Не нравился Нине такой уход. Что это за забота, когда даже ягод вдоволь не поесть! Летом, в селе, когда самое время кушать натуральные продукты и витамины со своего огорода.
Хотя нормального огорода у брата, как такогого, не было. Разве можно считать огородом сотку картошки, несколько небольших грядок с овощами и зеленью, и немного клубники?
То ли раньше было! Огород у них был разработан на весь участок, одной картохи по двенадцать вёдер сажали. Свеклы, моркови, зелени! Двадцать ягодных кустов и столько же плодовых деревьев.
Хватало всем – и родственников городских угостить, и свой подпол забить, и на продажу отвезти. Нина с братом всё лето пололи грядки, поливали рассаду и нежную, дорогую по весне, первую зелень. И не как сейчас – автоматическим капельным поливом, а из лейки, таская воду вёдрами.
Обленилась невестка, ох, обленилась. Брат, хоть и редко бывает дома, зарабатывает хорошо, ни в чём ей не отказывает. Душевую кабину – пожалуйста, теплицу новую – получите, тёплый туалет – всё для вас! Что так не жить? Пришла с фермы, свекровь обиходила, сына накормила – и спи – отдыхай.
Так ещё и клубники маме пожалела!
- Катя, мама же любит ягоды, почему ты ей не даёшь? – прямо спросила Нина невестку. – Я всё Косте расскажу!
Катя усмехнулась, тяжело опустилась на стул. Ну вот, приехала золовка- командирша. То – не так, это – не этак. Теперь будет советы и приказы раздавать, словно её кто-то спрашивает.
Катя потянулась, прижала ладонь к пояснице – болит опять. Быстро она стала уставать, а ведь ещё и пятидесяти нет. Скоро, правда, будет, но ведь пока-то нет! Нина, вон, старше её почти на десять лет, а выглядит моложавой и ухоженной. Короткая модная стрижка, новое платье красивыми складками спадает по фигуре.
Фигурой Нина в мать – такая же приземистая и крупная, пышнотелая, но платье прячет недостатки и делает Нину стройнее и моложе.
- Расскажи, - кивнула Катя. – У мамы от клубники расстройство желудка, ночью сама узнаешь, почему не даю.
- Ну так надо же следить, - недовольно заметила Нина.
- Ага, надо. Ты дочь, ты сегодня и следи, - спокойно заметила Катя.
Нина сердито хмыкнула и ушла в беседку – там хорошо отдыхать, не жарко, москитная сетка закрывает от насекомых.
Чем невестка опять недовольна? Мама, хоть и часто путает людей и события, вполне ещё здоровая женщина, даже не лежачая. Конечно, бывает, до туалета не успеет, и тогда приходится убирать, так ведь неплохо бы Катерине вспомнить, кто в этом доме настоящая хозяйка. Даже она, Нина – родная дочь, ни на что не претендует!
Вышла замуж, уехала с мужем на север, растит детей, и совершенно не вмешивается в жизнь родного брата и его жены. Которым, между прочим, теперь достался большой, на три комнаты, родительский дом со всем хозяйством. Мать, ещё будучи в здравом уме, обещала поделить пополам, потом как-то забылась, а теперь и говорить нечего. Тем более, что уж говорить, Коля в старый дом хорошо вложился. Душ, горячая вода, тёплый туалет, котёл отопления. Даже машина есть! Старенькая, но для хозяйственных нужд куда лучше? И всеми этими благами пользуется невестка и их единственный сын. Коля-то только между вахтами приезжает.
- Хозяйство, смотрю, урезала, - сказала Нина. – Чего бройлеров не взяла? Всё на Колину зарплату надеешься? Было бы своё мясо на зиму.
- Да не бухти ты, - вздохнула Катя. – Зарплата у меня своя есть, а хозяйство всё на одни плечи – на мои. Коля с вахты приезжает отдыхать, разве какие-нито мужские дела поделает, и то не всегда. Сын в городе учится, если и прикатит на праздники – так тоже не работать. За мамой глаз да глаз нужен, ты же видела.
- Угу! Видела! – разозлилась Нина. – Ты для присмотра щеколду повесила? Запираешь маму одну, как в тюрьме?
- А что делать-то? – искренне удивилась невестка. – Я на ферму уйду, она сама, знаешь, каких делов наворотит? В доме газ, вода, крыльцо высокое. Ножи-вилки тоже есть, да много чего. В прошлый раз кран сорвала – подвал залила, насосом откачивали.
- Такой кран был! – перебила Нина невестку. – Нормальный поставь – не будет срывать.
Нина категорически не верила Кате, хоть брат, Костя, иногда и брался защищать жену. Мол, мама только умом больна, и то бывает, что от здоровой не отличишь, а физически она всё ещё вполне сильная женщина, как раньше. Но Нина, сколько не говорила с матерью, не замечала особых изменений. Да, немного заговаривается, путает иногда даты и имена, так ведь возраст! Восемьдесят три года – какие уж тут память и физическая сила, выдумывает Катька, чтоб лень свою оправдать. А ведь благодарна должна быть свекрови по гроб жизни – пригрела мать Нины необразованную нищенку. Что у Кати было-то, кроме рваной юбки и дома-развалюхи, в котором её вырастила пьющая непутёвая мать?
