Когда левая нога Вениамина похудела со слоновьего размера до габаритов прикроватной тумбочки, в нем снова проснулся внутренний искатель спокойной жизни.
-Хватит с меня этой наждачки, похожей на кору векового дуба!- пафосно объявил Веня своему отражению в зеркале.- Моим ногам уже пора выглядеть красиво, без блох и червей!
Веня не стал размениваться на эконом-парикмахерские «У Светланы», где инструменты стерилизуют святой водой, а сразу записался в самый пафосный барбершоп города. Процедура называлась дорого - «королевский медицинский педикюр». Стоило это как крыло от самолета, поэтому Вениамин наивно полагал, что за такие деньги зона педикюра будет чище, чем туалет после туалетного утёнка.
Но у госпожи случайности были другие планы в лице мастера Элеоноры. Прямо перед Веней в ее кресле восседал брутальный геолог, который только что вернулся из трехлетней экспедиции по топям сибирской Тайги и, кажется, заново изобрел там пенициллин прямо на своих ногах. Сама же Элеонора бешено опаздывала на свидание с мужчиной всей своей недели. Поэтому процесс дезинфекции инструментов занял ровно три секунды в ультразвуковой ванночке. Этого времени хватило лишь на то, чтобы дремавшие на фрезе споры черного плесневого гриба Exophiala и Madurella (спонсоры глубоких подкожных микозов) сладко потянулись, зевнули и начали высматривать себе друга на вечер.
Когда жужжащая фреза коснулась вениного мизинца, она сделала микроскопическую царапину - незаметную для глаза, но размером с парадный въезд для грибковой цивилизации. Споры черной плесени радостно, с криками «ого, человечина по акции!» и «чур, я займу место у артерии!», вжились со стального инструмента прямо в венозный кровоток. Поняв, что жизнь удалась, грибы немедленно достали чертежи, бензопилы и начали весело обустраивать внутри Вениамина свой новый бункер с блэкджеком и мицелием.
Exophiala и Madurella не банальный грибок ногтей, от которого пальцы просто желтеют, грустнеют и начинают источать тонкий аромат подгулявшего пармезана. Это всё детский сад. Подкожные микозы - это краповые береты из мира микологии, тяжелая артиллерия. Мицелий проигнорировал венину жировую клетчатку (посчитав её слишком банальной закуской) и сразу нацелился на связки, мышцы и… кости. Грибы пришли не просто погостить, они решили приватизировать весь опорно-двигательный аппарат Вениамина.
Первые полгода Веня пребывал в состоянии абсолютного дзена и блаженного неведения. На подошве, прямо под большим пальцем, скромно проклюнулся маленький, твердый и абсолютно безболезненный узелок.
-О, мозоль натоптал!- уверенно диагностировал диванный доктор Вениамин и с чувством выполненного медицинского долга наклеил сверху пластырь с уточкой. Уточка должна была всё спасти, но что-то пошло не так. Пока Веня думал, что уточка контролирует ситуацию, «мозоль» устроила демографический взрыв. А вскоре скромный узелок мутировал в огромную синюшно-багровую опухоль, которая начала прорастать сквозь ткани стопы с энтузиазмом весенних опят, дорвавшихся до гнилого пня. Внутри вениной конечности грибная цивилизация развернула масштабную стройку века. Они начали формировать «мицетомы» - плотные, железобетонные гранулемы, до отказа забитые зернами черного грибного спецназа. Нога Вениамина медленно, но верно превращалась в автономную республику Черной Плесени.
Через год стопа Вениамина триумфально возглавила бы топ декораций для голливудского хоррора про инопланетных паразитов (ну да, снова, снова...).
Опухоль так лихо оттюнинговала подошву, что Веня снова перешел на обувь размера «бигфут» - плюс три размера к базовой комплектации. Но самый эпичный аттракцион начался, когда нарыв окончательно созрел и решил явить себя миру. На коже Вениамина открылись многочисленные свищи - аккуратные сквозные дырочки, превратившие его многострадальную конечность в кусок зрелого швейцарского сыра или насадку для тропического душа. Из этих пор непрерывно сочилась мутная жижа, щедро укомплектованная черными и белыми грибными зернами.
