Четыре кусочка
Кристина застряла в пробке на кольцевой почти на два часа. Сидела в своей старенькой машине, барабанила пальцами по руля и смотрела, как дождь размывает красные огни впереди.
Телефон сел ещё на работе - зарядку забыла дома. С утра она съела только половину чужого бутерброда, который Стас не доел, а потом весь день закрутилась с квартальным отчётом. К вечеру голод стал требовательным, почти злым.
Когда она наконец вырулила к супермаркету возле дома, руки чуть дрожали от желания съесть что-то настоящее, а не вечные макароны с сосисками.
В рыбном отделе под голубоватыми лампами лежали стейки сёмги - четыре штуки, ровные, оранжевые, переложенные лавровым листом. Цена была немалая, но Кристина представила, как разогреет сковороду, бросит кусочек масла, и оно зашипит, запахнет орехом и морем.
Она взяла рукколу, помидоры черри, авокадо, бутылку домашнего морса, который любила за лёгкую кислинку. Чек вышел на четыре тысячи - перебор для обычного вторника, но она тут же отогнала эту мысль. Она работает пять дней в неделю, часто задерживается до семи, и имеет право хотя бы раз в месяц устроить себе и мужу настоящий ужин. Тем более Стас тоже любит рыбу - может, посидят вдвоём, поговорят о чём-то, кроме коммуналки.
Дома Стас сидел перед телевизором, не обернулся на её «привет» - буркнул что-то невнятное. На экране шла погоня, визжали шины, кто-то кричал в рацию.
Кристина включила свет на кухне, зажгла свечу на подоконнике для настроения - хотя Стас обычно фыркал на эту привычку - и принялась готовить. Стейки посолила, поперчила, сбрызнула лимоном. Помидоры разрезала пополам, рукколу смешала с авокадо в большой миске. Багет нарезала толстыми ломтями, разложила в плетёной корзинке, как в ресторане. Морс убрала в холодильник охлаждаться.
Ужинать будешь? - крикнула она в гостиную.
А чё там? - донеслось сквозь шум погони на экране.
Рыбу жарю. Сёмгу. И салат.
Ну давай.
Не «о, отлично», не «помочь чем-то», не «ты устала, может, я стол накрою». Просто «ну давай». Кристина закусила губу, выдохнула. Спокойно. Сегодня она решила не цепляться.
Сёмга легла на сковороду с тихим шипением. Кристина стояла у плиты и думала о том, как странно устроена семейная жизнь. Восемь лет назад они со Стасом снимали однушку на отшибе, спали на продавленном диване, варили доширак и были при этом совершенно счастливы. Он мог позвонить ей в обед просто так - «привет, соскучился» - и она потом полдня ходила с глупой улыбкой.
Куда это ушло? Может, года три назад, когда он получил повышение и появились бесконечные командировки, из которых он возвращался дёрганым и на любую попытку поговорить отвечал «отстань, я вымотан». А может, ещё раньше.
Теперь у них была квартира в ипотеку, машины у каждого свои, шкафы полны одежды. Она могла позволить себе купить сёмгу без долгих расчётов до зарплаты. Только говорить друг другу стало почти нечего.
Она выложила готовые стейки на белое блюдо, подаренное мамой на новоселье. Четыре штуки, по два на каждого. Салат переложила в стеклянную миску, достала морс, разлила по стаканам, накрыла на стол - красиво, с тканевыми салфетками, хотя Стас обычно вытирал рот рукой.
Стас, иди, всё готово! - позвала громче.
Сейчас, добегу серию досмотрю.
Она налила себе морса, сделала глоток. Холодный, кисленький, как любила. Стол получился действительно хорошим - но день был суматошный, она вспотела, перетаскивая коробки с документами, волосы слиплись. Так нельзя садиться за стол.
Я в душ на пять минут! - крикнула она, уже выходя.
Угу.
Вода была почти кипяток, как она любила. Кристина закрыла глаза, подставила лицо под струи, и на минуту ей стало так спокойно, что она замурлыкала под нос мелодию из рекламы. Думала о том, как выйдет к столу чистая, мягкая, сядет напротив Стаса, поднимет стакан и скажет «давай за нас» - и он, может быть, посмотрит так, как смотрел когда-то.
Вытерлась полотенцем, надела халат и пошла на кухню.
То, что она увидела, заставило её остановиться в дверях.
