«Враг опаснее злобы»
Дитрих Бонхёффер был немецким пастором, известным в том числе своей теорией глупости. В 1945 году нацисты казнили его за участие в «заговоре офицеров» с целью убийства Адольфа Гитлера. В книге «Сопротивление и покорность», собрании писем и заметок из тюрьмы, тексте о потерях, мужестве и надежде, он сформулировал тревожную мысль о природе глупости.
Он предупреждал нас о самом опасном человеке в комнате.
Бонхёффер наблюдал, как его страна разваливается изнутри, и пытался понять, почему почти никто не может это остановить. Его вывод был жестким: глупость опаснее зла.
Кстати, о поиске себя и выходе из сложных ситуаций.
Если вы чувствуете, что запутались, устали искать ответы сами или переживаете непростой период, загляните на канал психолога Юлии «Лучшее в тебе».
Юлия — дипломированный психолог, психоаналитик и мама четверых детей. Она не предлагает растягивать терапию на годы. Её подход — это реальная, быстрая помощь онлайн. Часто, чтобы разобрать острую ситуацию, вернуть чувство безопасности и найти внутреннюю опору, достаточно всего 1–3 сессий.
На канале Юлия делится бережными техниками и полезными мыслями.
Подписывайтесь, чтобы лучше понять себя ❤️
Он писал:
«Глупость является более опасным врагом добра, чем злоба. Против зла можно протестовать. Его можно разоблачить и, если необходимо, остановить силой. Зло всегда несет в себе зародыш собственного разрушения, потому что оставляет в человеке хотя бы чувство тревоги. Против глупости мы беззащитны. Ни протесты, ни сила здесь ничего не дают. Доводы наталкиваются на глухие уши. Факты, которые противоречат предвзятому мнению, просто не нужно признавать. В такие моменты глупый человек даже становится критичным. А если факты невозможно опровергнуть, их просто отодвигают в сторону как несущественные, случайные. При этом глупый человек, в отличие от злонамеренного, полностью доволен собой и, легко раздражаясь, становится опасным, переходя в атаку. Поэтому при общении с глупым человеком требуется больше осторожности, чем при общении со злым. Мы больше не будем пытаться убеждать глупого человека доводами, потому что это бессмысленно и опасно».
Это странное утверждение.
Зло кажется очевидным злодеем. У него есть лицо. Зло делает вещи, на которые можно указать, назвать их и осудить. Но глупость, как ее описывает Бонхёффер, это состояние ума. Особое внутреннее положение человека.
И если посмотреть на нее именно так, многое из происходящего вокруг начинает становиться понятнее.
Зло, говорит Бонхёффер, как будто носит на себе предупреждающий знак. Когда человек делает что-то действительно плохое, это видно. Мы можем дать этому имя. И сам человек где-то внутри знает, что поступает неправильно.
Может быть, он оправдывает себя. Может быть, подавляет это чувство. Но тревога все равно есть. Как дымовой датчик, который заглушили, но не сняли.
Эта тревога, трещина.
А через трещины проникает свет.
Зло можно разоблачить. С ним можно спорить. Ему можно сопротивляться. В крайнем случае его можно остановить силой. Мы понимаем, что злодей, каким бы он ни был, все еще существует в том же мире фактов и последствий, что и остальные люди. С человеком, который знает, что делает зло, можно разговаривать, пусть даже этот разговор будет тяжелым.
Но глупость в понимании Бонхёффера не имеет трещины.
Глупый человек, и здесь речь не о низком IQ, а о человеке, застрявшем в определенном состоянии сознания, не прячется от правды. Он просто перестал замечать, что правда вообще существует.
И хуже того, он прекрасно себя чувствует.
Бонхёффер использует слово «самодовольный».
С таким человеком не за что зацепиться. Нет внутреннего беспокойства, с которым можно работать. Невозможно разоблачить то, что человек не считает скрытым. Невозможно спорить с позицией, которую сам человек даже не воспринимает как позицию.
В его голове все просто: он видит вещи ясно, а путаетесь именно вы.
Вот в чем ловушка.
Зло знает, что сталкивается с сопротивлением.
Глупость даже не понимает, что ей вообще может что-то сопротивляться.
