте его на станке! — скомандовал Sharkirdov, хладнокровно досылая очередной патрон в патронник своей винтовки. — Моя оптика не пробивает лобовые пластины, я могу бить только по открытым ранам, но нам нужен постоянный, подавляющий огонь крупного калибра! Живее! У вас осталось четыре минуты до критического перегрева брони! Ротация, пацаны, ротация!
Ник сорвался с места и рванулся к металлической лестнице, ведущей на смотровую площадку. Тяжелые десантные ботинки с грохотом застучали по стальным скобам. Поднимаясь все выше, он физически чувствовал, как снизу, от раскаленного грунта планеты, поднимаются плотные волны удушливого, невыносимого жара. Скафандр Artimex выдавал одно предупреждение за другим, заполняя периферийное зрение красным текстом: «Внутренняя температура контура: 43.5°C. Опасность теплового удара. Время до потери сознания: 2:15. Срочно вернитесь в зону кондиционирования».
— Я на станке! Уходи! — тяжело и часто дыша, выдохнул Ник, перехватывая горячие рукояти пулемета. Боец поддержки, у которого датчики брони уже ушли в критическую, смертельную красную зону, кубарем скатился по лестнице вниз, стремясь как можно скорее укрыться под спасительными кондиционерами прохладного шлюза базы.
Ник навел массивный, спаренный ствол на качающуюся чешуйчатую башню червя. Валаккар как раз заканчивал очередной минутный цикл циркуляции энергии в своем исполинском теле. Его круглая, бездонная пасть, усаженная концентрическими рядами зубов, начала наливаться изнутри зловещим, неоновым сиянием — монстр готовился выдать очередной пятисотлитровый плевок киселя.
— На, получай, тварь подземная! Подавись свинцом! — прорычал Ник, изо всей силы вдавливая гашетку стационарного орудия.
Станковый пулемет зашелся яростным, глухим, сотрясающим платформу лаем. Отдача была такой дикой силы, что Ника буквально прижало грудью к стальной тумбе станка, а в глазах на мгновение поплыли темные круги. Тяжелые снаряды с хрустом и грохотом вонзились аккурат в верхнюю кромку пасти червя, круша вековые хитиновые наросты и заставляя монстра яростно дернуть головой в сторону. Неоновый кисель, который червь уже готов был выпустить по позициям десанта, сдетонировал и вырвался прямо внутри его глотки. Тварь издала дикий, хрипящий, булькающий звук, и огромная струя салатовой жижи выплеснулась неравномерно, смазано, расплескиваясь по дальней кромке равнины и не причинив вреда парням у входа.
Но Ник совершил свою роковую, непоправимую ошибку. Увлекшись стрельбой и пытаясь удержать прицел на мечущемся монстре, он полностью потерял контроль над окружением и траекториями брызг. Он стоял спиной к открытой кромке платформы, а его тактический интерфейс, перегруженный десятками предупреждений о перегреве термоэлементов, на секунду моргнул, уходя в короткую перезагрузку.
Часть неонового плевка, сбитая пулеметным залпом в воздухе, пошла по высокой, ломаной навесной траектории прямо над оборонительной вышкой. Ник не видел ее. Он лишь услышал дикий, панический, сорванный крик Дани Winner в наушниках:
— Ник! Назад! Прыгай с вышки, сука, прыгай прямо сейчас! На тебя летит!
Ник дернулся, пытаясь отпустить рукояти пулемета и сделать спасительный рывок в сторону лестницы, но было слишком поздно. Скорость реакции в перегретом скафандре оказалась слишком низкой.
Колоссальный, вязкий сгусток кипящего салатового киселя — добрых двести литров чистой, концентрированной ядовитой кислоты — обрушился на него сверху, накрывая с головой и намертво припечатывая к настилу платформы.
