Я часто на сессиях задаю клиентам простой, но очень показательный вопрос: какая сказка, книга, песня или фильм были для вас любимыми в детстве? Обычно за этим выбором стоит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Недавно ко мне пришла молодая девушка и сказала, что с детства очень любила «Алые паруса». Она буквально чувствовала себя Ассоль, ждала чуда, ждала, что однажды кто-то приплывёт и всё изменит. Но сейчас, уже в терапии и во взрослении, у неё к этому произведению появилось совсем другое чувство — обида. Будто эта красивая история когда-то дала ей не только надежду, но и очень опасную модель ожидания.
Я тоже стал вспоминать «Алые паруса». Сразу скажу: я считаю это произведение красивым, сильным, почти сказочным. А советский фильм 1961 года с Вертинской и Лановым вообще оставил во мне очень яркий след. Там такие образы, такая атмосфера, что они действительно врезаются в память.
Но если смотреть на эту историю глазами психолога, у меня возникают вопросы. Возможно, я придираюсь. Возможно, в повести-феерии заложены смыслы, которые не стоит разбирать слишком буквально. Но всё же предлагаю немного порассуждать.
История Ассоль с самого начала разворачивается на фоне семейной травмы. Отец потерял жену, не смог по-настоящему прожить эту утрату и как будто застрял в своём горе. Он любит её «больше жизни», но после её смерти жизнь для него будто теряет движение. И рядом с этим состоянием растёт маленькая девочка.
У меня сразу возникает несколько вопросов к отцу Ассоль. Почему он возлагает на ребёнка такой тяжёлый мир? Зачем говорить девочке, что ей в жизни придётся увидеть много «грязных парусов»? Почему вместо того, чтобы помогать ей опираться на реальность, он будто ещё сильнее уводит её в ожидание и фантазию?
Ассоль живёт в одиночестве, в отвержении, в постоянной меланхолии. Она не очень включена в обычную жизнь, не находит контакта с людьми, не умеет быть счастливой здесь и сейчас. Её внутренний мир становится убежищем. Фантазия заменяет ей реальность. Сейчас это можно было бы назвать магическим мышлением: «Однажды случится чудо, придёт особенный человек, и тогда всё изменится».
Отец в депрессии. Дочь в ожидании. Семейная система, мягко говоря, непростая.
С семьёй Артура Грея всё тоже достаточно понятно. Там своя дисфункция, своя холодность, свои ожидания от ребёнка. Но, на мой взгляд, линия Грея психологически выглядит намного здоровее и сильнее.
Он вырос в непростой семье, но смог отделиться от родительского сценария. Не пошёл по пути, который ему навязывали. Отказался от удобного наследства, выбрал собственную жизнь, профессию, море, путь, риск. Он не просто мечтал — он действовал. Он был в контакте со своим желанием и постепенно строил судьбу сам.
Мне в нём нравится именно это: способность выбирать себя, идти своим путём, выдерживать трудности и при этом сохранять доброту. В нём есть энергия взрослого человека. Он не просто страдает и ждёт, а живёт, пробует, ошибается, двигается.
А вот Ассоль, если убрать сказочную оболочку, в основном ждёт принца. И тут у меня вопрос: насколько такая модель полезна для женщины? Ждать, что появится кто-то большой, сильный, красивый, особенный — и спасёт тебя от одиночества, грусти и непонимания.
Конечно, можно сказать, что это архетип. Женщина ждёт, мужчина приходит. Женщина верит, мужчина совершает поступок. В мифах, сказках и романтических историях такая конструкция встречается постоянно. И, возможно, именно поэтому она так глубоко ложится в психику.
Но в реальной жизни всё сложнее. Если человек годами живёт в ожидании спасителя, он рискует так и не начать жить сам. Он может не развить опору на себя, не научиться выбирать, действовать, строить отношения с реальным человеком, а не с образом из фантазии.
Мне интересно, как сложилась бы судьба Ассоль и Грея дальше, если убрать финальную сказочную точку. Он — человек моря, свободы, движения. Она — девушка, которая долго жила мечтой и ожиданием. Сможет ли она стать взрослой рядом с ним? Или просто перенесёт свою надежду с алых парусов на самого Грея?
Есть ощущение, что она вполне могла бы повторить семейный сценарий. Ведь если внутри много одиночества, непрожитой боли и зависимости от внешнего спасения, то романтическое чудо само по себе это не лечит. Оно может только временно закрыть дыру.
И ещё один момент, который мне не даёт покоя. Да, я понимаю, что это почти сказка. Но всё же: они фактически не знают друг друга. И при этом финал подаётся как абсолютное счастье. Грей говорит Ассоль, что теперь она никогда не будет грустить, что он сделает её счастливой.
Звучит красиво. Но с психологической точки зрения это уже похоже на спасательство. Как будто взрослый сильный мужчина находит недолюбленную, одинокую, не до конца выросшую девочку и обещает ей закрыть всю её боль.
А ведь никто не может сделать другого человека счастливым навсегда. Можно быть рядом, любить, поддерживать, заботиться. Но невозможно прожить за другого его взросление.
Может быть, у меня просто профессиональная деформация. Может быть, я слишком буквально разбираю сказку, которую нужно воспринимать сердцем. Но мне кажется, что «Алые паруса» можно читать не только как историю о чуде, но и как повод задуматься: где заканчивается мечта и начинается отказ от собственной жизни?
Мечтать важно. Верить в чудо тоже иногда важно. Но ещё важнее — не превращать ожидание чуда в единственный способ жить.