С каждым годом искусственный интеллект все больше проникает во все сферы жизнедеятельности человека. Сегодня машинный перевод является серьезным инструментом, способным облегчить рутинную работу не только обывателю, но и профессиональному переводчику. Но сможет ли искусственный интеллект справиться со сложными задачами, требующими более чуткого понимания особенностей личностных или межкультурных коммуникаций? Грозит ли профессии переводчика полное исчезновение или нейросети станут надежными помощниками? Роль и перспективы внедрения искусственного интеллекта в область перевода, его неизбежное распространение и влияние на специалистов обсудили участники панельной дискуссии «Искусство перевода. ИИ против человека» на XV Евразийском Ивент Форуме (EFEA).
Ольга Иванова, президент Союза переводчиков России, модератор панельной дискуссии: У каждого времени есть своя палка-копалка. В наше время — это искусственный интеллект, нейросети. На мой взгляд, главная позиция, которую должно занимать общество — это отношение к искусственному интеллекту как к инструменту, созданному человеком. Машина никогда не будет нести ответственность за свои действия. Отвечать за все всегда будет человек, в противном случае нас ждет конец цивилизации.
Среди специалистов мы выделяем три позиции в этом отношении: первая, которой придерживаюсь и я, человек всегда первичен, а ИИ лишь инструмент; вторая позиция связана со словом «пока» — есть исследователи и переводчики, утверждающие, что когда-то искусственный интеллект все же сможет то, чего не может сейчас. И, наконец, третья позиция — это та крайность, которая выражена мыслью о полном вымирании профессии переводчика.
Дмитрий Стражинский, операционный директор компании «ЭГО Транслейтинг»: Мне близка позиция, которая содержит слово «пока». Конечно, пока профессия переводчика не умерла. Даже в ее классическом исполнении пока нейронные сети не могут сделать того, что могут сделать профессиональные переводчики. Но если говорить про перспективу, то здесь мы не можем не учитывать развитие ИИ как такового. Сегодня мы наблюдаем, как очень многие производители нейросетей уходят в специализации, углубляясь в какие-то очень узкие направления, в рамках которых они тренируют нейросеть в целях повышения своей компетенции. Моя точка зрения, что «пока» — очень показательное слово в текущий момент. Мы понимаем, что трансформация профессии происходит и будет происходить дальше.
Дмитрий Сычев, генеральный директор компании «АСТ Телеком»: Наша компания занимается техническим обеспечением мероприятий, мы часто работаем с организацией синхронного перевода. Несколько лет назад мы ушли в разработку продукта по автоматическому аудиосинхронному переводу, который с задержкой до восьми секунд способен имитировать работу человека. На данный момент продукт полностью готов.
Я думаю, что человеческий перевод не умрет ни в коем случае, это перевод с душой. Изначально мы свой продукт задумывали не для замены людей, а им в помощь. Не всегда получается найти переводчика по специфическому запросу или ввиду срочности. И в этих случаях на помощь придет ИИ.
Мы можем получить перевод машинный, еще не с идеальной интонацией, но он будет обеспечен. Я могу привести много примеров. Один из них — круглый стол с участием представителей стран Африки. Было соглашение о переводе с английского языка. Но один из спикеров неожиданно начал говорить на французском. Как раз для таких случаев мы сейчас ставим резервный канал на том же приборе синхронного перевода, который используется для машинного перевода. Если вдруг что-то пойдет не так — есть возможность переключиться на него.
Какие еще возможности дает машина? Это использование любых языков. Это некая операционная система, к которой подключаются различные базы данных и нейронные сети. В зависимости от выбора перевод может быть разного качества, но ведь и человек делает ошибки и оговорки. Это не замена, а помощь для переводчика, чтобы снять определенную нагрузку.
Что еще может сделать ИИ? Например, на одном мероприятии был запрос на перевод с английского на нигерийский с французским акцентом. Машина это делает при включении одной кнопки. Это — те возможности, которые для нас открываются. Как правильно было сказано, такая палка-копалка, а как мы ее будем применять — все в наших руках.
