На пересечении улиц Ленина и переулка Святителя Иннокентия, напротив Амурского областного краеведческого музея, в 2025 г. появилась новая локация – сквер «Купеческий», где жители и гости города могут отдохнуть в тени деревьев. Накануне 170-летия города Благовещенска, на этом месте была установлена инсталляция, посвященная купечеству: «Верблюд и купец».
В конце 19 века здесь стоял двухэтажный кирпичный дом, а рядом с ним - одноэтажный деревянный. Здания принадлежали крупной домовладелице Анастасии Ивановне Колюжиной, имевшей в собственности несколько доходных домов. Кирпичный дом был построен в 1897 г. в форме буквы Г, равными сторонами выходил на Американский переулок и улицу Большую. До января 1902 г. в этом доме размещался магазин обуви Пешехонова.
В ночь с 8 на 9 января 1902 г. сгорели оба дома, каменный и деревянный, об этом писала Амурская газета № 5 в пятницу 12-го января 1902 г.
Начался пожар на первом этаже каменного дома в магазине обуви Пешехонова. На верхних жилых этажах под присмотром кухарки, пока родители были в театре, находились дети Хлебникова, мальчик и две девочки. Обнаружив пожар, кухарка с мальчиком выбежала, а девочки оставались в комнатах. Один из квартирантов Колюжиной А.И. Скородумов проник в горящее здание, уже полное удушливого дыма от горящих галош, и стал искать детей. Испуганные девочки спрятались. Скородумов услышал плач, бросился в ту сторону, нашел и вынес первую девочку. Вторую найти было труднее, она уже задыхалась от дыма. Спасенных девочек унесли к соседям.
Несмотря на то, что дом Колюжиной располагался практически рядом с Амуром, воды на тушение такого большого пожара не хватало.«Утушить пожар не удалось - деревянное здание, в котором помещалась торговля Шамарина, сгорело до тла, но товар (обувь) из магазина удалось спасти, в кладовой же, помещавшейся в подвальном этаже магазина, товар сгорел, товар магазина Пешехонова сгорел весь, сгорело также имущество живших на верху над магазином Пешехонова (дом каменный двухэтажный). Товар был застрахован на 50 000 рублей в обществе «Надежда», а здания Колюжиной в Петербургском страховом обществе. Всего убытку не меньше 100 000 рублей».
В заметке был Р.S, в котором сообщалось, что во время пожара в соседний двор проникли два вора и съели на кухне вареное мясо, а также автор рассуждал: «Можно опасаться, что теперь в городе обуви на сезон не хватит, чем, вероятно, не приминут воспользоваться наши более счастливые торговцы обувью, подняв на нее цены, благо случай благоприятный и коммерческой этикой одобряемый».
Спустя несколько дней в той же Амурской газете в № 9 от 20 января 1902 г. в колонке «Письмо в редакцию» было опубликовано письмо Ижболдина, управляющего магазина Пешехонова.
Приводим полностью текст этого письма:
«Из этой заметки каждый может составить себе категорическое убеждение, что пожар начался в магазине Пешехонова, которым я управлял, тогда как именно это то обстоятельство и не может быть ничем удостоверено, по крайней мере место начала пожара для меня представляет загадку. 8-го января в 6 ½ часов был закрыт магазин, я и служащие мои, как и всегда, осмотрели внимательно все помещения и нигде никаких признаков огня и дыму не было обнаружено. Что касается помещения занимаемаго рядом Шамариным, отделеннаго от нашего деревянной капитальной стеной, несомненно мы его осмотреть не могли. Кроме того, подвалы были заняты под склад товаров Пешехонова и Шамарина. Мы в свои подвальныя помещения не ходили дня два. Эти все обстоятельства и заставляют меня просить Вас, господин Редактор, напечатать это мое письмо, дабы не было основания причину пожара отнести исключительно к моему недосмотру, да и из заметки можно заключить, что в этом здании все помещения были заняты только Пешехоновым, кроме верха, тогда как часть занимал и Шамарин.
По отношению убытка надо сказать, что Пешехонов потерпел около 200,000 руб., да нужно предположить и Шамарин потерял около 100,000 р., т.е. втрое более, чем указано в заметке».