Шок не наступил. Нервная система Ника, перегруженная колоссальным объемом входящих сигналов, наотрез отказалась отключать болевые рецепторы, заставляя его проживать каждую последующую секунду с абсолютной, страшной и кристальной ясностью.
В первое мгновение он не почувствовал физической боли. Был лишь страшный, глухой удар тяжелой массы, который сбил его с ног и впечатал лицом в рифленый металлический настил смотровой площадки. А затем начался ад, который нормальный человеческий разум просто не способен вместить или вообразить.
Густая, тяжелая, как горячий клей или расплавленный каучук, неоновая субстанция облепила его скафандр Artimex толстым, интенсивно светящимся слоем. Очистить ее, стереть или сбросить на ходу было абсолютно невозможно — вязкий кисель намертво въелся в титановые и композитные элементы брони. Секундой позже запустилась бешеная химическая реакция. Кислотная составляющая плевка Валаккара начала с диким шипением жрать топовую десантную броню. Ник услышал этот кошмарный звук прямо через шлем — сухой, трескучий хруст растворяющегося титана и плавящегося углепластика.
— А-а-а-а-а-а! Сука! А-а-а-а! — дикий, животный, полный запредельной муки крик Ника разорвал тактический канал Starlight Foundation, заставив парней внизу вздрогнуть. Он катался по полу площадки, безуспешно скребя перчатками по настилу, но пальцы лишь вязли в кипящем неоновом желе.
— Ник! Медицину! MedPen коли, придурок! Коли химию! — надрывался в эфире Рома Bronzo ban, но Ник уже не контролировал свое тело. Пальцы в полурасплавленных перчатках просто не послушались, они превратились в бесформенные, горящие обрубки. Он физически не мог дотянуться до разгрузочного жилета, чтобы сорвать реанимационный шприц.
Композитные пластины на груди и плечах лопнули с противным, влажным щелчком. И вот тут наступила катастрофа. На интерфейсе шлема вспыхнула фатальная надпись: «Критическая ошибка! Разгерметизация левого плечевого контура! Нарушение целостности скафандра!».
Идеальная космическая изоляция, способная выдерживать абсолютный вакуум открытого космоса, была безвозвратно разрушена кислотой. В ту же секунду через прожженную дыру внутрь костюма под огромным давлением хлынул раскаленный воздух Пайро 1, разогретый до двухсот пятидесяти градусов, увлекая за собой кипящие, ядовитые испарения самого салатового киселя. Именно в это мгновение Ник почувствовал тот самый невыносимый, выжигающий легкие кислый химический смрад. До пробоя гермослоя он дышал чистым кислородом из баллонов, но теперь токсин и жар ворвались в замкнутое пространство шлема. Ник судорожно закашлялся, чувствуя, как ядовитый газ моментально сжигает слизистую оболочку носоглотки, а легкие словно наполнились жидким свинцом.
Это не было моментальной смертью. Это был персональный, растянутый на долгие три минуты ад, где каждая секунда казалась вечностью. Кислота сжирала кожу и добираясь до мышечной ткани. Ник отчетливо, во всех анатомических подробностях чувствовал, как под воздействием химикатов его мышцы начинают буквально отслаиваться от костей, превращаясь в бурлящую, вонючую жижу. Его собственная кровь закипала внутри сосудов от кошмарного внешнего жара планеты. Он одновременно растворялся в химикатах червя и запекался заживо в раскаленной атмосфере, словно кусок сырого мяса, брошенный на раскаленные угли промышленной печи. Вокруг него все светилось ядовитым салатовым цветом, а внутри шлема стояла невыносимая вонь паленой плоти, выкипающей крови и обугливающегося пластика.
Его визор окончательно заплыл багрово-черной жижей, системы жизнеобеспечения полностью отключились. Последнее, что зафиксировал его угасающий, плавящийся мозг перед тем, как система зарегистрировала смерть и запустила удаленный протокол клонирования — это то тошнотворное ощущение, когда твое собственное тело распадается на составляющие элементы под аккомпанемент пищащих датчиков уничтоженной брони. Полоса здоровья упала до нуля. Наступила глухая, спасительная темнота.