Сергей Ушаков, заместитель директора по учебной работе Высшей школы перевода МГУ: Как только появились нейросети, большие языковые модели, машинный перевод стал убедительным. Люди, которые не знают иностранного языка, пользуются при необходимости Гуглом или Яндексом и получают слаженный красивый перевод. Это многих убеждает в том, что машинный перевод уже победил. В обществе начали назревать мнения, что профессия переводчика устарела, а главное — их больше не надо готовить. Мне, не только как переводчику, но и представителю системы образования, было вдвойне печально это слышать.
В 2020–2021 годах мы столкнулись с падением количества абитуриентов, но уже с 2022 года все вернулось на свои места. Тогда мы все стали свидетелями того, что называется галлюцинацией нейросети: когда она выдает результат или ответ на вопрос, который выглядит убедительно, красиво сформулирован. Не знающий оригинала верит всему безусловно, но при этом текст содержит ложную информацию либо неправильный перевод. Основная опасность ИИ — это излишнее доверие общества и переводчиков. Поэтому критическое мышление никто не отменял и это то, что свойственно только человеку.
Можно выделить три-четыре группы людей, которые считают, что ИИ в переводе уже побеждает. Это сами разработчики и инвесторы, компании, нуждающиеся в переводческих услугах. Они смотрят на перевод как на заказ, сокращение затрат. Самая опасная из групп — люди, которые имеют влияние на формирование общественного мнения: блогеры, журналисты, писатели, которые не разбираются в теме, но ищут сенсацию и несут в массы. Они формируют мнение в негативном ключе по отношению к человеку. Наконец, сама общественность, люди, которым просто нужен перевод в бытовой ситуации.
На мой взгляд, нам, как профессиональному сообществу, нужно противостоять мнению о вымирании профессии переводчика. Не потому, что мы без работы останемся, а потому что это действительно не так. Однозначно можно говорить только об одной отрасли, в которой машинный перевод и языковые модели сейчас преуспели — это перевод описаний товаров на маркетплейсах.
Это большие объемы, не требующие высокой квалификации. Во всех остальных жанрах участие человека необходимо хотя бы в качестве постредактора или промежуточного вмешательства. Переводчик может опираться на машину, но переводит сам.
Проблема галлюцинаций не в том, что машина искажает информацию, а в том, что она это делает завуалированно. На мой взгляд, может быть, слово «пока» тоже не совсем уместно. Будет расти обучение нейросетей, но сам принцип организации больших языковых моделей предполагает, что они будут нам выдавать красивую текстовую картинку с ошибками.
Дмитрий Сычев: Я могу сказать, что у нас открылся дополнительный фронт работы в этой области, когда нас, напротив, просят проверить перевод человека при помощи ИИ. С учетом наличия протокольных записей мы проводим сравнение и выдаем заключение о качестве перевода. Мы очень переживаем за качество медицинского перевода или перевода на мероприятиях на правительственном уровне, где конечный продукт имеет некую юридическую силу того, что и кем было сказано. Думаю, эти блоки точно останутся за человеком.
Сергей Ушаков: Хочу заметить, что в рамках такой проверки машина проверяет, но тот, кто сравнивает перевод, — это тоже человек. В любом случае человек оказывается выше.
Илья Мищенко, управляющий директор переводческой компании «Литерра»: Надо определиться методологически, что мы понимаем под искусственным интеллектом, сегодня это словосочетание звучит из каждого утюга. Сейчас мы часто смешиваем понятия машинного перевода и больших языковых моделей (ИИ), хотя системы немного разные.
Революция машинного перевода уже состоялась, можно даже сказать, что машины победили. Сегодня большие объемы текстов в целях сокращения затрат делаются при помощи машинного перевода с постредактурой или без нее. В России, если не говорить про устный перевод на мероприятиях, основной объем перевода приходится на фарму и ОПК.
В атомной энергетике машинный перевод также применяется повсеместно, причем в этой отрасли это случилось гораздо раньше, чем в других. В рамках письменных переводов, если не брать нишевые направления, большинство переводчиков, работающих с высокоресурсными языками, такими как английский, по сути, занимаются проверкой и редактурой того, что выдала машина.
Что касается устного перевода, то машины проникают в него все больше. Так, например, в Китае на конференциях не очень высокого уровня синхронный перевод уже обеспечивается только машинным переводом. При этом переводческая деятельность не умирает, как может показаться, но сильно трансформируется.