3-го февраля 1902 г. в №15 Амурская газета опять обращается к этому пожару и публикует как бы ответ Ижболдину доверенного Торгового дома «А.И. Шамарин С-Я» господина Дормидонтова.
«В этом письме г. Ижболдин употребляет такия неясные выражения, которыя могут дать повод к предположению, что пожар начался в товарном помещении Шамарина.
В видах разъяснения этого недоразумения, считаю необходимым сообщить, что в товарном помещении Шамарина печь, находившаяся за капитальной стеной, никогда не топилась, что помещение это холодное и в нем не было ничего такого, от чего мог бы возникнуть пожар. Помимо этого, так как и 8-го января, весьма тщательно осматривалось наше торговое помещение, в котором перед пожаром мною ничего не было замечено.
Оставляя без дальнешаго обсуждения вопрос о том, где именно начался пожар, прошу вас, Милостивый Государь поместить мое письмо в «Амур. Газете» ввиду того, что благодаря неясности письма г. Ижболдина, причина пожара может быть отнесена к моей неосмотрительности».
Казалось бы, стороны высказались, отношения урегулированы. Однако на этом дело не закончилось. В воскресенье 7 апреля 1902 г. Амурская газета в № 41 к удивлению читателей публикует заметку «Из зала суда», в которой рассказывает о судебном заседании, где рассматривалось дело А. Мальясова. Подсудимого обвиняли в краже пары валенок при тушении пожара в магазинах Пешехонова и Шамарина в ночь на 9 января. В суде были представлены и вещественные доказательства - пара совершенно новых валенок. Обвиняемый чистосердечно признался в краже. В газете писали:«Он помогал вытаскивать товары из горевшеаго магазина много перетаскал он каких то ящиков и обуви в общую кучу на улице, за время этой работы пожег пятки у своих собственных валенок, засадив свою ногу в какую-то дыру, и был вытащен оттуда с помощью других лиц; сам он был выпивши уже, когда пришел на пожар. Окончив работу, он взял пару валенок к себе на плечи и отправился домой, но тотчас-же был задержан городовым и отправлен в участок. Взял он валенки «спьяна, по дурости», как-бы в награду за свою работу».
Товарищ прокурора поддерживал обвинение, но защитник – присяжный поверенный (адвокат) Болдырев,«упомянул о том, что статья 1646, по которой обвиняется подсудимый, очень сурово карает виновных по ней (лишение всех прав и отдача в исправит. арестантския роты), значит надо быть очень порочным человеком, чтобы быть по ней обвиненным; но в данном случае эта суровость должна отойти, - надо разобраться в тех побудительных движениях, которыя заставили его взять вещь: тут же не было желания воспользоваться чужим несчастием, нанести вред другому лицу, - он просто подумал, что в награду за труды и можно взять».
Защитник просил суд или совершенно оправдать подсудимого, или же, в крайнем случае, признать виновным, но не по 1646 ст. уложения о наказании, а в простой краже не свыше 300 р. Суд оправдал обвиняемого Мальясова.
А далее автор заметки рассуждает о несовершенстве страховой системы, необходимости развития общества взаимного страхования от огня и недостаточности административного наказания на виновников пожаров.
Автор полагает, что было бы справедливым помогающим на пожаре спасать чужое имущество и при этом испортившим свою одежду выдавать вознаграждение, особенно в случаях, когда имущество погорельца застраховано. «Только в том случае было уместно не поднимать об этом вопроса, если-бы страхование допускалось только во взаимных страховых обществах, где страховыя премии идут в пользу всего общества и самих страхующихся, а не каким-то эксплоататорам чужога несчастия. Недостаточно строго закон относится и к наказанию за пожар. За неосторожность почти нет наказания, хотя оно зачастую бывает причиной весьма солидных бедствий. Такое положение дела вряд-ли может считаться нормальным», - пишет автор.
После пожара дом Колюжиной был восстановлен. В 1910-х здесь размещался магазин И. И. Кувшинова, а в советское время – областная библиотека, но она сгорела в 1970 г.