Ник резко открыл глаза, судорожно, со свистом втягивая воздух ртом, словно только что вынырнул из глубокой воды. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, выбивая бешеную чечетку о ребра. Он лежал на жесткой, стерильно-белой медицинской койке внутри автономного модуля, расположенного в четырехстах метрах от главного комплекса базы.
— Сука... какая же это дичь... — Ник скатился с койки, едва удержавшись на ногах от дикого приступа внезапной тошноты и головокружения. Фантомные боли все еще терзали его очищенную нервную систему: казалось, что мышцы на руках до сих пор отслаиваются от костей, а в носу плотно стоял тот самый невыносимый, резкий кислый запах неонового киселя, хотя сейчас он дышал абсолютно стерильным воздухом медблока.
Времени на рефлексию и жалость к себе не было ни секунды. Таймер главного квеста продолжал неумолимо тикать, а в тактическом канале группы до сих пор стоял сплошной грохот пулеметных очередей, взрывы и отборные маты парней.
— Я на респауне, контур герметичен, баллоны полные, бегу к вам! Держите позиции! — выдохнул он в эфир, вываливаясь из шлюза медблока обратно в удушливую, раскаленную ночную тьму Пайро 1.
— Давай быстрее, Ник! Тут вообще не до твоих страданий и соплей! — тут же отозвался Даня Winner, прерываясь на короткую пулеметную очередь. — Червяк почти на коленях, мы его знатно потрепали, пока ты там прохлаждался на койке! Но эти недобитки лезут из всех технических щелей, как тараканы! Меняй локацию на бегу, не вздумай бежать по прямой, там снайпер пасет!
Ник сорвался в яростный спринт по каменистому, неровному грунту. Тяжелый воздух за порогом медблока тут же ударил по термодатчикам его новой брони, запускающей очередной десятиминутный отсчет до перегрева. Маршрут в четыреста метров превратился в настоящую полосу препятствий. Из-за скал слева неожиданно вывалилась двойка уцелевших защитников комплекса, вооруженных легкими автоматическими карабинами. Они открыли хаотичный огонь на подавление, но Ник, взвинченный до предела перенесенной смертью и диким, чистым адреналином, даже не подумал сбавить темп или уйти в укрытие. Он на ходу разорвал дистанцию, зажимая гашетку своего оружия и срезая первого врага короткой, точной очередью в упор. Второй противник попытался вскинуть гранату, но Ник жестким, резким ударом приклада сбил его с ног на раскаленные камни и хладнокровно всадил три контролирующих пули прямо в забрало шлема. Пластик с хрустом лопнул, пачкая камни темной жидкостью.
Перешагнув через свежие трупы, Ник добежал до центрального входа и на полной скорости ворвался под защиту прохладных кондиционеров главного шлюза комплекса.
И тут же, прямо у самого подножия металлической лестницы оборонительной площадки, он замер как вкопанный, едва не выронив оружие.
На камнях, скрючившись, лежало обугленное, полурастворенное, все еще дымящееся тело. Это был его собственный труп. Скафандр Artimex на нем превратился в бесформенное, сплавленное месиво углепластика, композита и титана, сквозь огромные дыры в котором виднелась почерневшая, изъеденная химикатами плоть. Зрелище было настолько жутким, противоестественным и сюрреалистичным, что Ник на секунду судорожно сглотнул сухую слюну, чувствуя, как по спине пробежал ледяной мороз, несмотря на жару.
— Ну привет, прошлый я. Плохо кончил, — сквозь зубы прошептал Ник, пересиливая тошноту.