СЕЙЧАС МЫ ЧАСТО СМЕШИВАЕМ ПОНЯТИЯ МАШИННОГО ПЕРЕВОДА И БОЛЬШИХ ЯЗЫКОВЫХ МОДЕЛЕЙ (ИИ), ХОТЯ СИСТЕМЫ НЕМНОГО РАЗНЫЕ.
Матвей Чигирин, генеральный директор компании Umap: Стоит отметить, что трансформация происходит не только в переводческой сфере, но практически во всех профессиях. Большинство задач уже может сделать искусственный интеллект. Маркетологи, технари и прочие специалисты активно применяют нейросеть в своей работе, но здесь все равно необходима перепроверка. Это общий глобальный тренд.
Ольга Иванова: Важно понимать, чего нет у машины — эмоций и сиюминутной реакции на ситуацию. Встает вопрос о том, что для таких ситуаций все еще требуется тщательная подготовка переводчиков. По итогам встречи президентов России и США в Анкоридже было много реплик по поводу блестящей работы нашего переводчика. Те вопросы, которые требовали правильной интерпретации и осмысления, легли на плечи переводчика, и именно его фигура как профессионала так проявилась в СМИ. Это тот случай, когда человек сделал многое как профессионал, чтобы встреча состоялась.
Дмитрий Сычев: Мы приводили в пример схему работы, когда машина проверяет человека. Но может пройти какое-то время, экспертность человека, не имеющего практики, может снизиться. В этом случае для нас возникает риск не узнать вовсе, правильно машина перевела или нет. Как сегодня бьют тревогу нейрохирурги из-за операций, которые роботизируются. Но что мы будем делать через 10 лет, когда в отсутствии практики врачи не будут точно знать, где и какие допущены ошибки. Это проблема, которая нас ждет и, возможно, станет поводом для дискуссии через несколько лет.
Сергей Ушаков: Поддержу эту мысль. Система образования должна осуществляться классическим способом. Практика перевода должна быть без нейросетей.
Ольга Иванова: Надо понимать, что бывает много ситуаций, когда переводчик приходит на работу, а его просят сдать телефон. Тогда весь имеющийся инструментарий — только в голове. Бывают технические накладки и много других факторов.
Дмитрий Сычев: Именно поэтому мы разработали полностью автономный продукт, который не зависит от подключения к интернету. Это была основная задача. К тому же корпорации очень внимательно относятся к вопросу утечки информации. Мы организуем мероприятия и знаем, что такое интернет на мероприятиях с участием первого лица. Все должно быть автономно.
Матвей Чигирин: Могу привести пример, когда гигачат был использован как инструмент для синхронного перевода на конференции Moscow Startup Summit, где было использовано 15 языков. Но звуковые шумы, произношение, специфическая терминология — все это привело в результате к стенограмме несвязанных слов и предложений.
Ольга Иванова: Мир и техника развиваются, меняются люди и их потребности. Главное — это конструктивное взаимодействие двух сторон: тех, кто обеспечивает техническую сторону перевода, и тех, кто выполняет перевод.
Надо понимать, что требования к переводчику и к автоматизированным системам будут только усложняться, конкретизироваться, этот процесс бесконечен. Мы работаем вместе на будущее человечества, и это главный итог нашей беседы.
Со времен времен Василия Андреевича Жуковского мы знаем, что переводить должен человек, соизмеримый автору по таланту. Недавно вышло официальное обращение Международной федерации переводчиков (FIT), в котором руководители заявили о недопустимости позиции, высказанной одной из переводческих компаний, которая вышла с предложением перехода на автоматизированный художественный перевод.
СО ВРЕМЕН ВАСИЛИЯ АНДРЕЕВИЧА ЖУКОВСКОГО МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ПЕРЕВОДИТЬ ДОЛЖЕН ЧЕЛОВЕК, СОИЗМЕРИМЫЙ АВТОРУ ПО ТАЛАНТУ.
Это тот случай, когда машинный перевод категорически невозможен. Машина не сможет заменить талант и не способна осмыслить человеческую эмоцию.
Все права защищены. Статья опубликована в журнале CongressTime №1(34)2026. При цитировании активная ссылка на сайт издания обязательна.
Скачать все выпуски и прочитать другие статьи: архив журнала
Подписаться и получать журнал регулярно: форма подписки