Кто-то вспомнит его по фильмам «Жить» или «Герой», кто-то скажет, что именно этот человек спланировал открытие Олимпиады в Пекине, некоторые скажут, что недолюбливают его за увлечение блокбастерами. Но отрицать невозможно – этот человек синонимичен китайскому кино. Вне зависимости от жанра, будь то камерные мелодрамы или исторические боевики про войну древних царств, Чжан Имоу – лицо китайского кино.
Многое в судьбе Чжан Имоу располагало его к рефлексии, альтернативному взгляду на мир. В годы «культурной революции» он был исключен из школы и направлен на принудительные работы в сельхозкоммуну. Во время работы на ткацкой фабрике Имоу увлекся фотографией; пять месяцев сдавал кровь, чтобы купить свою первую камеру. История семьи оставила будущему режиссеру незаживающую рану: сын майора Гоминьдановской армии, он долго носил клеймо «неблагонадежного». Вот как вспоминает свою юность сам Чжан Имоу: «Абсурд общества «большого скачка» 50-х ужасает меня. Мы голодали, сидели на вареной редьке с водой… Только и мечтали что о хлебе. До сих пор люблю хлеб. От 60-х в памяти осталась неуверенность. Отца называли контрреволюционером, за окном выкрикивали всякие лозунги, и хотя меня не поминали, на душе было неспокойно. Отца долго не освобождали от ярлыка, так что в киноинститут я смог поступить лишь чудом… Так и тут нашелся человек, вывесивший дацзыбао о том, что я-де незаконно, с нарушением правил поступил в институт… Так что жизненный опыт давит, мешает пускаться в рискованные авантюры, заставляет все обдумывать, прежде чем сделать».
Для парня с «нехорошей» родословной, не имевшего никаких связей в художественных кругах, «слишком старого» для получения образования (ему было уже 27 лет), поступление в институт кинематографии стало чудом, счастливым выигрышем в жизненной лотерее. Будущий режиссер одержим надеждой продлить это чудо, закрепиться в прекрасном мире кино. По окончании института (1982) он работает оператором в фильмах «Желтая земля» (黃土地, 1984), «Большой парад» (大阅兵, 1985) Ченя Кайгэ и «Один и восемь» (一个和八个, 1984) Чжана Цзюньчжао. Он выступал и в качестве актера, получив премию Токийского кинофестиваля за лучшую мужскую роль в картине У Тянминя «Старый колодец» (老井, 1987). «К актерской работе Чжан Имоу отнесся весьма серьезно, шлифовал свой облик «под крестьянина» — ежедневно таскал в гору тяжелые камни, по 3 — 4 часа натирал руки песком, в полдень, когда другие отдыхали, шел под жгучим солнцем кормить свиней во дворе, на обсуждениях эпизодов, которые предстояло снимать, не садился на стул, а пристраивался на полу на корточках».
Режиссёрский дебют Чжана состоялся в том же 1987 году, когда на экраны вышел «Красный гаолян». Этот фильм, рассказывающий историю любви на фоне японского вторжения, стал настоящим взрывом: сочная, почти гипертрофированная цветовая палитра, экспрессивная камера и невероятная энергетика молодой Гун Ли, впервые появившейся на экране, привели к тому, что картина завоевала «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля — первую для Китая награду этого уровня. Чжан Имоу мгновенно оказался в авангарде мирового авторского кино. В аналитических статьях фильм рассматривался как явление китайского киноискусства, отмеченное высокохудожественным поиском новых средств выразительности. Человек в этой картине выступает вовсе не идеальным образцом для подражания – он подвержен страстям, думает, сомневается. Как отмечали китайские критики, фильм родился в такой атмосфере, когда люди почувствовали, что жизнь их совсем никудышная, не похожа на людскую, и к этому привела традиционная рационалистичность китайского мышления, а нам необходима настоящая человеческая жизнь […], наполненная первобытной витальностью, разрывающая все путы традиционности и рационалистичности.