Вы наверняка слышали фразу: «Факты не меняют убеждений». Вы приносите человеку факт. Ясный, точный, такой, который, казалось бы, должен закрыть вопрос. И ничего не происходит.
Не так, что человек обдумал его и не согласился.
Нет.
Вообще ничего.
Факт просто не регистрируется как факт. Он попадает в папку «это не считается», и разговор продолжается так, будто вы ничего не сказали.
Бонхёффер очень точно описывал эту ситуацию. Он писал, что когда реальность противоречит тому, во что глупый человек уже верит, ему даже не нужно ее опровергать. Он просто не обязан в нее верить.
И вот что действительно тревожит: именно в этот момент такой человек вдруг становится очень критичным. Он начинает искать слабые места в ваших доказательствах, сомневаться в источниках, требовать еще больше подтверждений и применять такой уровень скепсиса, который никогда не применил бы к тому, во что уже верит сам.
Выглядит как мышление.
Работает как стена.
А если факт слишком прочен, чтобы его просто отмахнуть? Если он лежит перед всеми, очевидный и неоспоримый? Тогда его тоже не опровергают. Его уменьшают.
«Да, это случилось, но это не так важно».
«Это всего один пример».
«Это вообще не по теме».
Факт выжил.
Но его значение убили.
Представьте спор с человеком о том, сработала ли какая-то политика. Вы показываете цифры. Простые, ясные, с источниками. А в ответ слышите не «давай посмотрим», а «цифрами можно доказать что угодно», «это не главное» или просто тишину, после которой человек полностью меняет тему.
Факт не проиграл спор.
Его просто не допустили к спору.
Вот почему Бонхёффер говорит, что доводы наталкиваются на глухие уши. Потому что та часть человека, которая обычно обрабатывает новую информацию, будто выключена. Вместо нее работает механизм, который подтверждает уже существующее мнение.
Такой человек движется на двигателе самодовольства.
И самое страшное в том, что он не страдает. Он не чувствует смущения, тревоги или ощущения, что чего-то не хватает. Ему нормально. Даже больше чем нормально. Он чувствует себя самым умным человеком в разговоре.
Это важно, потому что исчезает то, что обычно исправляет плохое мышление: внутренний дискомфорт.
Если вы ошибаетесь и это вас тревожит, вы начинаете разбираться. Спрашиваете. Читаете. Проверяете свою идею о реальность. Это зуд сомнения, который не дает человеку окончательно утратить честность перед собой.
У глупого человека Бонхёффера такого зуда нет.
Его ничто не тянет к правде, потому что, как ему кажется, он уже на ней стоит. У него уже есть все факты и все ответы, которые ему нужны. Он держится за них почти религиозно. Даже если ошибается.
А самодовольство легко вспыхивает.
Бонхёффер замечает, что такой человек быстро раздражается. И когда злится, он не отступает. Он нападает.
Поставьте под сомнение его уверенность, даже мягко, даже доброжелательно, и вы тут же станете угрозой. Оскорблением. Человеком, который пытается выставить его дураком.
И теперь перед вами человек, до которого невозможно достучаться фактами, который не чувствует никакой потребности, чтобы до него достучались, и который отвечает на попытки достучаться враждебностью.
Именно об этой комбинации предупреждал Бонхёффер.
Человек ошибается, чувствует себя прекрасно и готов к атаке.
«Если мы хотим понять, как одолеть глупость, мы должны попытаться понять ее природу. Одно несомненно: по сути своей она является не интеллектуальным недостатком, а человеческим. Есть люди с исключительно подвижным умом и при этом глупые, а есть люди интеллектуально довольно скромные, но вовсе не глупые», писал Бонхёффер.
Главная трудность в том, что такое мышление, это состояние, а не врожденная черта.
Вы увидите его на собраниях, в группах, в политике. В ситуациях давления. Там, где люди перестают думать самостоятельно и начинают думать стадом.
Бонхёффер заметил: умные, образованные, способные люди впадают в это состояние так же легко, как и остальные. А иногда даже легче. Потому что у них больше инструментов, чтобы красиво оформить вывод, к которому они уже заранее пришли.
Умный человек в таком состоянии не думает меньше.
Он думает так же напряженно, как и раньше.
Но весь интеллект уходит на защиту позиции. Не на ее проверку.
