Ну ты попал! Попал в прошлое, в параллельный мир, сказку — да и просто попал, и надо как-то выживать в непривычных условиях. Популярный нынче жанр или художественный приём, связанный с ещё одним — «альтернативная история», когда автор отправляет героя в прошлое. И тут «Историк с ареометром» не смог пройти мимо, ибо у нас есть с кем поговорить на эту тему в рубрике «Гость».
Сетевой писатель, историк по образованию Василий Кленин на популярном литературном портале опубликовал цикл книг «Русь Чёрная». И ещё несколько других, но именно этот цикл близок нам, дальневосточникам — там про освоение Приамурья в XVII веке. «Историк с ареометром» одобряет))
Но начнём мы издалека.
— Почему сейчас такой интерес к жанру «попаданчество»?
— Это не совсем сейчас началось. Это художественный приём, который возник давно. «Алиса в стране чудес» — это тоже попаданческий приём. А что касается попаданчества именно в прошлое, то бум на него пришёлся на нулевые годы, когда появились шальные деньги в России, и местные типографии начали печатать всё что угодно. Куча авторов появилась, которые делали целые сериалы. Тогда это было буквально поле непаханое. Били по самым жёстким вещам: Иван Грозный, Первая мировая, Вторая мировая… То есть использовали всё, что можно, а потом активность подзатухла.
Сейчас, когда появились литературные порталы, буйным цветом распустилось романтическое фэнтези — в женской литературе. Любовь к вампиру, любовь к дракону… А в мужской литературе популярна «боярка», «бояръ-аниме». Там даже не столько «попаданчество», а чистая альтернатива, альтернативный фэнтезийный мир.
У «попаданчества» всегда есть какие-то свои векторы. Лет 10 назад было дико популярно «попаданчество» в Великую Отечественную войну, когда наш человек оказывается в окопе против фашистов, начинает спасать страну и так далее. Хотя мне всё время казалось: мы и так победили, какая тут, собственно, альтернатива? А лет пять назад этот жанр стал резко непопулярен. Писали в нём всё меньше, меньше, меньше. И сейчас всё больше и больше попадаются герои, которые оказываются в позднем Советском союзе. Семидесятые, восьмидесятые годы, шестидесятые. Один стал режиссёром, другой — председателем колхоза, например, или бухгалтером. Кто-то уходит в спорт, в искусство и превращаются в этих сферах в суперуспешных людей. Назад в СССР сейчас самая популярная тема. Ощущение, как будто люди не видят будущего и бегут в прошлое в литературе.
— Если перейти уже к твоему циклу о Приамурье: «Русь Чёрная» — это «альтернативная история» или «попаданчество»?
— «Русь Чёрная» для меня очень личная вещь. Это второй цикл, который я написал. Это именно попадание в прошлое, магии там нет. Единственный магический момент — когда золотая рыбка отправляет героя в прошлое. А может, это и не рыбка была, это как бы на волю читателя.
«Русь Чёрная» — это попытка человека, оказавшегося в прошлом, изменить историю так, как ему виделось. Я специально взял героя из 1970-1980-х, молодого человека, который воспитан советской культурой, но уже вдохнул перестроечной свободы. В нём такой конфликт внутренний, и он попадает в средневековую феодальную Россию, которая ему, естественно, не нравится. И он не столько пытается сделать Россию великой, сколько хочет в том месте, в котором он оказался, построить какой-то мир справедливости.
Книга для меня значимая ещё по одной причине. У меня историческое образование. Когда я поступал в педуниверситет, у меня был первый вопрос в билете как раз про освоение Приамурья в XVII веке. И я, к стыду своему, не знал об этом ничего. Ну, фамилию Хабарова мог назвать, наверное, и всё. И я ужасно ответил на вопрос. Получил тройку на вступительном экзамене, меня только сочинение спасло. И с тех пор для меня это как будто экзамен, я столько всего начитался по этой теме! Я теперь могу часами рассказывать про освоение Приамурья в XVII веке! И книгу эту я начал не потому, что хотелось как-то преобразовать историю, сделать её альтернативной. Я хотел через развлекательный формат рассказать об этом всём. В первом томе почти ничего не меняется, там всё идёт, как было на самом деле. Герой из другого времени просто пока смотрит, глазками лупает и пытается кочевряжиться. До конца первого тома он просто как зритель там присутствует, а потом уже начинается альтернативная история.