Стол выглядел так, будто по нему проехались. Тарелка Стаса перепачкана в рыбьей коже и заправке. Её тарелка - чистая, пустая. На блюде, где она аккуратно раскладывала четыре стейка, лежал один. Самый маленький, тёмный - тот, который она держала на сковороде на минуту дольше остальных.
Остальных трёх не было. Только жирное пятно и липкая лопатка.
Салатница выскоблена почти до дна. Багет истерзан - от него отрывали куски руками, крошки лежали по всей скатерти. Морс убыл больше чем наполовину - он выпил почти весь, пока она мылась десять минут.
Кристина стояла и смотрела на этот натюрморт, и медленно до неё доходило: она оставила ему накрытый стол с горячей едой, со свечой. А он съел три стейка из четырёх и оставил ей объедки. В его картине мира не было понятия «оставить половину» или «подождать пять минут». Была еда, был он, голодный после лежания на диване, и где-то была жена, которая что-то там жарила.
Стас сидел, откинувшись на спинку стула, и ковырял в зубах. На лице - выражение сытого довольства. Он поднял на неё взгляд, тихо икнул в кулак.
Чё застыла? Там ещё один остался, ешь. Рыба нормальная, только соли многовато. И масла ты льёшь слишком много, жирно очень.
Она ничего не ответила. Подошла к столу, взяла свою тарелку, положила на неё последний кусок, села, отрезала маленький кусочек, отправила в рот. Соли действительно было многовато - сковородка перегрелась. Кусок встал у неё в горле - не фигурально, буквально, жёсткий и горячий.
Ты три стейка съел? - спросила тихо.
Ну да, а чё? Вкусно было. Только соли перебор, говорю.
Она положила вилку и нож параллельно друг другу. Сложила салфетку вчетверо, положила на край стола.
Я сегодня с восьми утра почти ничего не ела, - сказала она всё так же тихо, голос почти ласковый. - Стояла в пробке два часа. Купила эту рыбу за немалые деньги, потому что хотела нормальный ужин для нас двоих. Накрыла на стол. А ты за пять минут съел три куска из четырёх. Мне оставил один. Самый маленький и пересушенный.
Ну извини, ваше величество, - Стас фыркнул. - Я не знал, что надо отмерять порции по граммам. Ну съел три куска, и что теперь? В холодильнике яйца есть, свари себе, если голодная.
Ты правда сейчас это сказал?
А чё я такого сказал? Слушай, хватит уже. Я прихожу домой, ты вечно чем-то недовольна. То кран течёт, то полка не прибита, то я не тот кусок рыбы съел. Я на работе устаю, между прочим. У меня люди в подчинении, ответственность.
Ты сегодня на работе был? - Кристина наконец подняла на него глаза.
Ну а где ещё? С восьми утра...
Ты дома сидел, Стас. У тебя отгул сегодня. Ты мне утром сказал, когда я уходила: «я сегодня дома, отсыпаться буду». Я ушла в семь тридцать, ты даже не встал, только буркнул в подушку «пока». Ты не работал. Ты дома был. Целый день.
Стас на секунду замешкался, но тут же нашёл, чем ответить:
Ну и что? Я отсыпался после командировки. Какая разница, где я был - в офисе или дома? Я теперь не имею права есть рыбу, что ли? Давай мне ещё график составим, когда и сколько мне можно есть.
Ты даже не понял, - сказала Кристина и поднялась из-за стола. - Дело не в рыбе.
А в чём? Объясни мне, сделай милость.
Ты обо мне не думаешь. Вообще. Никогда. Ты живёшь так, будто меня нет. Пришла, приготовила, ушла.
О, началось, - он театрально закатил глаза. - Вер, тебе к психологу надо, я тебе давно говорю. У тебя какие-то заморочки на пустом месте. Рыбу пожалела. Другая бы жена была счастлива, что муж с аппетитом ест её готовку.
Другая бы жена, - повторила Кристина медленно, пробуя слова на вкус. - Ну так ищи другую жену, Стас. Может, она и не будет жаловаться, когда ты съедаешь её ужин за пять минут.
Он махнул рукой и потянулся к стакану с остатками морса.
Кристина смотрела на него и думала, что это не началось сегодня. Сегодняшний вечер был просто последней каплей. Таких вечеров были сотни. Восемь лет она готовила, стирала, убирала, зарабатывала, планировала отпуск, напоминала ему про визиты к врачу, забирала его вещи из химчистки, мыла полы, на которых он оставлял грязные следы. Слушала, как он засыпает, отвернувшись к стене, без «спокойной ночи».