Он присел на корточки рядом со своим мертвецом, стараясь не смотреть на изуродованное лицо под оплавленным, треснувшим стеклом шлема. Аккуратно, стараясь не вляпаться в редкие остатки салатовой жижи, которая уже практически полностью выкипела и испарилась под воздействием двухсотпятидесятиградусной жары планеты, Ник распотрошил тактический рюкзак трупа. К великому счастью, нижнее отделение и боковые подсумки остались абсолютно целы, защищенные внутренними гермопластинами. Он достал оттуда три запасных тяжелых магазина, забитых патронами, затем замер и забрал уцелевший основной автомат, который лежал в полуметре на боку, и быстро перевесил все снаряжение на свой новый скафандр. Полностью вооружившись и укомплектовавшись рядом со своим собственным дымящимся трупом, Ник поднялся во весь рост, проверил индикаторы оружия и развернулся в сторону беснующейся равнины.
— Я в строю, боекомплект полный. Добиваем эту чешуйчатую скотину! — рявкнул он в тактический канал, выходя на рубеж.
Бой вышел на свою финишную, самую яростную прямую. Спустя сорок минут непрерывного, запредельного свинцового пекла, карусельной ротации и бесконечных тактических маневров, исполинская туша Валаккара наконец начала сдаваться. Тяжелые снаряды станкового пулемета, за который снова встал один из отдохнувших бойцов поддержки, окончательно разворотили среднюю секцию живой башни червя, превратив хитиновые пластины в крошево.
Монстр издал последний, затихающий, свистящий и булькающий рокот, от которого по воздуху пошла видимая волна давления. Его сорокаметровое тело судорожно дернулось в последний раз, хитиновые пластины со страшным металлическим скрежетом сомкнулись, и этот титанический червь с глухим, стотонным грохотом повалился на раскаленные камни Пайро 1, поднимая в черное небо колоссальное облако пыли и мелкой крошки. Земля под ногами десанта в последний раз вздрогнула и окончательно замерла. Валаккар был мертв.
— Всё! Конец кино! Лежит, сука! Лежит родненький! — дико заорал Даня Winner в эфире, победно вскидывая свой пулемет вверх и выпуская короткую очередь в темное небо.
— Не расслабляться, Starlight! Таймеры брони тикают у всех, у нас осталось критически мало времени перед тем, как системы жизнеобеспечения сдадутся от жары! — жестко оборвал общее ликование ледяной голос Sharkirdov. — Начинаем добычу трофеев. Работаем молниеносно, без лишних движений. Рома, Даня — вы вперед к туше, вы у нас самые опытные, отлично знаете анатомию этих тварей по прошлым контрактам. Остальные — быстро выстроиться в логистическую цепочку! Шевелите поршнями!
Решение было принято всей группой мгновенно, без споров. Рома Bronzo ban и Даня Winner, на ходу активируя ручные излучатели Трактор Бимов (Tractor Beam), быстрыми, размашистыми шагами направились к поверженной, все еще дымящейся туше червя. Его огромная, круглая пасть теперь безжизнечно лежала на грунте, а изнутри нее продолжали подниматься редкие, затихающие неоновые испарения.
— Ник, вставай на приемку прямо у грузового терминала! — скомандовал Рома, наводя силовой луч Трактор Бима на верхнюю челюсть монстра, где хитин был разворочен пулями. — Там в двадцати пяти метрах от туши находится шахта грузового лифта подземного хранилища этой станции. Твоя главная задача — принимать всё, что мы вытащим, и сразу отправлять вниз, в сейв-зону!
Ник быстро перебежал к массивной металлической платформе, которая была врезана прямо в бетонный настил равнины. Это был грузовой терминал, ведущий глубоко в защищенные подземные склады комплекса. Нажав на выцветшую, покрытую пылью панель управления, Ник заставил тяжелые стальные створки лифта скрежеща разойтись в стороны — снизу с глухим, мощным гулом поднялась широкая грузовая платформа.
— Погнали! Первый пошел! Держи крепче! — выдохнул Даня Winner.
