— Отменяй запись к стоматологу. Деньги отдаем Оле, ей нужнее.
Положила нож на разделочную доску. Хлеб так и остался недорезан. Вода из крана перестала шуметь. Тишина стала плотной.
— Какие деньги?
— Отложенные на лечение. Мать решила, сестре надо помочь закрыть долг по кредиту.
Сергей уставился в экран телефона. Палец быстро листал ленту новостей.
Щека ныла тупой болью с самого утра. Пульпит, два зуба под коронки — в тридцать четыре года. Боль отдавала в висок, мешала спать. Процедура стоила сто двадцать тысяч. Сумму копила полгода — с премий, с экономии на продуктах.
— Сестра разводится, — голос Сергея звучал глухо. — Алиментов нет. Денег нет.
Протерла край раковины влажной губкой. Губка скрипела по металлу.
— Пусть идет работать.
— Вакансий нормальных нет.
— Зарплата жены, значит, общая, а заначки твои — личное дело, — она бросила губку в раковину. — Так получается?
Сергей промолчал.
Час назад звонила свекровь. Требовала перевести сумму до вечера. Оказалось, Оля уже собрала чемоданы — едет помочить ноги в море, восстанавливать нервы после развода. За чужой счет.
— Светка из бухгалтерии так одолжила золовке, — голос прозвучал ровно, слишком ровно. — С концами. Ни возврата, ни спасибо.
— Это родная кровь! — Сергей бросил телефон. Пластик звякнул о столешницу. — Не сравнивай!
Входная дверь скрипнула. Замок открыли своим ключом. На пороге стояла Антонина Васильевна.
— Переводи быстро, билеты горят, — заявила свекровь с порога, проходя обутой прямо в коридор.
— Переводить на чужой отпуск, пока сижу на обезболивающих?
— В бесплатную сходи! По полису сделают! В частных клиниках дерут в три дорога! — Антонина Васильевна поправила сползший платок.
Сергей кивнул.
— Мама права. Будь человеком. Потерпишь пару месяцев. Новые накопим.
Подошла к навесному шкафчику, достала начатый блистер кетанова, бросила на стол. Фольга блеснула в свете лампы.
— Вчера удаляли нерв. Завтра ставить штифты. Чеки в сумке, можешь посмотреть.
Свекровь фыркнула.
— Эгоистка. Родне жалко копейки.
— Жалко.
Открыла входную дверь на лестничную клетку. Потянуло сквозняком и соседским табаком.
— Баулы пусть Оля разбирает сама. Перевода не будет.
Антонина Васильевна побагровела, поджала губы, развернулась и вышла, бормоча что-то под нос. Сергей переступил с ноги на ногу в дверях, не решаясь пройти дальше.
— Жестко ты с матерью.
— Завтра мастер сменит замок. Ключей у нее больше не будет.
Муж опустил голову.
На полке так и стоял начатый блистер. Завтра — штифты. Послезавтра, может, получится поспать всю ночь без боли в виске.
