— Я тебе кота кормила, пока ты по своим столицам разъезжала!
Кира прислонилась плечом к дверному косяку.
Она даже не сняла плащ после дороги. Просто стояла и смотрела на соседку. Та рефлекторно прижала к животу объёмную спортивную сумку. Пальцы женщины вцепились в ручки так сильно, что костяшки побелеть не могли, но напряжение выдавали с головой.
Конфликт зрел не один день.
Года два назад Кира подобрала у подъезда облезлого котёнка. Выходила, откормила, назвала Персиком. Жили они тихо, пока на работе не посыпались повышения. Девушка перешла в другой отдел, и вместе с новой должностью начались частые командировки. То на три дня, то на неделю.
Оставлять Персика в зоогостиницах было жалко. Кот стрессовал, отказывался от еды и по возвращении хозяйки сутками прятался под ванной.
Таисия с третьего этажа сама напросилась помогать.
Ей было далеко за шестьдесят. Всю жизнь женщина проработала на текстильном комбинате в две смены. Тянула двоих сыновей, Игоря и Олега. Муж сбежал, когда младшему едва исполнилось три года, оставив на память только старый диван и привычку экономить на всём.
Сыновья выросли, обзавелись своими семьями и разъехались. Помогали матери редко. Раз в полгода могли перевести тысячу-другую на праздник, а в остальное время отделывались короткими звонками. Пенсия у Таисии была небольшая. Она привыкла высчитывать копейки на кассе, выискивать товары по красным ценникам и донашивать вещи десятилетней давности.
Мир казался ей категорически несправедливым местом.
Таисия искренне верила, что жизнь ей задолжала. Она отпахала своё честно. Она не пила, не гуляла, всё в дом, всё детям. А в итоге оказалась на обочине, пересчитывая мелочь в кошельке.
И тут перед глазами маячила Кира.
Молодая, не замужем, детей нет. Зато есть ипотечная, но своя квартира с хорошим ремонтом. Курьеры то и дело привозили ей коробки с доставкой. Из пакетов с продуктами торчали дорогие сыры, свежая зелень зимой, отборное мясо. И корм для приблудного кота она покупала такой, что банка стоила как палка приличной колбасы.
Таисию это не просто задевало. Это казалось ей насмешкой вселенной.
— Давай я за твоим усатым присмотрю, — предложила она как-то раз, встретив Киру у почтовых ящиков. — Что ты чужим людям деньги суёшь? А я всё-таки соседка, человек проверенный. Времени у меня полно.
Кира тогда обрадовалась. Договорились на чёткую сумму. Плата была справедливой, даже немного выше рынка, учитывая, что Таисии нужно было просто подняться на два этажа, насыпать корм и убрать лоток.
Сначала всё шло гладко.
Первые две командировки Таисия исправно выполняла уговор. Кот был сыт, лоток чист. Кира переводила деньги на карту день в день.
А потом Таисия начала присматриваться к квартире.
Она заходила на кухню и видела оставленные на столе фрукты, которые всё равно испортятся к приезду хозяйки. Видела открытую упаковку хорошего чая. В ванной рядами стояли баночки, тюбики, флаконы.
Убеждения Таисии сработали как часовой механизм.
Она не считала себя воровкой. Воровки — это те, кто по ночам стёкла бьют в машинах или в карманы лезут в маршрутках. А она просто брала то, что плохо лежит. То, чего эта пигалица даже не хватится.
Она рассуждала логично, выдавливая себе в ладонь порцию дорогого французского крема. У соседки денег полно, а у неё кожа сохнет от хлорированной воды. От одной капли никому не убудет.
Оправдание всегда находилось легко.
Сначала это были действительно мелочи. Пара пакетиков чая. Горсть конфет из вазочки. Выдавленный крем. Отлитый в пустую бутылочку шампунь.
Потом пропал дорогой французский парфюм.
Кира тогда списала всё на собственную рассеянность. Мало ли, куда засунула перед отъездом. В чемодан кинула, а потом в гостинице забыла? Вполне возможно.
Но аппетиты соседки росли. Чувство безнаказанности пьянило.
Таисия начала инспектировать холодильник. Она убеждала себя, что кусок мяса всё равно пропадёт и улетит в мусорку. А так она его с картошечкой потушит и поест по-человечески.
На прошлой неделе испарились две новые тарелки.
Они стояли в сушилке. Красивые, с золотистой каёмкой. Таисия как раз разбила дома свою любимую миску. Она просто взяла тарелки, сунула их в пакет и унесла на третий этаж.
Это было уже перебором, но тормоза отказали. Соседка свято верила, что забирает свою долю. Доплату за вредность. Компенсацию за то, что ей приходится дышать кошачьим запахом и скрести лоток.
Кира не стала устраивать скандал на пустом месте. Она просто купила и поставила над кухонным гарнитуром маленькую беспроводную камеру.
И вот теперь Таисия переминалась с ноги на ногу в прихожей и собиралась уходить.
— Давай сумку сюда.
Кира не сдвинулась с места.
— Ты чего удумала?
Таисия попыталась протиснуться боком. Проход был узким, а хозяйка квартиры стояла так, что обойти её не получалось.
— Сумку, говорю. На тумбу поставь и открой.
Соседка возмущённо выдохнула. Румянец на её щеках моментально пошёл неровными пятнами.
— И не стыдно наговаривать на человека? Да я к твоему блохастому два раза в день ходила! Лоток скребла! Вонь эту терпела!
— За лоток я переводила деньги на карту. Каждую неделю, день в день. Договор был чёткий.
— Копейки твои! — фыркнула соседка, крепче перехватывая ручки сумки.
— Какие копейки? Мы обговорили сумму заранее.