В 1990-е годы Чжан создал серию фильмов, которые и по сей день остаются эталоном «золотого века» китайского арт-хауса. «Цзюйдоу» (1990), «Подними красный фонарь» (1991, «Серебряный лев» в Венеции), «Цю Цзюй обращается в суд» (1992, «Золотой лев» в Венеции), «Жить» (1994, Гран-при Каннского кинофестиваля и премия BAFTA) — каждый из этих фильмов становился событием. В них Чжан исследовал судьбу простого человека, затянутого в жернова истории, показывал китайскую деревню и город с неореалистической честностью. Постоянной музой режиссёра в этот период стала актриса Гун Ли, чья экранная магия и внутренняя сила стали неотъемлемой частью фильмов Чжана. Их творческий и романтический союз завершился во время работы над «Шанхайской триадой» (1995), но оставил после себя коллекцию фильмов, определивших лицо мирового кино десятилетия.
В 1999 году Чжан снял «Ни одним меньше» — фильм, принёсший ему второго «Золотого льва» Венецианского фестиваля. В этой картине, где все роли исполнили непрофессиональные актёры, режиссёр вернулся к неореалистической манере, но одновременно заложил основу для следующего этапа своей карьеры — этапа грандиозных исторических полотен. В 2002 году вышел «Герой» — фильм, который изменил представление о том, каким может быть китайское блокбастер-кино. Эпическая история о первом императоре Китая была рассказана через головокружительные сцены боя, где каждый цвет — чёрный, красный, белый, зелёный — становился самостоятельным повествовательным модулем. «Герой» собрал около 177 миллионов долларов по всему миру и стал одним из немногих неанглоязычных фильмов, возглавивших американский прокат.
За «Героем» последовал «Дом летающих кинжалов» (2004) — ещё одна визуальная симфония, где любовный треугольник разыгрывался на фоне бамбуковых лесов и золотых полей, а затем «Проклятие золотого цветка» (2006), поразившее буйством красок и установившее рекорд внутрикитайских кассовых сборов. Чжан Имоу доказал, что авторский кинематограф может быть коммерчески успешным, а коммерческий — авторским. В этих фильмах он продемонстрировал умение играть цветовыми оттенками, превращая каждую сцену в произведение искусства, где внешняя эстетика несёт серьёзную философскую нагрузку.
За пределами игрового кино Чжан Имоу совершил не меньше. В 2005 году он поставил в Париже оперу Пуччини «Турандот» с участием китайских художников. Но главным событием, сделавшим его имя известным каждому жителю планеты, стала работа главным постановщиком церемоний открытия и закрытия Олимпийских игр в Пекине в 2008 году. Зрелище, которое он создал, — с тысячью барабанщиков, светящимися кубами и гигантским свитком каллиграфии — стало одной из самых впечатляющих церемоний в истории Олимпиад, подтвердив, что талант Чжана простирается далеко за пределы кинокадра.
Сегодня фильмография Чжана Имоу насчитывает более трёх десятков картин, а количество полученных им международных наград превышает 130. Он дважды лауреат «Золотого льва», обладатель «Золотого медведя», Гран-при Каннского фестиваля, премий BAFTA, «Давид ди Донателло», трёхкратный номинант на «Оскар». Чжан Имоу остаётся фигурой уникальной: он сумел пройти путь от оператора «пятого поколения» до главного визуального стратега Китая, от камерного неореализма до грандиозных исторических блокбастеров, от фестивальных триумфов до олимпийских стадионов. Можно ругать Имоу за слишком дорогие и зрелищные поздние работы, как делают наши китайские друзья, можно в шутку звать его «китайским Михалковым». Но нельзя не оценить вклад этого режиссера в индивидуализацию китайского кинематографа, нельзя не уважать этого человека, который и после испытания травлей и славой заявляет: «Я никогда не был доволен собой — ни в жизни, ни в искусстве».