Нина первое время опасалась, что невестка пойдёт по стопам своей мамаши, но нет. Никакими вредными привычками Катя не увлекалась, всегда была спокойной, терпеливой и домовитой. Впрочем, на всём готовом чего не хозяйствовать?
Наверное, их с Костей мать, Катина свекровь, ещё не скоро бы допустила невестку командовать в доме, но после болезни она сильно сдала и предпочитала не вникать в домашние заботы.
Прощаясь, Нина напомнила Кате, каких и когда надо вызвать врачей, какие препараты пора поменять, кому напомнить, чтобы выписали другие, сколько часов проводить на свежем воздухе и когда пригласить для мамы известного, хоть и дорогого, массажиста.
- Хорошо тебе, - ответила невестка. – Приехала на две недели, ценных указаний надавала, и уехала. Может, к себе возьмёшь свою маму? Я привезу.
- Ещё чего! Дом – тебе, а заботы – мне? – фыркнула Нина. – Неблагодарная ты, Катерина. Вон сколько всего тебе за просто так досталось, а всё ноешь, всё жалуешься.
- Я тебе жалуюсь раз в год, - ответила невестка. – Твоя ведь мама, Нина, не моя. Тебе бы и заботиться. А дом. Да забирай, делите его с Костей, как хотите – не моё дело.
- Именно, что не твоё! – рассердилась Нина. – И не смей маму в комнате запирать! Это мамин дом, а не твой! Приеду на её день рождения – проверю!
- Расстались плохо. Катя не поехала провожать золовку, пришлось Нине вызывать местное дорогущее такси.
………….
В тот памятный вечер до дня рождения матери оставалось полгода, но Нина приехала в село намного раньше – умерла Катя.
- Не понимаю, не понимаю, как получилось, - плакал и тряс головой Костя. – Она с вечера тесто поставила, сказала, мол, всё равно рано встаю, успею оладьев, на опаре, как мы любим, нажарить. Сын же приехал, он оладьи с детства обожает, чтобы с вареньем. Мы ужинали поздно, Катя ещё смеялась, что хорошо худой быть, никакие диеты не нужны, хоть до шести ешь, хоть после. А сама утром уже остыла! Сказали – тромб оторвался. Нин, откуда у неё тромб?
Сын Кати и Кости тихо плакал рядом, уткнувшись лицом в плечо отца.
- Я же всё, всё для неё, - всхлипывал брат. – Ни в чём отказа не знала! Вахту решил бросить, работу нашёл в слесарне. Платят мало, ну да ладно, думал, проживём, сколько можно на вахте-то ломаться, не мальчик. Что теперь? Теперь как жить, Нинка?
Как жить – Нина не знала, и сразу после похорон улетела домой. Работа же, отпуск уже закончился. За всеми похоронными заботами их с Костей маму пока досматривала соседка, которой брат обещал хорошо заплатить.
Дома Нина понемногу пришла в себя, но вскоре её более-менее спокойная жизнь начала превращаться кошмар. Брат звонил сначала каждую неделю, потом – каждый день.
- Нина, слегла же мать-то, - причитал он. – Соседка сначала вроде согласная была, деньги давал ей каждую неделю, а потом заартачилась, мол, я сама старая и денег мало за такой уход.
- Другую найди, - посоветовала Нина. – Ишь, мало ей! Можно подумать, в деревне работы – выше крыши.
- Работы нет, но обихаживать мать не хотят. Эх, не дождалась Катюха моя. Она всё говорила, мол, сляжет свекровь – полегче будет, хоть буянить перестанет.
- А то она буянила! – возмутилась Нина! – Ты ври, да не завирайся!
- Приезжай – сама увидишь. Она и лёжа много чего натворить умеет.
Вскоре брат стал настойчивее:
- Забирай, Нинка, мать. Твоя очередь.
- Тю! Сдурел, Костик? Две пересадки на поезде, три дня ехать! Как её забирать? Не чемодан же.
- Хуже, - честно признался брат. – Забирай, сил нет моих больше.
- Так найди женщину хорошую, - посоветовала Нина. – Одинокую, бедную. Ты ей – крышу над головой и дом – полная чаша, она тебе – помощь и заботу. Любовь, опять же. Ты же мужик молодой, недавно пятьдесят отметил.
Брат молчал, словно обдумывая что-то важное.
- Костя? Костик! Слышишь меня?
Костя тяжело вздохнул:
- Слышу, не ори. Нашёл я уже женщину.
- Как! – ахнула Нина. – Сороковину только и справили!
- Так! – рявкнул брат. – Это у тебя сороковина, а у меня – день за три! Только женщина моя прямо сказала – я вам не сиделка. Ты мне нужен, а мать твоя – нет. Так что – забирай, Нина.
Расстроенную до слёз Нину успокоил муж. Сказал, что они будут помогать деньгами, а издеваться над старой больной женщиной не позволят. Ещё что придумал! Лежачую старушку по поездам таскать! Ей, бедной, жить осталось всего-ничего, пусть уж в родных стенах останется.
Всё изменилось в один холодный весенний понедельник – Костя привёз мать.
ПЫ СЫ
Пожилая женщина оказалась старой закалки и отменного здоровья. Увы, только физического.