Силовые лучи Трактор Бимов в руках Ромы и Дани одновременно скрестились на лобной части червя. Натужно, на самой высокой ноте загудели внутренние генераторы пушек, и гравитационное поле с сухим хрустом начало вырывать из плоти монстра его зуб.
Через секунду из пасти Валаккара, брызгая темной сукровицей, вылетел первый исполинский пятиметровый клыкастый зуб. Костяная глыба, весящая как хороший тяжелый мотоцикл, плавно поплыла по воздуху в сиянии синего гравитационного луча. Рома аккуратно передал ее по цепочке следующему бойцу поддержки, тот подхватил зуб своим приводом Трактор Бима, перенаправляя дальше, и через мгновение пятиметровый клык плавно и мягко опустился прямо на платформу грузового лифта перед Ником.
— Принял! Чисто! Давай следующий, не задерживай цепочку! — крикнул Ник, педантично и аккуратно укладывая костяной трофей у самой дальней стенки платформы, чтобы максимально освободить место для остального лута.
Работа закипела на бешеной, предельной скорости, ведь на кону стояли жизни парней, чья броня уже подбиралась к критическому температурному порогу. Десантники Starlight Foundation действовали как единый, идеально отлаженный и смазанный механизм. Рома и Даня один за другим выковыривали из пасти монстра оставшиеся три пятиметровых клыка. Костяные исполины плавно скользили по воздуху через живую цепочку десантников, послушные гравитационным лучам ручных приводов. Следом за зубами Трактор Бимов Рома Bronzo ban погрузил силовой луч глубоко в подчелюстную складку червя, вытаскивая оттуда самые ценные трофеи — редкие, тяжелые жемчужины Валаккара. Это были огромные, идеально круглые перламутровые сферы, которые переливались тусклым, маслянистым и глубоким светом в лучах прожекторов скафандров.
— Последняя пошла! Ник, лови сферу и закрывай лавочку! — крикнул Даня, отправляя по воздуху финальную тяжелую жемчужину.
Ник четко поймал сферу гравитационным лучом своего привода, плавно опустил ее на платформу рядом с массивными клыками и быстро, не теряя ни секунды, нажал на пульте управления лифтом массивную черную кнопку запуска.
— Груз пошел! Платформа чистая! — доложил он в тактический канал.
Тяжелая металлическая платформа с бесценным, заработанным кровью лутом — четырьмя клыками и несколькими тяжелыми жемчужинами — с глухим скрежетом тронулась с места и начала быстро опускаться глубоко под землю, в безопасные бронированные хранилища станции. Створки терминала над ней с тихим шипением сомкнулись, намертво блокируя доступ снаружи. Теперь этот груз можно было совершенно спокойно вызвать через аналогичный терминал прямо в зоне посадки кораблей, не таская неподъемные тяжести на себе по раскаленной равнине под огнем противника.
— Отлично, логистика завершена на сто процентов! — скомандовал Sharkirdov, вешая свою винтовку на магнитный захват за спиной. — А теперь валим отсюда к чертовой матери, пока наши скафандры окончательно не расплавились на теле! Назад к челноку, штурмовая группа! Обратный путь через главный комплекс, держим темп!
Вся банда Starlight Foundation сорвалась с места, быстро преодолевая двадцать пять метров до разбитых ворот и скрываясь внутри главного здания комплекса. Обратная дорога через темные коридоры превратилась в сплошной, затяжной бег на выносливость. Оставшиеся мелкие группы защитников базы, прекрасно понимая, что их главная ценность уничтожена, действовали трусливо, но агрессивно: они то и дело устраивали короткие засады в узких технических переходах, заставляя парней на ходу разворачивать стволы пулеметов и буквально пробивать себе дорогу сплошным свинцом. Кирилл BigBox и Рома Bronzo ban шли в авангарде, хладнокровно выкашивая любого, кто появлялся в проемах дверей, пока вся группа стремительно двигалась к верхней посадочной платформе челнока.