Ходить Веня больше не мог. При каждой попытке наступить на пятку внутри стопы раздавался такой хруст ломающихся костей, словно кто-то с энтузиазмом ломал сухие ветки для костра. Из дырочек при этом жизнерадостно вываливались черные крупинки. Веня, пытаясь сохранить остатки оптимизма, шутил, что из него сыплется вовсе не старческий песок, а кондитерский мак для булочек. Правда, аппетита эта выпечка ни у кого не вызывала. Кожа вокруг свищей окончательно омертвела и превратилась в монолитный кусок старого кирзового сапога. Веня вздохнул и признал - педикюр за пять тысяч рублей определенно удался, но пора менять салон на хирургию.
В клинике гнойной хирургии Вениамин презентовал свою перфорированную стопу консилиуму врачей. Профессор-миколог долго и с профессиональным упоением разглядывал свищи через лупу, после чего выдал суровый вердикт.
-Ну что, Вениамин, поздравляю! У вас истинная «мадурская стопа» - экзотика, эксклюзив! Этот гриб за год сожрал вашу таранную и пяточную кость с таким аппетитом, будто пёс кроличьи уши. Если мы прямо сейчас не устроим тут ковровую бомбардировку, вашу ногу придется отпилить по колено. Иначе грибница дорастет до поясницы и начнет читать ваши мысли.
Лечение глубоких микозов оказалось адским марафоном. Обычные противогрибковые мази против мадурелл были так же эффективны, как детский водяной пистолетик против танка «Абрамс». Веню заперли в бокс и подключили к капельницам с ударными дозами Амфотерицина В и Итраконазола. От этого коктейля Вениамина трясло и штормило, как стиральную машину «Малютка» на режиме экстремального отжима, а его печень жалобно отправляла сигналы SOS в космос.
Но просто травить грибы химией было мало - эти ребята намертво окопались прямо внутри скелета. В итоге Вене провели три хирургические операции, больше похожие на ремонт теплотрассы. Хирург, вооружившись суровой медицинской ложкой (кюреткой) и долотом, буквально вырубал, выковыривал и выскабливал грибные цивилизации из костей и мышц. Процесс со стороны напоминал агрессивную чистку гнилого яблока ржавым ножом. А чтобы нога после такой тотальной зачистки не сложилась пополам, как картонная коробка, врачи залили в образовавшиеся пустоты антибиотические губки и залили строительный медицинский цемент.
Вениамин провел в больничных палатах долгие четыре месяца - достаточный срок, чтобы выучить наизусть все трещины на потолке и стать почетным спонсором фармацевтической индустрии. Грибковая цивилизация была безжалостно депортирована, свищи наконец-то захлопнули свои двери, но сама стопа теперь напоминала полигон для испытания легкой бронетехники после артиллерийского обстрела. Конечность Вени покрылась такой живописной картой из глубоких шрамов, впадин и хирургических стяжек, что по ней можно было изучать анатомию деструктивного дизайна. Теперь Веня передвигается исключительно с тростью, слегка прихрамывая на свою частично цементированную ногу. Впрочем, этот дефект он носит с гордостью ветерана межгалактических войн, всем видом показывая, что именно он - тот самый человек, который в одиночку подавил восстание чёрной грибницы.
Разумеется, о посещении элитных барбершопов и педикюрных салонов Вениамин забыл так же, как люди забывают пароли от старых почтовых ящиков. Сама мысль о том, что чужой человек прикоснется к его пальцам стальным инструментом, вызывает у него нервный тик. Отныне процедура ухода за ногтями дома превратилась в суровый ритуал, где перед началом операции Веня надевает профессиональную маску для сварочных работ, достает тяжелые строительные кусачки из высокоуглеродистой стали и врубает газовую горелку. Инструмент прокаливается до ярко-оранжевого, почти магматического свечения - чтобы ни одна бактерия не имела даже теоретического шанса на кастинг в Венином организме.
Безопасность превыше всего, ведь печень у Вени одна, несмотря на то, что цемента в больнице точно хватит на все его ноги. И ещё останется.