— Да у тебя вон, баночки какие стоят на полках в ванной! Деньжищи разбазариваешь! А мне подачки кидаешь!
Кира медленно достала из кармана плаща телефон.
— Таисия, я сейчас открою приложение. У меня камера над гарнитуром стоит. Пишет всё со звуком и в хорошем качестве.
Соседка осеклась на полуслове.
Глаза женщины забегали по стенам прихожей, выискивая скрытые устройства. Извечная наглость дала трещину. Но сдаваться так просто пенсионерка не собиралась. Вся её жизнь строилась на том, чтобы не уступать тем, кому живётся легче.
— Чего? Какая ещё камера?
— Обычная, — отчётливо произнесла Кира. — Скинуть видео прямо сейчас?
Она выразительно посмотрела на зажатую в руках соседки сумку.
— Как ты мои кремы в принесённую баночку откладываешь? Или как тушёнку со стола к себе в пакет перекладываешь? А сегодня что там?
Таисия поджала губы так сильно, что они превратились в тонкую нитку.
Спортивная сумка с глухим стуком опустилась на коврик у порога. Соседка злобно рванула молнию.
— Да подавись ты!
Она вытащила оттуда косметичку, нетронутую упаковку хорошего листового чая, шёлковый платок и пластиковый контейнер с едой. Швырнула всё это на тумбу под зеркалом.
— Ну взяла и взяла!
Таисия вскинулась, уперев руки в бока. Голос её зазвенел от искренней, неподдельной обиды. Она действительно чувствовала себя жертвой в этой ситуации.
— Это, по-твоему, бесплатно должно быть? Чужое животное обихаживать!
— Я тебе платила.
— Платила она! — Таисия всплеснула руками.
Она гневно посмотрела на девушку.
— Да я в твои годы на заводе в две смены горбатилась! Двоих пацанов одна поднимала, без мужика! Мы макароны пустые жрали!
Женщина перевела дух, не давая себя перебить.
— А ты? Сидишь в компьютере своём, кнопочки нажимаешь, и в шелках ходишь!
Кира устало потёрла переносицу. Спор не имел смысла.
— При чём здесь ваш завод? Я у вас ничего не крала. Я сама на всё заработала.
— Заработала она!
Соседка почти срывалась на крик.
— Жизнь несправедливая просто! У одних густо, у других пусто. Твой кот жрёт лучше, чем нормальные люди на пенсии! Покупаешь ему паштеты по конской цене. А я в магазине акции на крупу выискиваю!
— И поэтому вы решили, что можно залезть ко мне в холодильник?
— А не убудет с тебя! — отрезала Таисия с уверенностью, будто цитировала закон.
Она махнула рукой в сторону лестничной клетки.
— Я своё здоровье гроблю, ноги по ступеням топчу к тебе на пятый этаж! Я это как доплату забрала! Справедливую доплату!
Затем палец указал в сторону ванной.
— Сама-то шикуешь, а людям вокруг крохи кидаешь! Тебе эти кремы на один раз мазануть, а мне хоть какая-то радость на старости лет! Я, может, тоже хочу пожить по-человечески!
В её картине мира всё складывалось идеально. Воровали олигархи по телевизору. Воровали чиновники. А она просто восстанавливала социальный баланс. Забирала излишки у той, кому всё досталось слишком легко.
— Мы договаривались на конкретную сумму, — холодно повторила Кира. — Не устраивала цена — могли отказаться.
— Да кто ж откажется, когда хоть какую копейку суют?
Таисия потянулась к ручке двери.
— На свои капризы сама зарабатывай! А я чужой труд уважаю. Мой труд! Я заслужила!
Кира сделала шаг назад, освобождая проход.
— Вещи на столе. Ключи от квартиры клади туда же.
Таисия замерла на секунду. Злость боролась в ней с пониманием того, что этот источник дохода закрыт навсегда. Она с грохотом бросила связку ключей на тумбочку, рядом со своей несостоявшейся добычей.
— Подавись, жадюга!
Женщина рявкнула это прямо в лицо девушке, разворачиваясь к двери.
— Больше к твоему кошаку и на метр не подойду! Пусть хоть с голоду завоет!
Она выскочила на площадку, намеренно громко топая по ступеням.
— И соседям всем расскажу, какая ты на самом деле! — донеслось уже с пролёта ниже.
Шаги на секунду затихли.
— Буржуйка недоделанная! Родную мать, поди, так же за копейку удавишь!
Кира закрыла дверь и повернула защёлку дважды.
Персик вылез из-под пуфика в прихожей и потёрся о её ноги, тихо мурлыча. Девушка опустилась на корточки, погладила кота за ухом, чувствуя, как уходит напряжение дороги.
К первым заморозкам график командировок стал ещё плотнее.
В квартире пахло выпечкой и свежезаваренным кофе. Мать Киры, Варвара, по-хозяйски расставляла чистые чашки на обеденном столе, пока Персик крутился у её ног, выпрашивая кусочек сыра. Она приехала из пригорода погостить на месяц, а заодно присмотреть за квартирой.
Замок во входной двери был врезан новый. Посторонних в свой дом Кира больше не пускала ни под каким предлогом.
А Таисия с третьего этажа каждый вечер выходила на лавочку у подъезда.
Она куталась в старый кардиган, лузгала семечки и охотно рассказывала другим пенсионеркам про наглую девицу с пятого этажа. Про то, как та платила сущие копейки за каторжный труд. И про то, как молодёжь нынче совсем потеряла совесть, разбрасываясь деньгами, пока честные люди вынуждены считать каждую копейку от пенсии до пенсии.
Женщины сочувственно кивали. Таисия чувствовала себя абсолютно, непоколебимо правой.
