Пока федеральные телеканалы продолжают рисовать зрителям грандиозные картины наступающего «многополярного мира», рассказывая о стратегических победах и геополитических комбинациях планетарного масштаба, в кабинетах финансовых чиновников царит совсем другое настроение. Там не говорят о великой миссии и исторической судьбе. Там открывают отчеты, изучают цифры и пытаются понять, чем залатать колоссальную дыру в бюджете. И вывод получается крайне неприятный: денег становится все меньше, а желающих их потратить — все больше.
Судя по последним сигналам из финансового блока правительства, терпение бухгалтеров государства начинает заканчиваться. Если раньше Минфин молча подписывал счета за очередные внешнеполитические прожекты, то теперь все чаще звучит негласный, но вполне понятный вопрос: а кто, собственно, будет оплачивать этот невиданный праздник щедрости?
По сути, чиновники дают понять: бесконечно финансировать демонстрацию российского влияния за рубежом уже не получается. Ресурсы не безграничны, а расходы продолжают расти как на дрожжах. Причем речь идет не о каких-то грандиозных стройках или стратегических инвестициях, а о гуманитарных программах, которые годами преподносятся как инструмент укрепления международного авторитета страны.
Очередным поводом для таких разговоров стала поставка продовольствия в Таджикистан. Россия направила туда 128 тонн школьного питания.
На официальном языке это выглядит как благородная гуманитарная акция. В отчетах все выглядит красиво: помощь детям, поддержка образования, укрепление дружбы между народами. Но если ободрать всю эту красивую дипломатическую упаковку, возникает закономерный вопрос: зачем государство с хроническим дефицитом бюджета продолжает брать на себя подобные обязательства?
В результате этой программы бесплатное горячее питание получат около 128 тысяч таджикских школьников. При этом это далеко происходит далеко не в первый раз. Двумя неделями ранее СМИ сообщали еще о 250 тоннах питания для таджикских школ. То есть в общей сложности только за июнь, Россия направила в Таджикистан 400 тонн продуктов!
Для Москвы подобные проекты давно стали одним из ключевых элементов так называемой «мягкой силы». Это значительно дешевле строительства военных объектов, предоставления многомиллиардных кредитов или постоянных энергетических льгот. Логика проста: если невозможно удержать влияние исключительно политическими методами, его пытаются укреплять через социальные программы, которые для своих граждан регулярно сокращаются.
По сути, речь идет о своеобразной политической инвестиции. Не в экономику и не в промышленность, а в лояльность. Школьные завтраки становятся инструментом внешней политики, а тарелка каши превращается в элемент геополитической стратегии.
Однако именно здесь начинается самое интересное.
Когда специалисты Минфина подсчитали общие расходы на подобные инициативы, картина оказалась далеко не праздничной. Согласно открытым данным, начиная с 2013 года на программы школьного питания в Таджикистане было направлено свыше 90 миллионов долларов!
Цифра выглядит особенно впечатляюще на фоне постоянных разговоров о нехватке средств внутри самой России. Девяносто миллионов долларов — это уже не символический жест доброй воли. Это серьезные деньги, за которые можно было бы финансировать образовательные программы внутри страны, ремонтировать школы, модернизировать инфраструктуру или помогать регионам, которые годами едва сводят концы с концами.
Вместо этого средства уходят за пределы страны под лозунгами укрепления влияния и стратегического партнерства.
Особенно остро такая политика воспринимается сейчас, когда государственные расходы растут практически по всем направлениям. Бюджет испытывает давление со стороны масштабных военных затрат, увеличивающихся социальных обязательств, необходимости обслуживать государственный долг и решать накопившиеся инфраструктурные проблемы. На этом фоне каждый дополнительный миллион, отправленный за рубеж, неизбежно вызывает вопросы у тех, кто наблюдает за состоянием собственных городов, дорог, больниц и школ.
Среди тех, кто возмущен новостью о поставках продовольствия в Таджикистан, оказалась в том числе певица Вика Цыганова.
«Фестиваль щедрости к странам Средней Азии продолжается...» — написала Цыганова в своих соцсетях, задав вполне резонный вопрос: «А что с нашими детьми?»
И действительно, логично было бы предположить, что в условиях финансового кризиса власти начнут сокращать подобные программы и сосредоточатся наконец на нуждах собственного населения. Однако проблема заключается в том, что отказаться от них Кремль сейчас не может.
И именно здесь геополитика сталкивается с суровой экономической реальностью.
За последние годы Россия заметно утратила позиции сразу на нескольких направлениях, которые ранее считались зонами ее безусловного влияния. Армения все чаще демонстрирует готовность искать альтернативных партнеров. Азербайджан проводит все более самостоятельную политику. Южный Кавказ, который долгое время воспринимался как естественная сфера российского присутствия, постепенно перестает быть таковым.
В результате Центральная Азия фактически превращается в последний крупный регион, где Москва еще сохраняет возможность активно бороться за свое политическое влияние.
Именно поэтому сигналы из Кремля остаются предельно понятными: Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и другие страны региона необходимо удерживать в орбите российских интересов любой ценой.
Но возникает неудобный вопрос: кто именно оплачивает эту «любую цену»? Ответ очевиден. Не абстрактное государство и не загадочные геополитические фонды. Платит российский бюджет. А значит — российские налогоплательщики.
В результате складывается весьма противоречивая ситуация. С одной стороны находятся амбиции великой державы, стремящейся сохранить влияние на соседние государства и доказать свою значимость на международной арене. С другой — финансовая реальность, которая все чаще напоминает, что возможности экономики имеют вполне конкретные пределы.
Получается своеобразный конфликт между политическими желаниями и экономическими возможностями. Первые требуют новых программ поддержки, гуманитарных поставок и дорогостоящих проектов. Вторые настойчиво сигнализируют о том, что запас прочности уже далеко не тот, что был десять лет назад.
И чем дальше развивается эта история, тем очевиднее становится главный парадокс. Так называемая «мягкая сила» оказывается совсем не мягкой для бюджета. Напротив, она требует постоянных вливаний, которые становятся все более ощутимым бременем для государственной казны.
Рано или поздно Кремлю придется сделать выбор. Продолжать финансировать амбициозные внешнеполитические проекты, надеясь сохранить свое влияние за пределами страны, или признать, что эпоха дорогостоящих геополитических жестов постепенно подходит к концу.
Потому что одно дело — говорить о статусе мировой державы с экранов телевизоров. И совсем другое — искать деньги на поддержание этого статуса в карманах граждан, которые и без того уже вывернуты наружу.
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.