Наконец они вывалились на открытый балкон — туда, куда их изначально забросил летающий автоматический челнок. Этот "автобус" с панорамными стеклами и широкими крыльями уже ожидал их на маркерной точке, мерно покачиваясь на своих антигравитационных подушках в знойном, дрожащем мареве планеты.
— Быстрее внутрь! Загрузка в полном объеме, никто не отстает! — кричал Ник, подталкивая парней в открывающийся шлюз челнока.
Едва последний боец поддержки заскочил внутрь салона, как тяжелые гермодвери с шипением захлопнулись, отсекая ад наружного мира. Внутри салона тут же на полную мощность заработали промышленные кондиционеры. На визоры парней брызнули долгожданные зеленые строчки: «Внешняя опасная среда изолирована. Запущено экстренное охлаждение контуров брони. Внутренняя температура падает: 39.0°C... 37.0°C». Бойцы с глухим стуком валились прямо на пластиковые сиденья челнока, откидывая головы назад и тяжело, судорожно дыша в тактическом канале. Челнок плавно развернулся и на огромной скорости понесся сквозь ночную тьму Пайро 1 в сторону зоны посадки их основных кораблей.
В салоне воцарилась относительная, благословенная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей и шипением вентиляции. Даня Winner повернул голову к Нику, на его лице, скрытом за тонированным стеклом шлема, угадывалась циничная, усталая усмешка.
— Ну что, Ник... — протянул Даня. — Рассказывай, не томи. Как тебе плевок Валаккара? Каковы ощущения от прямого, так сказать, контакта с местной экзотической фауной? Нам с вышки плохо было видно всю драму.
Ник медленно отсоединил боковые фиксаторы шлема, сорвал его с головы и устало положил на соседнее пластиковое сиденье. Его лицо было бледным, покрытым каплями пота, а в глазах до сих пор стоял тот самый салатовый неоновый свет.
— О-о-о, парни... — Ник хрипло и горько усмехнулся, качая головой и разминая затекшую шею. — Это просто непередаваемые, незабываемые ощущения. Знаете, когда твоя броня лопается, и ты физически, вживую чувствуешь, как у тебя мышцы от костей отходят, а плоть превращается в кипящий суп под скафандром в этой двухсотпятидесятиградусной духовке — в этот момент начинаешь совершенно по-новому ценить жизнь и чистый воздух. Но вообще-то, если честно, мне немножко обидно за нашу командную работу.
— Это еще почему? Что не так-то? — удивленно приподнял бровь Рома Bronzo ban, отрываясь от чистки оружия.
— Да потому что вы, придурки, не додумались меня просто пристрелить из жалости! — в сердцах воскликнул Ник, и в его голосе прорезался характерный, жесткий черный юмор Совета пяти. — Я там три минуты на этой гребаной вышке запекался, как праздничный пирог, орал на весь тактический канал, как резаный, а вы там секунды в коридоре педантично считали! Могли бы проявить хоть какую-то командную солидарность, поднять ствол и избавить своего товарища от этого экспресс-тура в преисподнюю! Спасительный респаун наступил бы гораздо быстрее!
Салон челнока тут же взорвался усталым, диким, но искренним и громким хохотом парней. Напряжение, копившееся последние сорок минут безумного боя, наконец-то начало стремительно спадать, растворяясь в шутках.
— Извини, Ник, патроны берегли, — сквозь смех выдавил Кирилл BigBox, вытирая слезы. — Сам же нам перед вылетом твердил в уши: «Патронов много не бывает, контролируйте каждый выстрел, не тратьте бк впустую». Вот мы и экономили ресурсы на тебе, все строго по твоему приказу!
Челнок тем временем начал заметно снижать скорость, заходя на плавную посадку. За панорамными стеклами автоматического автобуса показалась их финальная зона эвакуации — комплекс посадочных площадок. Локация была колоритной: маленькие технические и жилые строения были подняты на высоких, массивных железных сваях высоко над раскаленным грунтом.
