Камень валится с неба, прожигает атмосферу, пугает город или тайгу… Люди видели - точно упал! Но дальше начинается самая земная часть истории: кто его найдет первым?
Мне в этой теме нравится странный контраст. Пока метеорит не коснулся Земли, он принадлежит космосу. Через минуту после падения вокруг него начинается людская ажиотаж: спасатели, ученые, местные жители, перекупщики, музеи, коллекционеры.
Космический объект быстро становится почти бытовой вещью. Только очень дорогой и научно ценной.
И вот главный парадокс: метеорит супер важен для РАН с научной точки зрения, но законных оснований безусловной передачи космического тела в лоно науки недостаточно. Не все идет так, как хотелось бы ученым.
Первыми приезжают люди в форме, а не ученые
После падения крупного метеорита первая задача обычно не научная, а житейская - безопасность. Нужно понять, есть ли разрушения, пострадавшие, пожар, воронка, опасный лед и прочее.
Так было с Челябинским метеоритом 15 февраля 2013 года.
Болид взорвался над Уралом, ударная волна выбила стекла, пострадали люди, а предполагаемые места падения сначала начали проверять спасатели и силовики.
Самый знаменитый след падения отыскали на озере Чебаркуль: полынья во льду, вокруг которой потом и развернулась охота за космическими обломками.
Но МЧС на правах первого прибывшего не превращается в «хозяина метеорита». Его роль ближе к роли пожарных после удара молнии: не изучать саму молнию, а сделать так, чтобы вокруг происшествия не начался хаос.
Потом камень попадает к тем, кто умеет его читать
Ученым важен не сувенир, а свежий материал. У метеорита есть кора плавления, минералы, трещины, следы ударов, возраст, химический состав. Для специалиста это не булыжник, а письмо из ранней Солнечной системы.
По Челябинску одну из первых научных линий взял на себя Уральский федеральный университет.
Уже 17 февраля Виктор Гроховский сообщил, что экспедиция привезла 53 мелкие частицы, а анализ подтвердил их метеоритную природу: обыкновенный хондрит, с металлическим железом, оливином и корой плавления.
Позже к делу подключились разные исследовательские группы. Старший научный сотрудник лаборатории метеоритики и космохимии ГЕОХИ РАН Марина Иванова в комментарии РАН называла Челябинск крупнейшим в России падением хондрита LL5 и подчеркивала, что его изучали сразу по многим направлениям: от траектории и физики взрыва до минералогии, космохимии и астероидной опасности.
Это важный момент. Наука не забирает весь метеорит как мешок картошки. Ей нужны представительные образцы, чтобы точно описать тип, строение и историю вещества. А все остальное начинает жить другой жизнью.
Самый большой кусок ушел в музей, мелочь разошлась по рукам
Крупнейший фрагмент Челябинского метеорита нашли в озере Чебаркуль. 16 октября 2013 года со дна подняли камень размером 88 × 66 × 62 см, весом более 600 кг. При подъеме он раскололся, а самая крупная часть массой около 503 кг теперь выставлена в Государственном историческом музее Южного Урала.
И тут начинается менее парадная сторона истории. Мелкие обломки люди находили в снегу, на льду, в полях, возле поселков. Кто-то отдавал ученым. Кто-то оставлял себе. Кто-то сразу видел не науку, а цену.
Уже через несколько дней после падения «Коммерсантъ» писал, что на eBay появились обломки Челябинского метеорита с ценами от 50 до 1000 долларов, а продавцами значились и россияне, и граждане США. Там же упоминалось, что МВД проводило проверку сообщений о продаже фрагментов на российском интернете.
Метеорит в этот момент похож на разбитую старинную чашу. Один большой кусок стоит в музее под стеклом. А мелкие осколки уже лежат по чужим ящикам, коробочкам, конвертам и витринам.
Сихотэ-Алинь: железный дождь, который разобрали на десятки тысяч кусочков
Сихотэ-Алинский метеорит упал 12 февраля 1947 года в Приморье. Это был уже не каменный хондрит, как Челябинск, а железный метеоритный дождь. По данным лаборатории метеоритики ГЕОХИ РАН, были найдены десятки тысяч экземпляров общей массой более 31 тонны.
Евгений Кринов, классик советской метеоритики, называл это явление самым обильным железным метеоритным дождем среди известных.
В советское время цепочка «растаскивания» небесных гостей выглядела жестче: геологи, экспедиции Академии наук, музейные и научные коллекции. Место падения обнаруживали с воздуха, затем туда шли специалисты, описывали кратеры, собирали железо, картировали поле рассеяния.
Но и Сихотэ-Алинь не остался исключительно в научных шкафах. Железных осколков было очень много, и со временем они стали классикой частного рынка. Их форма красива сама по себе: оплавленные, рваные, тяжелые, будто застывшие брызги космического металла.
ТАСС в 2020 году сообщал, что два обломка Сихотэ-Алинского метеорита продали на аукционе в Нью-Йорке за 17,5 и 13,5 тысячи долларов.
Вот вам и весь путь в одной картинке: тайга, кратер, экспедиция Академии наук, частная витрина, Нью-Йоркский аукцион.
Почему государство не забирает все сразу
Логичный вопрос: почему нельзя просто объявить все метеориты государственной собственностью?
Проблема в том, что современное российское право не дает такого простого ответа. Юристы еще после Челябинска объясняли: статус упавших небесных тел в российском законодательстве прямо не определен. Метеориты формально не являются недрами, а вопрос собственности зависит от обстоятельств находки и земельного участка.
Кстати, когда-то в Российской империи метеориты считались собственностью государства, но в современном праве их статус не определен, из-за чего юристы спорят. Чем считать находку? - грибами, кладом или памятником культуры.
Звучит почти смешно, но для науки вообще-то очень серьезно.
Пока ученый тратит уйму времени на оформление экспедиции, местный житель не дремлет, а сразу выдвигается в поля. Понятно же, кто найдет камень первым.
Пока музей думает, как хранить экспонат, коллекционер уже готов заплатить. А если фрагмент ушел за границу, вернуть его почти невозможно.
Куда они «исчезают» на самом деле
Обломки метеоритов не исчезают в мистическом смысле. Они расходятся по разным руслам.
Часть попадает в РАН, университеты и музеи. Это лучшая судьба для науки: образец описан, доступен специалистам, его можно сравнивать с другими метеоритами.
Часть остается у частных коллекционеров. Это, между прочим, не всегда плохо. Ведь многие коллекционеры аккуратно хранят образцы, сотрудничают с учеными, дают материал на анализ.
Но есть и темная сторона - распил, перепродажа, сомнительные сертификаты, фальшивки.
Часть уходит на зарубежные аукционы. Там метеорит окончательно превращается в объект рынка. У него появляется не только состав, но и цена, лот, покупатель, история происхождения. Камень из российской тайги становится дорогой игрушкой в чужой гостиной.
И вот что мне кажется самым важным. Метеорит ценен не потому, что он «камень с неба».
Ценен именно контекст: где найден, когда упал, как лежал, какие рядом были фрагменты, кто подтвердил состав. Без всего этого он превращается в красивый кусок вещества с потерянной биографией.
И думаю, вопрос не в том, надо ли все отнимать у людей. Вопрос тоньше: как сделать так, чтобы космическая находка не исчезала для науки, даже если потом окажется в частной коллекции?
А вы как считаете: человек, нашедший метеорит на земле, имеет право делать с ним все, что угодно, или такие находки сначала должны проходить обязательную научную регистрацию?