— А не опасно ли увлечение «альтернативной историей» для истории реальной? Вдруг читатели начнут путать: что было на самом деле, а что — фантазия автора?
— С одной стороны, мы живём в мире, где полно любителей вот этих криптоисторических, псевдоисторических вещей. Они придумывают какие-то свои теории, их в интернете валом. И, в принципе, такие книги могут стать ещё одним камушком на эту чашу весов. Но, с другой стороны, если человек, который никогда не интересовался историей, возьмёт такую книжку, он удивится, изумится и пойдёт узнавать, а как было на самом деле. Я, когда обычно читаю подобные книги, если там незнакомая мне эпоха, я параллельно гуглю: а что, почему, а кто эти люди? То есть это больше зависит не от книги, а от подхода читателя.
— Но каждому человеку ведь не объяснишь, что надо не просто книжку прочитать, а потом ещё и что-то прогуглить, как оно было на самом деле!
— Мало кто сегодня пишет и читает историческую литературу. А вот про то, как наш попаданец остановил нашествие татаро-монголов, например, читают гораздо охотнее. Я сейчас не хочу выступать адвокатом этого жанра. Да, жанр развлекательный, ничего серьёзного в нём нет. Но является ли он каким-то вредоносным для реального восприятия истории? Ну, не знаю, он гораздо менее вредоносный, чем вот эти все популяризаторы альтернативной истории. (Не будем даже называть фамилии этих людей, чтобы случайно не сделать им рекламу — прим. админа)
— Тогда, может быть, автору самому надо минимизировать теоретический риск от своих книг? Например, делать сноски в тексте с пояснениями.
— (Сейчас будет сарказм — прим. админа) Ещё можно ввести закон, запрещающий кому попало писать альтернативные исторические книги. Чтобы все сдавали экзамен. Вот, если он достоин писать такие книги, то пусть пишет... Да никак нельзя минимизировать! Минимизировать должна всё-таки школа и семья. Чтобы люди в принципе знали историю. Есть же ещё другая проблема.
— Какая?
— Не только, достоверно или недостоверно рассказано, а ещё умеет ли писать автор. Всё-таки это художественное произведение в первую очередь. Если он, допустим, умный, но не умеет писать, это тоже зло. Это уже приучение к дурновкусию.
— И всё-таки про школу и семью, которые должны изначально минимизировать риски перепутать историю с фантазией — это если бы мы жили в суперидеальном мире. Может, что-то должен делать и сам автор? Я опять про пояснительные сноски в тексте.
— Сноски не все читают, не всем это удобно. Нет, конечно, можно было бы писать просто исторические романы, достоверные, хорошие. На том портале, где я сижу, такие авторы и такие книги есть, но их никто не читает. Вот в чем беда, понимаешь? То есть ты выбираешь между тёплым и мягким. Хочешь, чтобы тебя читали? Ищи более популярные форматы!
— Но сейчас популярны исторические детективы в антураже Российской империи, и не все из них с альтернативной историей.
— Это всё-таки не исторические романы, там есть, скорей всего, реальная атмосфера, но вектор направлен на преступления. Авторы нашли востребованный формат.
Или взять «боярку». Мне не очень нравится такой формат, потому что авторы там, как правило, берут якобы историческое прошлое и вворачивают какой-то фантастический элемент: колдуны, демоны из потустороннего мира. И они не пытаются смоделировать, как этот мир изменился благодаря вот этому изменению. Я начинал и бросил читать роман про Великую Отечественную войну, где были колдуны советские и колдуны-фашисты. Там была полная калька с реальной истории. Из-за наличия в мире магии история не изменилась никак. Возможно, это и ближе к оригиналу, но мне кажется, это наоборот неубедительно выглядит.
— Зато сразу понятно, где правда, а где вымысел. Колдунов и потусторонних тварей не существует, значит это фантазия автора, а вот это реально было…
— То есть ты закрываешь глаза на то, что колдунов не существуешь и просто читаешь историю? Ну не знаю, для меня это дикое упрощение. Для меня важнее не соблюдение достоверности фактов, а детерминизм, то есть причинно-следственные связи. Если вы добавили в прошлое нашего мира колдунов или любую другую магическую фигню, покажите мне, как это повлияло на ход истории. И я как читатель попытаюсь понять, как было в реальной жизни и как это отразилось. А если автор ещё будет какие-то лекционные моменты вставлять, вообще будет ништяк, потому что я буду понимать, как история работает, как меняется исторический процесс, если что-то новое вводится.