— Прибыли! Оружие наизготовку, пацаны. Быстро зачищаем постройки, проверяем периметр и ходу к кораблям! — скомандовал Sharkirdov, первым поднимаясь со своего сиденья и проверяя затвор.
Шлюз челнока открылся, и парни привычно вывалились наружу, готовые к любому развитию событий. Мелкие постройки на железных сваях встретили их тишиной, но десант действовал профессионально и педантично: они быстро зачистили два небольших модуля от затаившихся там одиночных бойцов разбитого гарнизона, окончательно дали своим скафандрам остыть под мощными местными кондиционерами и вышли на финишную прямую — прямо к открытой посадочной платформе, где стоял их верный корабль.
В черном, непроглядном небе Пайро 1, разрезая густую ночную тьму яркими, резкими вспышками маневровых дюз, кружили два их боевых истребителя — Gladius и Guardian. Пилоты прикрытия намертво, железно контролировали воздушное пространство вокруг площадки, готовые в любую секунду выжечь любую наземную или воздушную цель, которая посмеет приблизиться к десанту Starlight Foundation. Под этим надежным, грозным воздушным щитом парни подошли к терминалу посадочной платформы. Ник вбил коды авторизации, и из подземного хранилища прямо перед ними плавно поднялся грузовой лифт.
Четыре пятиметровых клыка Валаккара и несколько редких тяжелых жемчужин своим перламутровым, глубоким блеском озарили металлическую платформу лифта. Парни быстро, используя Трактор Бимы, перегрузили этот драгоценный, заработанный потом и кровью лут внутрь огромного грузового трюма их основного корабля Starlancer, надежно закрепив трофеи мощными магнитными захватами к полу.
— Все на борту! Закрыть рампу! По местам! — скомандовал Ник, занимая привычное кресло второго пилота в рубке Starlancer и запускающей предвзлетную проверку систем.
Тяжелые маршевые двигатели корабля Starlight Foundation взревели, оглашая раскаленную каменистую равнину мощным, низким и победным гулом. Корабль плавно оторвался от посадочной площадки на сваях, быстро набирая высоту, переходя на форсаж и уходя вертикально вверх, прочь от этой проклятой планеты.
Ник плотно прильнул к обзорному стеклу рубки, глядя вниз, на стремительно удаляющийся, уменьшающийся силуэт Пайро 1. Это был поистине кошмарный, раскаленный и жуткий шар, висящий в безмолвной, холодной пустоте космоса. Одна его сторона представляла собой сплошной, вечно кипящий океан жидкой, бурлящей лавы, навсегда обращенный к безжалостному местному светилу, а вторая — выжженный, раскаленный камень, на котором, казалось бы, никакая жизнь в принципе была невозможна по всем законам науки. Там не должно было быть ничего, кроме мертвой тишины, смерти и пустоты.
Но Валаккар там жил. Он спал в этих тектонических, выжженных недрах миллионы лет, питаясь раскаленной породой и кровью тех глупцов, кто был достаточно самоуверен, чтобы прийти на его суверенную territory. И глядя на бескрайние, уходящие за горизонт черные скальные гряды Пайро 1, Ник физически чувствовал, как внутри него шевелится четкое, зловещее и абсолютно трезвое подозрение, этот червь там далеко не один. И их следующая встреча с этой планетой может оказаться еще более грязной, опасной и хардкорной. Корабли Starlight Foundation одновременно совершили прыжок, мгновенно растворяясь в сияющем квантовом потоке и оставляя ад Пайро 1 далеко позади в космической пустоте. Наконец-то они покидали этот филиал преисподней.
Начни свой путь здесь: https://t.me/MandalorED
#NickRimmer #СтарСитизен #Venden #TurborTV #JamTV #StarlightFoundation