Восемь лет она ждала, что он проснётся, заметит, скажет спасибо. И не дождалась. Потому что ему было удобно. У него была хозяйка с функцией готовки и стирки, которая ещё и деньги в дом приносит. Чего ещё желать?
Я от тебя уезжаю, - сказала Кристина.
Слова выскочили сами. Но как только она их произнесла, ей стало легко - так легко, как не было уже много лет.
Стас закашлялся:
Чего? Ты серьёзно из-за рыбы разводиться собралась?
Не из-за рыбы, Стас. Из-за того, что ты её съел и даже не заметил.
Да ладно тебе, - он вдруг разозлился по-настоящему, отбросил салфетку, встал, опрокинув стул. - Хочешь уходить - пожалуйста. Только квартиру я тебе не отдам. И на мою машину не претендуй. Тебе тридцать два, кому ты такая нужна будешь? Сидишь, королеву из себя строишь. Я тебя всю жизнь содержу, между прочим. Ипотеку я плачу!
Ипотека у нас пополам, Стас, - спокойно поправила она. - Я плачу ровно половину каждый месяц. И за продукты, и за коммуналку. И кредит за твой телефон, забыл? Тот, что оформляли на моё имя, потому что у тебя была просрочка по другой карте. Так что не надо мне про «я тебя содержу». Я сама себя содержу. И тебя заодно.
Стас стоял посреди кухни, тяжело дышал. Он привык, что Кристина возмущается, вздыхает, а потом всё равно идёт на компромисс. Но сегодня компромисса не будет.
Да ты никуда не уйдёшь, - сказал он с кривой усмешкой. - Куда ты пойдёшь-то? К маме в однушку? Завтра остынешь, и всё будет как обычно.
Нет, - сказала она. - Не будет.
Она прошла в спальню, достала большой чемодан с антресолей и начала собирать вещи - методично, не торопясь. Стас стоял в дверях, и лицо его менялось - от насмешливого к встревоженному.
Кристин, ну хватит. Перестань. Давай поговорим.
О чём? О том, как ты меня не замечаешь восемь лет?
Ты чего несёшь? Я на тебя горбатился, я жилы рвал, а ты мне тычешь рыбой? Катись тогда, только про квартиру забудь.
Она застегнула молнию, накинула плащ, взяла сумку. Проходя мимо мужа, на секунду задержала взгляд - без желания что-то в нём найти.
Ты даже название моей работы не знаешь, Стас, - сказала она тихо. - Восемь лет, а ты не знаешь, кто я там по должности.
Он не ответил - не нашёлся.
Она позвонила подруге Юльке с домофона уже у её подъезда - телефон зарядился в машине по дороге за пятнадцать минут.
Юль, я приехала. Можно у тебя на пару дней?
Конечно, заходи. Что случилось?
Долго рассказывать. Если коротко - я ушла от Стаса.
Из-за чего?
Кристина подумала секунду.
Из-за рыбы, - сказала она и неожиданно для себя засмеялась - тихо, устало, но искренне.
Юлька, открывшая дверь, посмотрела на неё с недоумением, потом просто обняла и забрала чемодан.
Заходи. Расскажешь под чай.
Следующие недели прошли спокойно. Кристина сняла маленькую квартиру неподалёку от работы, забрала свои вещи в два приёма, пока Стас был на смене. Юрист объяснил, что ипотека делится согласно платежам - у неё все квитанции были сохранены, она всегда вела учёт.
Стас звонил несколько раз - сначала требовал, потом уговаривал, потом замолкал. Кристина отвечала ровно, по делу, без эмоций.
Однажды вечером, разбирая коробки в новой квартире, она наткнулась на то самое белое блюдо - забрала его, не подумав, в спешке. Подержала в руках, поставила на полку.
В субботу она купила себе один стейк сёмги - небольшой, ровно на одну порцию. Зажгла свечу на подоконнике без всякой иронии, потому что больше никто не назовёт это пустой тратой кислорода. Пожарила аккуратно, на среднем огне, без лишней соли. Выложила на новую тарелку, налила себе домашнего морса.
Съела весь кусок - целиком, не делясь, никуда не торопясь.
И поняла, что это, наверное, и есть начало того самого нормального, человеческого ужина, который она хотела устроить тогда. Просто оказалось, что для этого нужен был только один человек за столом - сама она.