Очень хороший пример жанра «альтернативная история» — «Человек в высоком замке» Филиппа Дика. Во Второй мировой войне победил другой блок, но спустя время бывшие союзники тоже начинают друг с другом враждовать. Кто бы ни победил, история пойдёт тем же путём — это простая, но гениальная мысль, которая способствует правильному пониманию исторического процесса.
Если брать попаданцев, то чаще всего они попадают в прошлое и как-то радикально меняют мир. Самый лёгкий, но хреновый способ, это когда он пришёл, например, к Сталину, всего ему насоветовал и всё изменилось. А бывает, что попаданец меняет какую-то одну мелочь, и из-за этого мир идёт другим путём. Это сложнее, это тоньше, но это интереснее. И более достоверно.
— А есть ли у тебя рецепт хорошей книги про попаданцев?
— Знал бы я такой рецепт, писал бы такие книги!
— Может, ты знаешь, но что-то тебя всё время останавливает))
— Хорошая книга про попаданцев в том мире, в котором я живу и пишу, это успешная книга, массовая, которая заходит массовому читателю. Это книга, в которой герой максимально безликий, чтобы читатель легко мог себя с ним ассоциировать. Он не должен быть ярким персонажем, у него не должно быть каких-то больших проблем. Более того, это должен быть человек, который вдруг себя находит в том месте, куда он попал, и начинает люто себя в нём реализовывать!
Мы как-то дискутировали с другими авторами, с читателями об этом. Просто сидит мужик, охранник в «Пятёрочке», разгадывает сканворды и ничего его не радует в его жизни… И вдруг — бац! Попал куда-то в выдуманный мир или историческое прошлое — не важно. И понеслась: и девки ложатся в постель, и рыцари кладут мечи к его ногам, и всё такое прочее. Вот в этом смысле это рецепт удачной, хорошей книги о попаданцах. Но мне самому такое не близко. Меня всё время ругают за то, что у меня дурацкие герои, что они унылые, тупые и так далее. У них какие-то постоянно трудности, ничего у них не получается. Я всё время им строю проблемы, чтобы они не шли локомотивом к успешному успеху, понимаешь? Поэтому я не знаю рецепт хорошей книги.
— А сам бы ты хотел стать попаданцем?
— Это тоже тема, которую мы активно обсуждаем. Разумеется, нет, не хотел бы. Единственный вариант, который привлекает, это попасть в своё же тело в более молодом возрасте и прожить всё сначала, уже зная все косяки, все коряги и подводные камни. И об этом вообще легко написать книжку, но я понимаю, что это чисто сублимация своих психологических проблем. И поэтому это трогать не надо. Хотя многие пишут такие книги, да, просто переживают свою жизнь заново. А вот реально попасть в прошлое, где нет интернета, туалет на улице, где тебя могут просто убить булавой по башке и нет пенициллина — нет, не хочу.
— А как на твой взгляд могла бы выглядеть книга про Благовещенск в жанре «альтернативная история»?
— Можно было бы поиграть на том, что наш город изначально вырос на границе двух совершенно разных цивилизаций. Эту тему раскрутить на маховике фантастическом: не просто русские и китайцы, а какие-то совсем радикально разные цивилизации, расы. Полное непонимание, ксенофобия — и среди этого появляется город и попытки выстроить какие-то мосты друг к другу. Но это уже не «альтернативка», а чистая фантастика.
А если отталкиваться от реальной истории, у нас есть много моментов, которые мы воспринимаем слишком локально. Взять, например, Муравьёва-Амурского. Для нас он такой наш человек, хотя он ведь и был-то тут один раз, а поле его деятельности гораздо более обширное — вся Сибирь, а потом он вообще во Францию уехал. И это часть большого явления. Или обстрел Благовещенска и боксёрское восстание в Китае — мы не видим всей картины, только небольшой отрезок в две недели. А как это было на той же КВЖД, а бои с хунхузами и другие подобные вещи?
Я много езжу по другим городам и вижу, что у нашего маленького молодого города есть много ярких, интересных страниц в истории, особенно если начинать с освоения Приамурья в XVII веке, затем XIX век, Гражданская война и другие периоды. И хотелось бы, чтобы благовещенская история в книгах стала частью чего-то большого, развернулась шире.
А какую «альтернативку» вы бы придумали про Благовещенск, или в какой момент нашей истории вы бы хотели отправиться? Пишите в комментариях, обсудим))