Ум становится стеной, построенной из более качественных кирпичей.
И это распространяется через группы особым образом.
Когда человек отказывается от собственного независимого суждения. Когда позволяет лозунгу, лидеру, толпе или идеологии думать за себя. Он не теряет способность говорить или действовать. Наоборот, он часто начинает говорить и действовать еще активнее.
Но при этом теряет способность распознавать, когда его слова и действия ошибочны.
Индивидуальность растворяется в группе, а уверенность группы становится уверенностью человека. Полностью усвоенной. Без вопросов.
Философ Фридрих Ницше писал:
«Стадо рассматривает исключение, будь оно выше или ниже общего уровня, как нечто враждебное и опасное для себя. Его прием в обращении с исключениями, стоящими выше, с сильными, могущественными, мудрыми и плодотворными, состоит в том, чтобы убедить их стать хранителями, пастухами и сторожами, фактически главными слугами стада. Так опасность превращается в нечто полезное. В середине страх прекращается: здесь человек не одинок; здесь мало места даже для недоразумений; здесь равенство; здесь индивидуальное существование не ощущается как упрек, а как правильное существование; здесь царит довольство. Недоверие направлено только на исключения; быть исключением, значит быть грешником».
Именно поэтому Бонхёффер напрямую связывает свою мысль с тем, как обычные люди оказываются втянутыми в ужасные вещи.
Они перестают проверять.
А когда целая толпа перестает проверять одновременно и в одном направлении, возникает нечто, что ведет себя как один огромный разум.
Разум, с которым невозможно спорить, потому что ни одна его часть не слушает.
Ответ Бонхёффера жесткий.
Перестаньте пытаться убеждать доводами, логикой или фактами.
Для доводов нужна точка входа. А ее нет.
Спорить с человеком в таком состоянии опасно. Это запускает реакцию нападения, но не приводит к пониманию, на которое вы надеялись. В итоге становится только хуже. Человек еще сильнее укрепляется в своей позиции, становится более враждебным, а вы возвращаетесь в исходную точку, только теперь еще и дали ему дополнительные поводы окопаться.
Это не значит, что правда не имеет значения. И не значит, что нужно махнуть рукой на мир.
Это значит, что сам спор не всегда является инструментом, который работает.
Из этого следует несколько вещей.
Выбирайте момент. Если есть хоть какой-то шанс достучаться до человека, это почти никогда не происходит в разгар спора. Не перед публикой. Не тогда, когда на кону его идентичность. Не в момент, когда он вынужден защищаться.
Иногда это возможно только в личном разговоре, в спокойной обстановке, когда ставки невысоки и человеку не нужно демонстрировать силу.
Ищите трещины. Маленькие проемы. Моменты, когда стена не такая плотная.
И если такой зазор появляется, не пытайтесь вломиться туда силой. Просто не захлопните его.
Но главное, защищайте собственное мышление.
Самая страшная часть теории Бонхёффера в том, что в это состояние может соскользнуть любой. В том числе вы. Особенно когда вы устали, напуганы или окружены людьми, которые и так с вами согласны.
Стадо ощущается как консенсус.
Проверка простая, но трудная:
можете ли вы прямо сейчас сказать, что именно могло бы изменить ваше мнение?
Если ответ: «ничего», это тревожный сигнал.
Важно быть внимательным к фактам, которые неудобны именно вам. Стену в чужом мышлении замечает почти каждый. В собственном, почти никто. Потому что изнутри стена выглядит не как стена.
Она выглядит как мир.
Бонхёффер писал «Сопротивление и покорность» в тюрьме, наблюдая за людьми, которых знал. Обычные, умные, порядочные люди шли за толпой и переставали задавать вопросы, пока вокруг происходили страшные вещи.
Они перестали проверять, правда ли то, во что они верят.
И чувствовали себя при этом совершенно нормально.
Вот что должно остаться в памяти.
Зло очевидно.
Глупость в бонхёфферовском смысле, нет.
По крайней мере, не для того, кто находится внутри нее.
Изнутри она ощущается как ясность.
Как правота.
Как уверенность.
Она ощущается ровно так же, как мышление.
И именно это делает ее опаснее.
Будем рады если вы подпишитесь на наш телеграм канал