То есть понятно, чего хотели добиться силы добра - Фродо, Сэм, Гэндальф, Арагорн, Леголас и все остальные. Они хотели победить "злое зло" и спокойно жить в мире и гармонии в своём доме. И у них это получилось - всё благодаря храбрости маленьких хоббитов.
Но на самом деле победа сил добра - это то, что случилось во многом не благодаря, а вопреки. Слишком много случайных событий удачно сложились в единую цепь, и без чего-то одного поход к Роковой горе попросту провалился. А значит, победил бы Саурон, но... а что дальше?
Чего он хотел именно во времена событий "Властелина колец". Были ли у него цели? А что ждало бы Средиземье в случае его победы? Предлагаю об этом поразмышлять.
Есть ли точный ответ?
Очевидно, что вряд ли произошло что-то хорошее.
Однако даже признанные мудрецы Третьей эпохи не могли ответить на этот вопрос точно. Гэндальф пугал Фродо туманной "второй тьмой", Галадриэль говорила, что все земли окажутся "обнажены перед врагом", а Элронд пророчил "полное покорение". Звучит зловеще, однако конкретных деталей в этих предупреждениях не хватает.
А вот куда больше конкретики звучит в Устах Саурона. Ближе к финалу истории он выезжает для переговоров с вождями Запада и озвучивает официальные требования своего господина.
Фактически Саурон планировал разделить континент на три геополитические зоны.
Земли к востоку от реки Тёмный Владыка забирал в личное владение. Под этот каток попадал не только дикий Рун, но и эльфийское Лихолесье, Эребор и городки людей у Одинокой горы.
Территории между Андуином и Туманными горами становились вассальными. Рохану, Гондору и Лориэну обещали сохранить "самоуправление", но на деле это была бы резервация: полный запрет на оружие и тяжелейшая дань. А приказ отстроить Изенгард доказывал, что за каждым шагом побеждённых будут следить.
Что касается дальнего Запада - Шира, Бри и Ривенделла, - их посланник даже не упомянул. До поры до времени Саурон попросту не считал эти края ни угрозой, ни ценным трофеем.
Иллюзия автономии
Стоит ли верить обещаниям мордорского посла о "внутренней свободе"? Разумеется, нет. В момент оглашения условий Гэндальф и Арагорн заглянули в мысли Уст Саурона и увидели там истинные мотивы: наместником в Изенгарде собирался стать сам этот глашатай. Он спал и видел, как превратит остатки свободных народов в своих личных рабов.
Сама идея править чужими руками была основой его власти. Один разум, пусть даже это разум бессмертного духа, не может держать в страхе каждый хутор. Барад-дур был абсолютным центром сосредоточения силы, а в регионах правили верные наместники. Король-Чародей держал Минас Моргул, Кхамул хозяйничал в Дол Гулдуре - и такую же удавку Саурон готовил для Изенгарда и остального Средиземья.
Чтобы понять, как выглядела бы его империя, достаточно взглянуть на Мордор.
Это не сплошная бесплодная пустыня из пепла. Пока в северных областях вокруг Роковой горы ковалось оружие, на юге, у залива Нурнен, раскинулись гигантские плантации. Там тысячи рабов круглосуточно снабжали столицу продовольствием. Саурон создал жестокую, но безупречно отлаженную машину снабжения, которую планировал расширить уже на весь континент.
Прав ли был Гэндальф?
Отчасти. В его словах о "второй тьме" но речь шла не о мраке как таковом - орки и урук-хай давно научились ходить под солнцем. Это была бы тьма тотального, удушающего контроля.
Толкин в своих письмах подчёркивал: Саурон не был банальным разрушителем. Его абсолютной страстью был порядок. Он ненавидел хаос, непредсказуемость и любую свободную волю, отличную от его собственной. Сначала он хотел "обустроить мир", но эта идея быстро мутировала в параноидальную жажду безграничной власти.
В конце Третьей эпохи народы Средиземья бились не с абстрактным монстром. Они защищали саму суть жизни от бездушного тоталитарного механизма, где любая индивидуальность и свобода считались сбоем, подлежащим немедленному уничтожению.